Мара Вульф 
Магия лунного света

Сага Серебряного мира – 1

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=65071406
«Магия лунного света»: Эксмо; Москва; 2021
ISBN 978-5-04-118581-7
Аннотация

С семи лет Эмму ни разу не мучили ночные кошмары. Та ночь стала особенной. Ночь трагедии. Именно тогда девушке сообщили: ее матери больше нет в живых.
Эмму взял к себе на воспитание ее родной дядя Итан, и теперь ей предстояло жить с его семьей на острове Скай в Шотландии. Именно там девушка впервые встретит парня по имени Коллам с необыкновенными серебряными глазами.
Коллам непреодолимо окутывает ее своими чарами и завораживающим обаянием. Он кажется совсем другим, не таким, как остальные люди – все в нем будто сияет ярким светом. Ему удается успокаивать морских китов, говоря с ними на необъяснимом языке, а еще он невероятно красив. И даже его противоречивое отношение к ней ничего не меняет. Правда, однажды фасад его равнодушия рухнет, и он откроет ей свой таинственный секрет. И тогда в окрестностях оживут древние шотландские легенды. Готова ли Эмма столкнуться лицом к лицу с пугающей правдой?

Мара Вульф
Магия лунного света

Marah Woolf 
MONDSILBERLICHT 

Copyright © 2021 by Marah Woolf (www.marahwoolf.com), represented by
© Зайцева Д., перевод на русский язык, 2020
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Для Сары, которая всегда верила в Эмму и Коллама. 

Никогда не стоит отчаиваться, когда что-то уходит: человек, радость или удача. Все всегда возвращается, становясь еще лучше. То, что должно оставить нас, оставляет, а по-настоящему принадлежащее нам остается, ибо все происходит по законам, которые превосходят наше понимание и с которыми мы, как может показаться, находимся в противоречии. Нужно жить и думать о жизни, о миллионах ее возможностей, о ее необъятности и будущем: по сравнению с этим все потерянное и ушедшее меркнет.
Райнер Мария Рильке, 1904 г.

Пролог

Мне виделось, что вода вокруг становится все темнее и темнее. Я попыталась прорваться на поверхность, но казалось, не могу сдвинуться и на сантиметр, как бы усердно ни махала руками и перебирала ногами. Вдалеке я увидела крошечную светящуюся точку и стала отчаянно пытаться подплыть к ней. Но погружалась все глубже, а свет мерк, пока наконец все не окутала тьма. Я почувствовала ужасное давление в груди – мои легкие были готовы разорваться. Я глотала ртом воздух. И больше не могла пошевелить руками: что-то меня схватило. Я попыталась освободиться.

Глава 1

Не помню, когда в последний раз вскакивала с кровати среди ночи. Я никогда не просыпалась по ночам, по крайней мере с тех пор, как мне исполнилось семь. Я сонно моргала, уставившись в полутьму и дожидаясь, пока знакомые предметы в комнате не обретут отчетливые очертания. Стакан воды на прикроватной тумбочке сверкнул серебром. Я потянулась к нему. Вода была холодной и затхлой. И все же я сделала несколько глотков. Ветер шевелил белые занавески открытого окна. Когда на мгновение они разлетелись в стороны, я увидела огромную желтую луну, которая висела в небе, словно приколотая булавкой. Мне нравились ночи полнолуния, их особый леденящий запах. Я плотнее укуталась в теплое одеяло и прислушалась к привычным звукам из гостиной. И лишь когда стала засыпать, то заметила.
Тишину.
В то же мгновение я проснулась. Но, как бы ни напрягала слух, ничего не слышала: ни скрипа дивана, когда моя мама Бренда устраивается поудобней, ни лязга винного бокала, опускающегося на стол. И уж точно не было слышно знакомого бормотания телевизора. Ничего. Тихо, слишком тихо, смертельно тихо.
Выудив из груды вещей халат, я надела его. И на цыпочках пошла по холодному полу, включая по пути свет.
– Мама? – позвала я, смутно подозревая, что не получу ответа.
Я взяла в руки телефон. Никаких сообщений. Набрала ее номер и слушала бесконечные гудки, на том конце провода никто не отвечал. Я медленно вернулась в свою комнату, сняла халат и забралась в еще теплую кровать. Я потянулась за книгой, лежавшей на тумбочке, и тщетно пыталась погрузиться в ее строки. Но никак не могла избавиться от беспокойного чувства, овладевшего мной.
Что-то меня разбудило. Громкий резкий звук продолжал раздаваться в моей голове. Раздражающий звон дверного звонка. Книга шлепнулась на пол, и я сердито натянула одеяло на голову. Мама откроет. Но дверной звонок звенел, все настойчивей и протяжней. Я замерла в ожидании. Лампа рядом с кроватью все еще горела. И тогда я все вспомнила. В голове проносились тревожные мысли, пока я бежала к двери. Когда я открыла, передо мной оказались две сотрудницы полиции.
– Эмма Тейт?
Я кивнула.
– Можно нам войти? – спросила одна из женщин, дружелюбно улыбаясь. Я молча повела их в гостиную.
– Твоя мать – Бренда Тейт?
Мне удалось лишь кивнуть в ответ.
– Ты здесь одна?
– Да, – тихо отозвалась я.
– У нас, к сожалению, очень плохая новость для тебя, – ее голос дрожал, и я задумалась почему. Она больше ничего не сказала. Спустя несколько секунд ее коллега продолжила:
– Эмма, в общем… Мы нашли твою мать. Она попала в аварию. Очевидно, она слишком быстро ехала, и ее машину занесло.
Авария? Такого просто не могло случиться с моей матерью. Я покачала головой. Она ездила как улитка. Мне все время было за нее стыдно.
– Ее машина перелетела через мост и упала в Потомак. Она утонула, мы нашли ее уже мертвой.
Это, должно быть, какое-то недоразумение, ошибка. Мама всегда боялась воды в любом виде, если только она не текла из крана в нашем доме. Мысли в голове спутались. Я должна сказать им, объяснить, что они заблуждаются. Мама наверняка просто выбежала в супермаркет, чтобы купить мои любимые субботние круассаны. Я вот-вот услышу, как поворачивается ключ в замке. Но я не могла произнести ни слова.
– Мы не хотим оставлять тебя одну, – снова заговорила одна из них. – Может, мы позвоним кому-нибудь, кто сможет о тебе позаботиться?
Я машинально покачала головой.
– Никого нет.
– А ты не можешь пойти к какой-нибудь подруге?
Я потянулась за телефоном и стала искать номер Дженны, а затем передала трубку. Дженна Стюарт – моя лучшая подруга, она постоянно меня спасала. Я слышала разговор так, словно в моих ушах было напихано ваты. До меня доносились лишь обрывки слов. Авария. Смерть. Одна. И полчаса не прошло, как Дженна вместе со своими растерянными родителями оказались перед дверью нашего дома. В отличие от меня, миссис Стюарт не могла удерживать рыдания. Обе полицейские, казалось, испытали облегчение, что смогли переложить ответственность за меня на других людей. Ничего больше не оставалось, как собрать несколько вещей и уехать вместе со Стюартами. Напрасно я ждала, что ключ повернется в замочной скважине.
В дни, которые последовали за этой ночью, я часто думала, что все происходящее было реалистичным кошмарным сном. Но я все не просыпалась, а сон продолжался.
Было ясно, что я не смогу вечно жить у Стюартов: их квартира была слишком маленькой, чтобы разместить здесь еще одного человека. Проблема состояла в том, что я не знала никого, к кому могла бы пойти. У меня не было родственников в Соединенных Штатах: ни теть, ни дядь, и уж точно никаких бабушек и дедушек. Я даже не знала, кем был мой отец.
Мой дядя был единственным, к кому я могла обратиться. Он жил в Шотландии: в стране, из которой моя мать сбежала, как только я родилась. Это произошло семнадцать лет назад, и с тех пор она туда не возвращалась.
Когда спустя пару дней после смерти мамы я поехала в нашу квартиру вместе с Дженной и миссис Стюарт, мне удалось найти адрес дяди и его телефон в маминой телефонной книжке. Я медленно прошлась по комнатам. Прошло всего лишь несколько дней без мамы, а квартира уже казалась странно заброшенной. Воздух пах затхлостью, а на столах и шкафах лежала пыль. Это место больше не было домом, который я знала. Я чувствовала себя чужой. Я достала из шкафа две дорожные сумки и бросила туда все вещи, которые могли мне потребоваться: личные вещи, принадлежности для рисования, фотографии мамы и паспорт. Я прошлась по комнате в последний раз. Хотела взять с собой что-то, что будет напоминать мне о ней.
Я остановилась перед полкой с нашими сувенирами из путешествий. Осмотрела все по очереди. И положила в карман брюк камень, напоминающий по форме сердце. Мы нашли его несколько лет назад во время похода. Еще я взяла ветку, из которой мама сделала для меня флейту. Вернее, попыталась сделать. Эта штука не смогла издать ни звука, но мы смеялись до слез, пытаясь заставить ее играть. Я улыбнулась этим воспоминаниям.
В конце концов я схватила гитару и понесла все в машину. Остальное пусть пойдет на благотворительность. Я окинула прощальным взглядом окна, у которых я так часто стояла, наблюдая за пульсирующей жизнью города, раскинувшегося внизу.
Через неделю после маминых похорон я получила письмо. Нехотя его открыла. Как и ожидалось, дядя звал меня жить вместе с ним и его семьей. Я уставилась на яркие цветы на обоях в комнате Дженны. Как бы мне хотелось замедлить прощание с прежней жизнью, как бы хотелось остаться у Дженны! Но после того, как контракт на квартиру был расторгнут, а мама похоронена, я не могла найти ни одной разумной причины, чтобы оставаться здесь. Дженна умоляла родителей позволить мне остаться у них, но все мы понимали, что это желание нереалистично и его почти невозможно исполнить.
Мне не оставалось ничего иного, как отправиться в аэропорт с билетами, которые прислал мне дядя, и перелететь на другой конец света.
Когда самолет приземлился, снаружи было совсем темно. Я обхватила рюкзак в ожидании, пока все пассажиры покинут самолет. И только когда подошел пилот, вопросительно глядя на меня, я встала, поправила рубашку поло, надела куртку и покинула самолет.
Уже двадцать часов я была в дороге, последним ее этапом оказался полет на подобии летающей обувной коробки, доставившей меня на единственный аэродром острова Скай. Двадцать часов, в течение которых я пыталась примириться с жизнью, которая меня ожидает. Честно говоря, мне это не очень-то удалось. Я нерешительно спустилась по шаткому трапу, остановилась и вдохнула холодный воздух. Посмотрела на небо: черное как смоль, оно растянулось над головой. Я никогда не видела так много звезд. Должно быть, там их были миллионы. Над Вашингтоном такого ясного неба и представить нельзя. Я натянула куртку и пошла дальше.
После долгого полета я чувствовала себя помятой и измученной. Я нерешительно остановилась и осмотрелась. Высокий худой мужчина вышел из здания на другом конце взлетной полосы и побежал ко мне. Он казался немного старше мамы. Густые волосы были такими же темными, как у нее, и немного вились, как мои. От волнения я затаила дыхание.
– Эмма? – спросил он теплым и ясным голосом. – Я Итан, твой… твой дядя.
– Привет, – ответила я.
– Как полет, утомил тебя? – он посмотрел на меня с беспокойством.
Я лишь кивнула в ответ.
– Пойдем скорее домой, – сказал он, забирая сумки.
И вдруг я услышала еще чей-то голос:
– Итан, Эмма, вот вы где!
Красивая рыжеволосая женщина бежала в нашу сторону. Прежде чем я успела что-то сказать, она обняла меня и прижала к себе. Я напряглась. Она, казалось, совсем этого не заметила. Поцеловала меня в щеку и отстранилась, чтобы рассмотреть меня.
– Ты просто копия Бренды, – подвела итог она. – Я Бри, твоя тетя. Ты можешь называть меня просто Бри. «Тетя» звучит ужасно старо, – не умолкала она, кладя руку мне на плечо и направляя вслед за Итаном. Итан и Бри жили недалеко от Портри, столицы острова Скай.
К счастью, наше путешествие до дома заняло не больше получаса. Пока мы ехали в машине, я делала вид, что сплю. Просто не хотелось говорить. И только когда мы ехали по Портри, я решила, что настала пора проснуться и зевнула громче, чем было необходимо. Бри посмотрела на меня.
– Мы скоро будем на месте.
Наконец я вылезла из машины и посмотрела на милый дом, стоящий в свете зарождающегося дня. Идиллический вид: возможно, они даже двери на ночь не закрывали. Абсолютная противоположность моей прежней жизни, подумала я. Серый камень стен дома покрывала розовая лоза, которая была совсем голой, если не считать толстых шипов. Узкие ступеньки вели к широкой темно-зеленой двери. Дом окружал сад. Гравиевые дорожки разрезали его во всех направлениях, и можно было рассмотреть множество кустарников и других растений, которые обещали заполнить сад весной.
Дом находился за чертой города, но я сразу обратила внимание на потрясающий вид, который открывался отсюда на гавань Портри. Самый крупный населенный пункт на острове, как сообщил мне гугл. Ничего особенного я больше не узнала. Город был крошечным. Наверное, в нем можно очень весело провести время: кинотеатров там определенно не было, что уж говорить о театрах и концертных площадках.
Вокруг дома раскинулись пологие луга, и я могла рассмотреть сквозь серую пелену тумана лес, встающий на некотором расстоянии неподалеку.
Итан открыл багажник и вытащил мои вещи. Их было немного: вся прежняя жизнь уложилась в две дорожные сумки. Мне даже грустно стало, когда я увидела коричневые сумки в руках Итана. Я медленно шла к дому за ним и Бри, которая несла мою гитару. Я же, как утопающая в спасательный круг, вцепилась в рюкзак.
Мы зашли в дом и оказались в маленьком коридоре. За дверью в конце, сказала Бри, располагается большая гостиная. В воздухе висел аромат лаванды и ванили. Как только мы оказались внутри, мое внимание сразу привлек большой камин. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть фотографии, выстроенные в ряд на каминной полке. Это были фотографии детей: моих двоюродных брата и сестер.
– Предлагаю тебе сегодня поспать в маленькой комнате внизу, – тихо сказала Бри. – Я бы предложила тебе сначала познакомиться с Амели, а потом уже решить, хочешь ли ты собственную комнату или будешь жить с ней.
Я уже сейчас была готова дать ответ. Мне необходимо личное пространство. Но решила, что смогу поговорить об этом с Бри позже.
Я осмотрела комнату, в которую она меня привела: старая кровать с бордовым постельным бельем, украшенным белой вышивкой, стены в полосатых обоях бежевых и темно-красных тонов. Под окном стоял комод, у стены маленький письменный стол. Мне понравилась комната. Бри задвинула кремовые занавески.
– Эта комната раньше принадлежала твоей матери. Мы отреставрировали мебель и поклеили новые обои, – она провела пальцами по занавескам. – Пойдем, я покажу тебе ванную.
По дороге она открыла маленький шкаф и дала мне полотенца и мочалку. Потом она села на край ванны и посмотрела на меня. Еще этого не хватало, подумала я, но все же смело взглянула ей в глаза.
– Мы надеемся, что тебе понравится здесь, – сказала она.
Я нерешительно кивнула и с облегчением посмотрела ей вслед, когда она вышла из ванной. Я приняла душ, наслаждаясь теплой водой. Потом расчесала свои длинные и непослушные каштановые волосы и посмотрела в зеркало. Я искала на лице следы, которые могли оставить недавние события. Я казалась бледной, но такой я была всегда. Под серебристо-серыми глазами виднелись темные тени.
– Ну что ж, – сказала я, натягивая пижаму, которая помогла мне расслабиться и почувствовать себя дома. Я прокралась по коридору в свою комнату. Быстро убрала потертые джинсы, толстовки и рубашки поло в маленький комод. Лежа в кровати, я смотрела на потолок, размышляя над тем, что произошло с моей жизнью. Прошло совсем немного времени, и из-за всех воспоминаний о маме на глаза навернулись слезы. Как почти каждую ночь за прошедшие несколько недель. Я натянула холодное чужое одеяло до самого носа и плакала, пока не заснула.
Когда проснулась, сразу обратила внимание на чириканье птиц. Солнце бросало тонкие лучи в открытое окно. Я прислушалась к себе, и тяжелый камень, который я носила в груди, показался не таким уж и тяжелым. Но это чувство продлилось недолго. Пение птиц прерывалось голосами жителей дома. Снаружи доносился звук заводимого двигателя. С тяжелым сердцем я потянулась под одеялом и села на кровати. Мне потребовалось некоторое время, чтобы одеться. И я задумалась, что мне делать дальше. Куда идти сначала: на кухню или в ванную? И вдруг дверь открылась, а в комнату ворвались две маленькие девочки. От волнения они чуть не натолкнулись друг на друга.
– Эмма? – одновременно спросили девочки. Они были похожи, как два куриных яйца из картонной коробки. У обеих длинные рыжие волосы и одинаковые тонкие черты лица. Кожа светлая, а на носу у каждой как минимум двадцать веснушек. Вот и мои девятилетние кузины. Я, наверное, никогда не смогу их различить.
Одна, удивленная собственной смелостью, бормочет:
– Хочешь с нами пообедать?
Как же долго я спала, если уже время обеда? Надеюсь, это не слишком невежливо с моей стороны. Хотя, вероятно, в случае чего они бы меня разбудили. Я решила больше не думать об этом.
– Папа с Амели и Питером скоро вернутся из города, а мама решила, что мы должны тебе об этом сказать.
Когда я встала, чья-то маленькая ручка ухватилась за мою, а другая девочка посмотрела на меня.
– Меня зовут Ханна, – прошептала она.
Значит, та, которая посмелее, Эмбер, подумала я про себя.
Бри встретила меня, улыбаясь:
– Ну что, познакомилась с нашими птенчиками? Им не терпелось тебя разбудить, я еле их отговорила. Мы хотели позволить тебе выспаться как следует.
Я поблагодарила ее, улыбнувшись в ответ.
– Садись сюда, что ты будешь – чай или кофе? – спросила она, мягко подтолкнув меня к стулу у огромного дубового стола, стоявшего посреди кухни.
– Кофе, пожалуйста, – ответила я, наблюдая за Бри, пока она готовила обед. Она накрывала на стол, поставила в центр мясо с картошкой, нарезала овощи. Аромат свежесваренного кофе был таким соблазнительным, что я стала жадно пить и тут же обожгла язык. Тем временем Бри давала близнецам маленькие задания, которые мешали им бомбардировать меня вопросами.
– Может, мне помочь? – неуверенно спросила я.
– Нет, – покачала головой Бри, улыбаясь. – Просто сиди и пей кофе. Я вот-вот закончу.
Я невольно начала сравнивать Бри с мамой. В последнюю очередь я могла бы охарактеризовать маму как домовитую хохяйку. Мы часто переезжали, потому что она не любила долго жить в одной квартире и всегда много работала. Я проводила свободное время с друзьями или ходила плавать. Но именно поэтому я особенно наслаждалась каждой минутой, которую мы с мамой проводили вместе. И хотя я чувствовала, что она от меня что-то скрывает, но всегда делилась с ней своими тайнами.
– Бри, – начала я, хотя пока с трудом могла непринужденно обратиться к ней.
– Да, золотце?
– Я насчет комнаты… Если это не проблема, я бы с радостью в ней осталась, – я посмотрела на стол и смущенно прикусила губу. – Мне она нравится, и я иногда люблю побыть одна, – я вертела в руках пустую кофейную кружку.
– Это не проблема, я только боялась, что комната покажется тебе слишком маленькой. Рада, что тебе там нравится.
Вопрос был решен, и я почувствовала облегчение.
– Можно мне повесить пару картин? – смело спросила я. – Ничего такого. Просто я привезла с собой несколько рисунков на память.
– Конечно, милая. Ты их нарисовала? – она не ждала ответа и продолжила болтать: – Питер тоже рисует. Его рисунки очень красивые, по крайней мере мне так кажется, – с гордостью сообщила она.
Близнецы закатили глаза и попытались не хихикать.
– Он наверняка сможет взять тебя с собой в горы, если хочешь.
В это мгновение у двери раздался шум. Амели, Питер и Итан вернулись домой. Эмбер взяла меня за руку и потащила в коридор, который явно был слишком мал для пяти человек. Вошедшие сняли куртки и обувь и убрали все в огромный шкаф.
– Привет, Эмма, – поздоровалась Амели, подавая руку. У нее длинные вьющиеся русые волосы, в которых виднелись светлые пряди. Она, как и ее мать, была красавицей. Кожа сияла матовой белизной, а большие зеленые глаза оценивающе меня рассматривали. Хотя мы и были ровесницами, я по сравнению с ней выглядела как ощипанный цыпленок.
– Я Питер, – двоюродный брат, который был старше меня на год, оттолкнул ее в сторону. Амели в ответ ударила его кулаком по спине, но он лишь ухмыльнулся.
– Значит, вот ты какая, наша потерянная кузина, – сказал он.
– А ты у нас художник, – ответила я.
– Мама что, уже разболтала тебе все наши семейные тайны? – он сделал испуганное лицо. – Надеюсь, она рассказала тебе только хорошее.
Я постаралась придать лицу таинственное выражение. Питер засмеялся и положил руку мне на плечо.
– Еда готова! – в то же мгновение крикнула Бри.
Еда на вкус оказалась прекрасной. Я уже много часов ничего не ела и была очень голодна. Питание в самолете было отвратительным.
– Эмма, расскажи нам о Вашингтоне, – попросил Питер.
Я пожала плечами.
– Что ты хочешь знать?
– Что ты делала в свободное время? В какую школу ходила, какие курсы посещала? В общем-то, хотелось бы знать все.
– Стоп, стоп, – воскликнула Бри. – Питер, дай ей хоть поесть нормально! Позже ты покажешь ей дом и сад, а потом вы можете пойти к скалам, и Эмма расскажет тебе все, что ты хочешь знать.
Она заговорщически мне подмигнула.
– Не рассказывай ему слишком много, иначе он все разболтает своим друзьям и скоро об этом будет знать весь город.
Питер смял салфетку и бросил в Бри.
– Эй, я, вообще-то, могила!
Все за столом расхохотались.
– Он – главный сплетник школы, – просветила меня Амели. – Его невинное лицо заставляет девушек рассказывать ему все свои тайны.
Питер одарил сестру гневным взглядом.
Но Итан прервал застольное веселье.
– А теперь я хотел бы поприветствовать Эмму в нашей семье, – торжественно сказал он, постучав десертной ложкой по бокалу. Я тут же поняла, что краснею.
С несчастным видом я посмотрела на него.
– Недолго, обещаю.
Я сделала глубокий вдох.
– Эмма, мы рады, что ты решила жить с нами. Хотя и повод для этого очень печальный, особенно для меня. К сожалению, наши дети так и не познакомились с твоей мамой. Я, вернее, мы надеемся, что ты будешь чувствовать себя хорошо в нашей семье, а мы сможем поддержать тебя в этой ситуации. Так что добро пожаловать в семью!
Все за столом захлопали и заулыбались мне.
– Спасибо, – я не знала, что и сказать. Хорошо, что на глазах от мыслей о маме не навернулись слезы. После обеда Питер показал мне море. Он заплел свои каштановые волосы в косу и излучал завораживающее спокойствие. Он не был красив, уж точно не как сестра. Но своим видом внушал доверие. Я сразу поняла, что Амели имела в виду.
Я рассказала ему о Дженне и старой школе. Он слушал и ни разу не прервал. Я была рада, что он не спрашивал о моей матери.
– Есть ли где-то здесь бассейн? – спросила я. – Дома я состояла в команде пловцов и с радостью бы тренировалась дальше.
– Подай заявку в команду! Думаю, через пару недель будет пробный заплыв. Я узнаю, обещаю. Почему вы никогда не приезжали к нам? – спросил он чуть позже, когда мы стояли на краю утеса. Под нами бушевали волны, с шумом ударяясь о скалы.
Я втянула воздух. Даже здесь, наверху, я чувствовала на коже соленые капельки воды. Вид отсюда открывался невероятный.
– Здесь потрясающе, – тихо сказала я.
– Правда, красиво и опасно. Но не подходи слишком близко к краю, эти выступы легко отламываются от скал и падают в море, – сказал он. – А мы не хотим потерять тебя так быстро, – добавил он иронично. – Я часто прихожу сюда, чтобы порисовать, и это место всегда выглядит не так, как в прошлый раз, – продолжил он, смотря на горизонт.
– Я бы с радостью пошла с тобой и тоже бы попыталась что-нибудь нарисовать, – попросила я его.
– Ты тоже рисуешь?
– Немного. Видимо, это наша семейная болезнь.
Когда мы возвращались домой, солнце освещало большой сад. Мы уселись на маленькую лавочку и наслаждались теплом.
– Ты не ответила на мой недавний вопрос, – сказал Питер спустя некоторое время.
– Я не могу на него ответить, потому что и сама не знаю почему, – сказала я.

Глава 2

– Эмма! – звонкий голос Амели прервал мой сон. – Просыпайся, соня! – она ворвалась в мою комнату.
Я перевернулась, натянула на себя одеяло и закопалась головой в подушки. Спустя некоторое время я потерла глаза и поднялась с кровати. Я жила здесь уже две недели. Время я проводила либо дома, либо у моря. Но небольшие каникулы, которые мне позволили взять, прошли, и с завтрашнего дня я начну ходить в школу в Портри. Это событие я бы с радостью продолжала откладывать. Единственным светлым моментом представлялось то, что у нас с Амели оказалось много общих курсов, ведь мы с ней были почти одного возраста. Она уже рассказала, что в десятый класс ходят сорок шесть учеников, а это означает учебу в маленьких группах и максимальное внимание учителей.
– Давай, вставай! Ты что, малыш, который не может обойтись без дневного сна? Нам нужно спешить. На берегу что-то произошло. Мы должны узнать, не требуется ли помощь. Отец сказал, ты тоже должна пойти.
Она выбежала из комнаты. Я сонно поплелась в ванную. Почистила зубы и умылась холодной водой. Это пробудило во мне волю к жизни. Я вытерлась, расчесала волосы, залезла в джинсы и надела толстовку.
На кухне меня встретили громкие голоса. Все говорили, перебивая друг друга.
Бри сунула мне в руки чашку кофе, а я пыталась тем временем понять причину такого волнения. Сначала мне показалось, что я ослышалась, но речь действительно шла о китах. Тех огромных животных, которых я видела только по телевизору, вдруг вынесло на берег? Просто так?
Питер яростно спорил с Итаном. Я понимала лишь половину сказанного. Они говорили о гидролокаторах, эхе и шумах. Бри прервала их.
– А ну хватит ссориться. Поешьте, а потом мы поедем на пляж. Им потребуется любая помощь.
Пока Бри и Амели убирали со стола, мы с Питером складывали все ведра, которые только могли найти, в машину.
– Возьмите с собой лопаты, – крикнул нам Итан, прерывая разговор с близняшками. – На пляже для вас сегодня ничего интересного. Мы посмотрим, что сможем сделать. Важно, чтобы вы обе оставались дома. Мы можем на вас положиться?
Эмбер кивнула, а Ханна посмотрела на Итана с вызовом. Тот покачал головой и пошел к машине.
– Меня не удивит, если они там появятся, – измученно сказал он Бри, которая сидела на заднем сиденье.
– Давай заключим пари? – спросил Питер.
Но Итан был не в настроении спорить. Он помахал близняшкам и завел машину.
Небо, полное облаков, висело над нами, и еще до прибытия на пляж на лобовое стекло начали падать крупные дождевые капли.
Я и в самых диких снах представить не могла, что мне предстояло увидеть. Когда мы вылезли из машины, на пляже уже собралась группа людей. Мы подошли к ним. Потрясенная, я смотрела перед собой. В мокром песке лежали двенадцать черных китов.
– Как такое могло произойти? – спросила я у Питера, который подошел к одному из них и пытался успокоить его, тихо разговаривая. Очевидно, он делал это не впервые. Я восхищалась его мужеством.
Веки кита панически дрожали, что показывало, как животное напугано. Я медленно приблизилась к нему и осторожно положила руку на удивительно мягкую кожу.
– Не так сильно, – Питер казался расстроенным.
– Мы должны увлажнять их кожу, иначе они погибнут, – сказал седовласый мужчина, подошедший сзади. – Некоторые из них уже мертвы.
– Эмма, это доктор Эриксон, – представил его Питер. – А это Эмма, моя кузина из Соединенных Штатов, – повернулся он к мужчине. Тот посмотрел на меня так пристально, что мне захотелось отвести взгляд.
– Ты дочь Бренды, – тихо сказал он.
– Пойдемте, доктор Эриксон. Нам надо выяснить, каким животным мы еще можем помочь, – нетерпеливо прервал его Питер. Мужчина, качая головой, пошел дальше, оставив меня со странным чувством, которое зародилось внутри. Но у меня не было времени, чтобы поразмышлять над этой встречей.
На каждое животное, которое еще жило, приходились два или три человека для оказания помощи. Нося воду в ведрах, мы пытались увлажнять кожу китов. Спустя уже несколько минут я промокла до нитки.
– Питер, они так долго не продержатся. Эта вода для них ничего не значит, – крикнула я.
Эх, если бы дождь не закончился. Сейчас бы он очень помог.
– Я поговорю с отцом, – ответил Питер, убегая. Мы с Амели ухаживали за одним из маленьких китов. Наверное, он был детенышем, и я думала, где же была его мать. Мы бегали туда-сюда до изнеможения. Это была бесперспективная борьба с ветром, который высушивал их тела.
– Женщины сейчас принесут простыни, – Питер подошел к нам.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они вернулись. Мы положили простыни на китов и поливали их водой. Так точно стало лучше.
– Надо вернуть китов в море, – сказала Амели. – Мы не сможем поливать их вечно. Когда придут моряки?
– Мы можем ждать часами. Они сейчас на учениях и не могут никого сюда прислать, – ответил один мужчина, указывая куда-то в даль моря.
– Если будет прилив, некоторые киты смогут выжить, – вмешался доктор Эриксон. Но по его голосу было ясно, что он не особенно в это верил.
Я пошла вслед за ним, когда он возвращался к китам.
– Вы же не верите, что мы справимся, не так ли?
Он посмотрел на меня.
– Эмма, пятеро уже погибли. Остальные очень слабы. Думаю, нам сможет помочь только чудо.
Он посмотрел мимо меня в направлении моря.
– Чудо, – повторил он, а потом пошел дальше.
Я вернулась к Амели. Наш маленький кит еле дышал. Я прижалась щекой к его холодной коже и прошептала:
– Ты должен сражаться, слышишь? Борись.
Его веки не так дико дрожали, когда я гладила его и успокаивала.
– Все будет хорошо.
Я взяла ведро и побежала к воде.
Скоро начнется прилив, и вода доберется до них. Я задавалась вопросом, как они снова смогут поплыть. Они все-таки были слишком слабы.
Измученные, мы с Амели стояли у одного из зажженных костров и пили горячий чай.
– Мы должны перевернуть их, чтобы они смогли уплыть.
– Питер, как ты себе это представляешь? Киты слишком тяжелые, – ответил один мужчина. – У нас нет никаких устройств, с этим могут справиться только моряки, а если они не придут… – он тихо пожал плечами.
– Грузовые автомобили сюда не заедут. Застрянут в песке, – вслух размышлял Итан.
– А что насчет джипов? – перебила его я. – С джипами могло бы получиться.
Мужчины скептически на меня посмотрели. Затем стали кивать.
– Мы можем спуститься на джипах и затащить китов в воду на ремнях. Надо только дождаться подходящего времени. Вода не должна быть слишком высоко или слишком низко, – объяснил Итан.
– Придется действовать быстро, – сказал доктор Эриксон. – К тому же это опасно. Мы не знаем, как они поведут себя, когда снова окажутся в воде.
– Сколько у нас джипов? – прервал его размышления кто-то.
Итан считал, пока вокруг поднимались руки, сколько людей могут предоставить машины.
– Пять, – заключил он. – Этого достаточно. У нас в любом случае есть только один набор ремней на всех. Будем работать по очереди.
Итан погрел руки над огнем.
– Нужно подготовить ремни. Думаю, скоро предстоит начинать.
Пока все шли к машинам, я направилась к нашему китенку. Амели намочила простыню. Я завернулась в одеяло и успокаивающе гладила его. Потом уселась на влажный песок, прислонилась к нему и начала рассказывать о море.
Я знала, он не мог понимать меня, но надеялась, что мое присутствие избавит его от одиночества. За последние недели это чувство стало мне слишком хорошо знакомо.
Шум машин послышался издалека. Джипы осторожно спускались к пляжу. Рев моторов встревожил животных. Я поднялась на ноги и посмотрела в сторону, откуда раздавался звук.
И тогда впервые увидела его. Его растрепанные волосы цвета корицы блестели в свете последних лучей солнца. Он серьезно смотрел на китов. Я еще никогда не видела такого красивого юношу. Мое сердце вдруг зажило собственной жизнью, тревожно забившись в груди. На юноше была серая обтягивающая футболка, которая выгодно подчеркивала его мускулистый торс, и черные джинсы. Даже уродские резиновые сапоги зеленого цвета смотрелись на нем круто. Смотря на его легкую одежу, я почувствовала, как по телу побежали мурашки. Моя флисовая куртка едва спасала от холода. Его лицо сразу притянуло мой взгляд. Оно напоминало своими чертами греческие скульптуры, которые мы рассматривали на уроках искусства. Правильные и в то же время особенные черты, а кожа, несмотря на долгую зиму, имела нежный светло-коричневый оттенок. Он сжал губы, словно был чем-то разгневан. Но его глаза смотрели на китов с грустью.
Пока он разглядывал их, доктор Эриксон не переставал с ним разговаривать. Я не представляла, о чем они могли говорить, но парень много раз качал головой. Вдруг, словно заметив, что я наблюдаю за ним, он повернулся в мою сторону. Ненадолго остановил взгляд на мне, нахмурился и снова повернулся к доктору Эриксону.
Я убрала волосы с лица. Этот день совсем не подходил для неожиданной встречи с парнем мечты. Амели, хихикая, встала рядом.
– Выглядит круто, не так ли? – прошептала она. – Это Коллам, приемный сын доктора Эриксона.
Я проигнорировала ее замечание и повернулась к китенку.
– Ему нехорошо, – сказала я, заметив при этом, как дрожат мои руки.
– Знаю. Не уверена, что он справится.
– Конечно, справится! Мы не должны его бросать, – возразила я.
Мужчины начали оборачивать ремни вокруг одного из китов. Машина поехала медленно и осторожно. Я надеялась, что уровня воды будет достаточно, чтобы животное могло поплыть. Объединенными силами мы подтолкнули большого кита обратно в море. Я заметила Коллама, стоящего впереди. Он все время что-то шептал киту. А я зачарованно смотрела на его сосредоточенное лицо. Неужели он думал, что животное его понимало? Когда вода стала заплескиваться в мои резиновые сапоги, я остановилась. Холодная и темная влага маленькими волнами просачивалась внутрь. И ближе подобрался знакомый страх.
Вода. Еще когда я была ребенком, то панически боялась открытых, темных и бесконечно глубоких вод. Этот страх достался мне в наследство от мамы. Она никогда не позволяла мне купаться в море или озере. Плавание в светлых и безопасных бассейнах она, правда, никогда не могла мне запретить. Там я чувствовала себя как рыба в воде.
Осторожно, шаг за шагом, я стала отходить назад, стараясь подавить нарастающую дрожь. С безопасного берега я смотрела, как остальные развязывают ремни и толкают кита в сторону открытого моря. Коллам не оставлял кита, пока один за другим люди возвращались на берег. Через некоторое время вода стала доходить ему до груди. Киту наконец стало достаточно глубины. Он повернулся к Колламу, и мне показалось, будто кивнул ему. Хотя я и понимала, что это полная чушь. Потом кит с силой ударил по воде хвостом и уплыл. Он справился. Мы с Амели ликовали и бросились друг другу в объятия.
– Я знал, что Коллам справится, – сказал доктор Эриксон, сидевший рядом, и, поднявшись, понес юноше одеяло. Но Коллам покачал головой и указал на других китов.
Операция спасения повторялась еще несколько раз. В небе тем временем поднялась полная луна, бросая холодный серебряный свет на пляж. Было безветренно, даже мирно.
Коллам всегда был последним, кто оставлял китов. Он, казалось, не замерзал и ничего не боялся. Хотя одно неверное движение испуганного животного могло бы ранить или убить его.
Наконец настала очередь нашего китенка. Я прижалась щекой к его холодной коже и прошептала:
– Все будет хорошо.
Пока джип медленно двигался вперед, я придерживала голову малыша. Я решила оставаться с ним так долго, насколько это возможно. С другой стороны китенка придерживал Коллам, не переставая успокаивать его. Тонкие аккуратные руки Коллама лежали на спине животного, почти соприкасаясь с моими. Он шептал очень тихо, и я не могла расслышать, что он говорил. Я лишь чувствовала, что китенок становится спокойнее. Его веки перестали нервно дрожать.
Как он это делал? Мы медленно зашли в море. Но, когда вода стала доходить до колен, я снова почувствовала дрожь. Страх стремительно подобрался ко мне. Я не могла справиться с этим чувством. Коллам поднял взгляд и посмотрел на меня. Его взгляд, глубокий, как темно-синее озеро, с недоумением меня изучал.
– Все в порядке. Ты можешь его отпустить, – мягко сказал он.
Я кивнула и попыталась отвести от него взгляд. Вода омывала мои ноги, и страх усилился.
Я почувствовала, что ноги вот-вот подкосятся подо мной. И тогда он взял меня за руки.
– Что с тобой?
Я вдруг успокоилась. И ухватилась за него, словно утопающая. По телу пробежали мурашки.
– Я боюсь воды, – прошептала я прерывающимся голосом.
Он кивнул, словно понимая.
– Возвращайся обратно на берег. Он справится, поверь мне.
Но меня не отпускали ни его руки, ни его взгляд. Ко мне подошел доктор Эриксон и взял за руку. С тяжелым сердцем я отпустила Коллама. Без его прикосновения страх снова вернулся ко мне с еще большей силой, и мое тело обмякло. Доктор Эриксон поддержал меня и повел к берегу.
– Все будет хорошо, Эмма. Коллам справится. – В его словах слышалась вера в способности Коллама.
Амели завернула меня в одеяло и выругалась.
– Это еще что? Ты пыталась произвести на него впечатление?
Когда она увидела мою улыбку, то замолчала и с серьезным видом посмотрела на меня.
– Ой, кто-то попался. Добро пожаловать в клуб, я знаю этот взгляд.
Я почувствовала, как шея краснеет, и зарылась лицом в колючее одеяло.
Не могу же я, очутившись на другом конце мира, влюбиться в первого встречного, который оказался у меня на пути? Может, он был вовсе не таким красивым, как мне показалось сначала. Дело только в этой необычной ситуации, поэтому он показался мне принцем из сказки.
Спасенные киты плескались в море в некотором отдалении от берега. Казалось, они ждали, когда последний присоединится к ним. В этот раз Коллам намного дольше не отпускал китенка, но тот даже не пытался уплыть.
– Он слишком боится, – сказал Питер, стоявший рядом со мной.
– Все, что ему нужно сделать, это поплыть.
И тогда киты начали петь, словно пытаясь позвать малыша. Он пробовал ответить, но мог лишь жалобно пищать.
Он все еще не сдвинулся с места. И тогда Коллам оттолкнулся и поплыл. Правой рукой он схватил китенка и потащил в воду. Вокруг них двоих на поверхности воды появилось странное голубое мерцание. Мы с Амели затаили дыхание. Один из китов отделился от группы и поплыл навстречу Колламу и китенку. При этом он не переставал выть. Когда Коллам оказался на расстоянии двух или трех метров от большого кита, он отпустил малыша и подтолкнул его вперед. Он выждал еще мгновение, а когда стало ясно, что китенок поплыл дальше, вернулся. Я выдохнула с облегчением.
Когда Коллам вышел на берег, его окружили. С ним говорили и хлопали по плечу. Доктор Эриксон пробился сквозь толпу и, несмотря на протесты юноши, обернул вокруг него одеяло. Они вместе пошли к машине. Прежде чем залезть внутрь, Коллам повернулся и еще раз пристально на меня посмотрел. Я сильнее закуталась в одеяло, но все же не смогла не почувствовать пробежавшие по телу мурашки.

Глава 3

Ябыла совершенно измождена событиями прошедшего дня и упала на кровать, словно камень. И тем не менее Итан потребовал, чтобы на следующий день я шла в школу. Мои попытки переубедить его ни к чему не привели. Итан как директор местной школы считал, что я должна стараться, как он выразился, вернуться к нормальной жизни.
День, когда мне предстояло впервые пойти в новую школу, отражал состояние моей души. Шел проливной дождь. Было пасмурно и серо, а из оврагов поднимался густой белый туман. Внутри я чувствовала себя примерно так же. Решили, что мы с Амели поедем в машине Питера, а с Итаном встретимся уже в школе.
Питер ободряюще посмотрел на меня, когда я вошла в кухню.
«Все будет хорошо», – читалось в его карих глазах.
От волнения я не могла произнести ни слова и молча пила кофе, что заставляло нервничать еще больше.
Бри дала мне, как и остальным, пакет с сэндвичами, яблоком и бутылкой воды, а на прощание обняла. Я решительно уселась в машину рядом с Амели.
Когда мы подъехали к школе, во дворе, к счастью, уже никого не было. Нам некоторое время пришлось искать свободное парковочное место. Школа располагалась в современных двухэтажных зданиях, окрашенных в белое и голубое. А в одноэтажном, как можно было догадаться, находился спортзал.
Питер отправился на занятия. А Амели пошла со мной в дирекцию.
– Пойдем скорее, – торопила она. – Все не так плохо, честное слово.
Похоже, мою панику было сложно не заметить. Когда мы вошли, две секретарши с любопытством взглянули на меня. Но, когда они увидели Амели, заулыбались.
– Здравствуй, Амели, – сказала одна из них, – заходите, твой отец уже ждет вас.
Итан сидел за письменным столом и говорил по телефону. Амели зашла в кабинет, а я нерешительно остановилась на пороге, поправляя непривычную школьную форму, которую мне одолжила Амели. Итан как раз закончил разговор и, заметив Амели и меня, встал и подошел к нам.
– Вот вы где, девочки. Давайте скорее, через пять минут начнется урок.
Он оценивающе посмотрел на меня в школьной форме: черная юбка, белая блузка и черный пиджак со школьным гербом.
– Тебе идет эта форма.
Я с несчастным видом взглянула на Итана. Как только я увидела форму, сразу же решила, что постараюсь как можно скорее купить черные джинсы. Амели сказала, что так тоже можно ходить.
Пока Итан вел нас через мокрый двор, он рассказывал мне о школьных корпусах.
– Слева находится спортивный зал, – указал он на здание, которое я сразу заметила, когда мы приехали. – Там учатся младшие классы, а здесь проходят уроки с десятого по двенадцатый класс, – он распахнул большую дверь и поторопил нас. Итан так спешил, поднимаясь на второй этаж к нашему классу, что мы едва за ним успевали.
Когда мы вошли в класс, все взгляды тут же обратились на нас. Я почувствовала, что мои щеки краснеют. Этого еще не хватало.
Итан либо не был особенно красноречив, либо не хотел произносить длинную речь, пожалев меня. В любом случае все прошло быстро.
– Это Эмма Тейт, моя племянница, – обратился он к старшеклассникам, которые с любопытством смотрели на меня. – А это мистер Бекетт, классный руководитель десятого класса, Эмма. Пусть Амели покажет тебе все после уроков. Удачи.
С этими словами он исчез. Как же мне не хотелось начинать учиться. Итан мог бы сначала показать школу. Однако у меня не было времени злиться. Все выжидающе смотрели на меня.
– Привет, Эмма, – сказал мистер Бекетт. – Добро пожаловать в нашу школу. Надеюсь, тебе здесь понравится. Можешь сесть рядом с Джейми, это место свободно.
Я опустилась на стул рядом с Джейми.
– Привет, я Джейми Барнс, – повернулась ко мне девушка с короткими непослушными рыжими волосами.
Хоть я и пыталась следить за уроком, мои мысли постоянно уводили меня куда-то из классной комнаты. Я была рада, когда прозвенел звонок. Джейми собрала вещи и посмотрела на меня.
– Что у тебя следующее?
Я наконец взглянула на свое расписание.
– Физкультура.
– Хорошо, можем пойти вместе.
Я с облегчением пошла за ней. Под проливным дождем мы побежали в спортзал. Баскетбол никогда не был моей сильной стороной, хотя и играла я неплохо. Дома я брала несколько дополнительных занятий, чтобы не опозориться. Возможно, этот день будет не таким ужасным, как я себе представляла.
В полдень облачный покров над нашими головами наконец разорвался. Мы с Джейми и Амели сидели на стенке в школьном дворе. Солнце бросало теплые лучи на землю, но я сильнее куталась в куртку, пытаясь игнорировать любопытные взгляды. Либо то, что племянница директора начала учиться в этой школе, было сенсацией, либо здесь так редко что-то случалось, что школьники с радостью хватались за любую возможность. Вероятно, второе предположение было правдой. Очевидно, многие из родителей тех, кто теперь ходит в школу, знали мою маму, подумала я.
Джейми, сидя рядом, не переставая болтала об учителях и курсах, которые посещала. Я слушала ее вполуха.
Мой взгляд скользнул по группе школьников и остановился на Колламе. Он прислонился к дереву неподалеку и не обращал на нас внимания, так что я могла спокойно его рассмотреть. Как оказалось, я ошибалась, рассуждая о нем: сегодня он выглядел еще красивее, чем вчера. Рядом с ним стояла симпатичная девушка и без умолку что-то говорила. А он, казалось, был где-то совсем далеко в своих мыслях. Я смотрела на них, и вдруг его глаза остановились на мне. Я испуганно отвела взгляд, но, вероятно, слишком поздно. И тут же ощутила, как от этого пронзающего взгляда по коже побежали мурашки.
Когда я чуть позже снова взглянула на него, он продолжал смотреть на меня, но теперь его взгляд был мрачным, а лоб нахмурен. Хотя это и не разрушало его красоты, даже наоборот.
– Пойдемте, – сказала в этот момент Джейми. – Вот-вот начнется дождь.
Я посмотрела на небо, там вздымались большие серые облака. Все-таки апрель на дворе. Я вздохнула и встала.
– Ты не говорила, что он ходит в нашу школу! – шепотом сказала я Амели, осторожно указывая на Коллама.
– А ты и не спрашивала, – она пожала плечами.
– Что за девушка рядом с ним? – недовольно спросила я.
– Валери.
Они оба уже зашли в здание школы. Больше никаких деталей о Колламе Амели, к сожалению, не успела рассказать. Она бросилась в школу, а крупные капли дождя падали все сильнее.
Следующим уроком в моем расписании был французский. Ни Амели, ни Джейми не ходили на этот курс, поэтому я оказалась совсем одна. Когда я вошла в класс, мисс Турго, старая француженка, улыбнулась мне, стоя у доски.
– Ах, ты у нас, значит, Эмма, – поприветствовала она меня с очаровательным французским акцентом.
Я кивнула.
– Рядом с Марком есть свободное место, садись, пожалуйста, к нему, – она указала на свободный стул. Я скользнула к своему месту.
– Привет, – поздоровался полноватый парень с короткими рыжими волосами. – Я Марк. Мы с тобой сегодня уже встречались на английском.
Я, извиняясь, пожала плечами. Честно говоря, я не особенно внимательно осматривалась. К счастью, урок начался. Марк услужливо пододвинул ближе ко мне учебник, свои книги я должна была получить лишь в конце дня.
– Спасибо, – пробормотала я.
Воодушевленный, он придвинулся так близко, что наши руки почти соприкоснулись. Надо попытаться на следующем уроке найти себе другое место, даже если это покажется невежливо.
Я была рада, когда в четыре школьный день наконец-то закончился. Мы с Амели забрали мои учебники из офиса администрации и вместе с Питером поехали домой. Я очень устала. Щеки онемели от постоянной натянутой улыбки. Ведь я все-таки хотела произвести хорошее впечатление. Хотя долго разыгрывать этот спектакль не смогу.
– Покажешь библиотеку? – спросила я у Амели, когда мы пили чай.
Бри поставила на стол печенье и сэндвичи. Мне стоит начать контролировать себя. Когда в доме полно вкусной еды, легко стать толстой и круглой.
– Конечно, не проблема, – ответила она, жуя печенье и грустно листая журнал. – Она на территории школы.
Я застонала, не ожидая этого.
– Она еще открыта, работает каждый день до шести. Можем съездить. Ты сможешь зарегистрироваться, а мне надо бы вернуть туда несколько книжек.
Библиотека оказалась сущим разочарованием. Придется придумать что-то еще, чтобы утолить свою жажду чтения. Наверняка где-то в городе есть книжный магазин.

– Амели, мы опаздываем.
Я стояла у лестницы, нетерпеливо ожидая Амели. Хотя уроки начинались в девять, мы обычно оказывались в классе в последнюю секунду.
– Мы ждем только тебя одну.
Я посмотрела на часы и решила завтракать без нее.
– Я уже иду!
Стильно одетая Амели слетела вниз по лестнице. Я понятия не имела, как ей удается успевать так быстро приводить себя в порядок по утрам. В нашей параллели она, несомненно, была самой красивой девушкой. Я рядом с ней выглядела серой мышью. Я смиренно вздохнула.
Бри стояла у плиты и готовила яйца с беконом. Я упала на один из скрипучих стульев.
– Доброе утро, девочки! – поприветствовала нас Бри.
Мы быстро проглотили еду.
– Вам стоит вставать пораньше, – не в первый раз заметила она. – Итан и Питер уже уехали. Можете взять машину Питера.
Мы вскочили и, схватив вещи, побежали к машине.
С нашим учителем биологии мистером Баркли лучше было не шутить. Он ненавидел непунктуальность. Мы спеша въехали на парковку. Из-за дождя земля была влажной и скользкой. Я натянула капюшон. Голову опустила ниже, чтобы видеть лишь серые камни под ногами. Я пыталась не наступать на линии между ними. Мама говорила, что это приносит несчастье. Однако несчастье уже произошло. Я врезалась в кого-то и, поскользнувшись, упала.
– Черт! – выругалась я, чувствуя, как штаны немедленно намокли. Грязные листья облепили штанины. Чья-то рука протянулась ко мне. Я ухватилась за нее, позволив помочь мне подняться, и увидела перед собой лицо Коллама. Вблизи он выглядел еще безупречнее. Мое сердце пыталось вырваться из груди, а во рту пересохло. Его голубые глаза лишили меня возможности думать. Его взгляд под нахмуренными бровями был, как и ожидалось, недружелюбным.
Я не могла сделать ничего, кроме как уставиться на него, словно парализованный кролик.
– Эмма! – крикнула Амели, подбегая.
– Привет, Коллам, – обратилась она к нему. Он ничего не ответил и продолжал сердито смотреть на меня.
Я вдруг поняла, что все еще держу его за руку, и, к своему ужасу, еще и покраснела.
– Извини, – пробормотала я, отпуская его. И смахнула листья со штанов.
Он подал мне сумку, которая вылетела из моих рук во время падения, обернулся и ушел, ничего не сказав.
Амели покачала головой и засмеялась.
– И, конечно, именно ты падаешь ему под ноги.
Когда мы зашли в класс, она все еще хихикала. Мы сели на свои места. Сосредоточиться на уроке было чрезвычайно тяжело. Я игнорировала Тима, который сидел рядом со мной на биологии, и тот обиженно отодвинулся от меня через какое-то время.
Почему я так не нравлюсь Колламу? Хотя я понимала, что эти размышления ни к чему не приведут, но продолжала думать. Я провернула этот вопрос в своих мыслях тысячу раз, но все еще не пришла ни к какому выводу. Ведь после спасения китов можно было предположить, что нас что-то связывало.
Вечером по пути домой я не могла удержаться и решила поговорить с Амели о Колламе.
– Амели, Эйдан рассказывал тебе хоть что-нибудь о Колламе? – спросила я. Эйдан был парнем Амели. Он был капитаном нашей школьной футбольной команды. Совсем не мой типаж. Но Амели была влюблена, и я радовалась за нее, даже если у меня в любовных делах не получалось ничего хорошего. Вернее, совсем ничего. Я не могла заставить себя пойти на свидание с кем-то из своих тихих школьных поклонников.
– Эйдан не особенно разговорчив, лучше у Питера спроси. Они часто проводят время вместе.
Я знала, что у Питера с Колламом есть несколько общих курсов. Я уже пыталась расспросить его о Колламе, но мои попытки не увенчались успехом.
– Мне кажется, он выглядит старше, чем Питер и его странные друзья, – сказала Амели, наморщив симпатичный нос при мысли об этих странных друзьях, к числу которых принадлежал и Эйдан.
Я пожала плечами.
– Он, должно быть, очень умный.
Эту информацию я узнала от Питера. Амели наигранно застонала.
– Он слишком идеальный. Неудивительно, что Валери ни на шаг от него не отходит.
Я тоже это заметила, и мысль об этом не очень-то поднимала мне настроение. Амели раззадорилась и начала рассказывать мне новейшие школьные сплетни.
Я продолжала искать Коллама взглядом несколько следующих дней. Не то чтобы это делало меня счастливее, скорее, просто занимало. Пару раз он появлялся в кафетерии и садился за стол к Питеру и его друзьям. Тогда мое сердце бешено колотилось, но он, как и ожидалось, не смотрел на меня.
Я решила его игнорировать. Это давалось с трудом. Вероятность, что он обратит на меня внимание, стремилась к нулю. Мне казалось, что в школе нет ни одной девушки, которая бы его не боготворила. При этом со всеми он был одинаково вежлив.

Глава 4

– Амели, нам пора идти.
Я уселась на ее кровать, скрестив ноги.
– Исчезни! – зарычала она.
– Я буду сидеть здесь, пока ты не встанешь, – угрожала ей.
Она со стоном поднялась на ноги и сердито посмотрела на меня.
– Как можно было пустить в дом такую зануду?
С этими словами она покинула комнату и пошла в ванную.
Я, улыбаясь, пожала плечами и открыла окно.
– Господи! – воскликнула Амели, когда вернулась, – как же холодно! Ты что, совсем с ума сошла!
– Не выпендривайся, – ответила я, бросая ей вещи. – Радуйся, что тебя бужу я, а не твой отец.
– Вот уж действительно, – с кислым видом согласилась она.
Амели оделась и поцеловала меня в щеку. Одной из лучших ее черт было то, что она не могла долго злиться.
Затем она попыталась пригладить свою кудрявую гриву.
– Ничего не получится, – смирилась она наконец и заплела косу.
Я завидовала ее волосам. Мои длинные каштановые волосы выглядели скучно. После того как Амели старательно накрасилась, она бросила мне свой блеск для губ.
Я вздохнула и нанесла его – сопротивление было бесполезным. Амели с первого дня моего приезда была в ужасе, что в свои семнадцать лет я совсем не крашусь.
– Немного цвета лишним не будет, – нервировала она меня. – Так твои глаза будут смотреться гораздо лучше!
– Я лучше подожду солнечных лучей.
Оставалось надеяться только на солнце. Но солнце, к сожалению, кажется, вовсе забыло о существовании Шотландии.
Мы с грохотом сбежали по лестнице на кухню.
– Дождь идет, – угрюмо сказала я, когда мы вышли из дома и сели в машину.
– Ну и что! – Амели толкнула меня в бок. – Ты же не сахарная!
– Почему плохая погода никогда не портит тебе настроение? – толкнула я ее в ответ. – Эх, если бы солнце появлялось чуть чаще. Его не бывает слишком долго.
– Солнце будет, но пока делать мир лучше можем мы сами!
Легко ей говорить, она же всю жизнь провела на этом острове. А я привыкла к другому. Я никогда не видела дождь так часто, как в последние несколько недель. Ладно, Вашингтон не был Калифорнией, но здесь, в Портри, я все время чувствовала себя промокшей под дождем, слабой.
В холле городского собрания Питер уже ждал нас и выдал по стопке флаеров. Наша группа «Дельфин» устраивала серию лекций и семинаров, рассказывающих о выбрасывании китообразных на берег. Мы подготовили информационные буклеты.
Для этого последние две недели мы оставались после занятий, а теперь раздавали листовки и терпеливо отвечали на вопросы.
Через три часа Амели подошла ко мне.
– Ух, если мне придется стоять еще, у меня ноги отвалятся. А от постоянной болтовни у меня уже рот онемел.
Она надула губы, но, как по мне, она выглядела так же прекрасно, как всегда. Даже блеск на губах еще остался, а я свой почти весь слизала.
– Вот какие жертвы приходится приносить ради мира во всем мире, – поддразнила я ее.
Она скорчила рожицу.
– Как ты думаешь, мир переживет, если мы сделаем перерыв и выпьем капучино?
– Вряд ли он вдруг разрушится.
– Вот и я так подумала.
Она взяла меня под руку и потащила к ярко украшенному кофейному стенду.
– Ну что, девочки, как дела? – спросила Софи, жена доктора Эриксона, протягивая нам две чашки капучино из-за стойки.
Софи владела единственным книжным магазином в Портри. Она была достаточно эксцентричной женщиной, куталась в яркие шали, носила платья и надевала на руки звенящие браслеты. В Портри не было никого, кто бы нравился мне больше. Она с радостью согласилась помочь нам на сегодняшнем мероприятии.
Амели выдохнула и опустилась на барный стул.
– Я и не думала, что придет так много людей, – сказала она, потянувшись, чтобы взять с блюда брауни. – Пришла половина острова!
– Последний выброс китов на берег потряс многих. Я часто думаю, сколько животных мы не смогли спасти, – ответила Софи.
В это время к стойке подошли доктор Эриксон и Коллам. На самом деле доктор Эриксон был профессором, как я выяснила, но все называли его доктором. Кажется, его это ни капли не смущало.
– Нальешь своим мужчинам капучино? – нежно улыбнулся он жене. Она повернулась ко мне и Амели.
– Должна вам сказать, вы просто прекрасно все организовали.
Я рассеянно кивнула и уставилась на кружку в руке. Коллам болтал с Амели и даже не удостоил меня взглядом. Как всегда. Вскоре Коллам и доктор Эриксон взяли стаканы и ушли. Я выдохнула, и Амели повернулась ко мне.
– Тебе надо выкинуть его из головы, Эмма. Он – не наша лига.
Я недовольно кивнула.
– Ты хочешь сказать, не моя лига? С тобой он хотя бы говорит. А меня он постоянно игнорирует.
– Это на самом деле странно, – второй брауни исчез у нее во рту. – Обычно он со всеми вежлив. Он отстраненный, но вежливый. А с тобой он какой-то неучтивый. Несложно ведь сказать «привет».
Я со стоном закрыла лицо руками.
– Стоит ему начать с простого «привет», моя фантазия так разыграется, что я начну представлять совсем другие вещи.
Амели громко рассмеялась, и Софи заинтересованно повернулась к нам. Я толкнула Амели.
– Что у вас тут смешного? – спросила Софи.
К счастью, Амели подавилась третьим брауни, и Софи не стала дожидаться ответа. Я сердито смотрела на Амели, пока она оправлялась от приступа кашля.
– И только попробуй кому-нибудь об этом рассказать! – пригрозила я.
– Даже не знаю, о чем ты говоришь! – невинно посмотрела она на меня. – В нашей школе столько парней хотели бы быть с тобой, но ты интересуешься только одним, недоступным.
Я окинула ее гневным взглядом, хотя и знала, что она права. Надо мне выкинуть его из головы. Очевидно, я не казалась ему настолько интересной, чтобы обращать на меня хоть какое-то внимание.
– Пойдем, Амели, нам надо раздать больше листовок, – я слезла с барного стула. Лучше уж заняться чем-то, чем впадать в хандру. Этим я и в своей комнате заняться могу. Там я смогу замечательно сама себе посочувствовать. Уже жду не дождусь.
Софи помахала нам на прощание.

Дни вслед за этим ползли со скоростью улитки. Я очень ждала дня состязаний по плаванию. Команда нуждалась в подкреплении, и я хотела попасть в основной состав.
Я любила плавать в бассейне, несмотря на свою аквафобию: так эта болезнь называется в профессиональных кругах. Страх воды, который всю жизнь испытывала моя мать, передался мне, как можно было предположить.
Я не раздумывала над этим. Я плавала еще до того, как научилась ходить, в плавании я была действительно хороша.
Перед состязаниями я тренировалась в школьном бассейне. Надеясь, что смогу попасть в команду.
Наконец-то день отбора наступил. По пути в бассейн я стала нервничать куда больше, чем хотелось бы. Жалкие упражнения, которые я делала здесь, не шли ни в какое сравнение с тренировками в Вашингтоне. Сейчас я чувствовала себя совершенно не в форме, и у меня наверняка не было шансов. Почему я, глупая овца, не тренировалась чаще?
– Все по раздевалкам, надевайте купальники и через десять минут начнем, – крикнул мистер Фоллен, высокий мужчина с короткой седой щетиной на щеках. Участники разбежались по кабинкам.
Я выбрала для состязаний черный купальник, в котором завоевала несколько медалей, и надеялась, что сегодня он принесет мне удачу.
– Отлично выглядишь! – сказала Джейми. Они с Амели хотели пойти, чтобы поддержать меня. Я даже не знала, радоваться или сердиться.
– Мы пойдем с тобой, и точка, – уверенно сказала Амели, – а если будешь спорить, мы еще кого-нибудь с собой позовем.
После этого я сдалась.
Когда я подошла к бассейну, тут же замерла. Рядом с мистером Фолленом стоял Коллам. Он поднял глаза, когда я встала к остальным, и я снова оказалась во власти этого мрачного взгляда. Мне стало холодно.
– Привет, – сказала я ребятам.
– Отлично, все готовы. Можем начинать, – сказал мистер Фоллен.
Мы подошли к дорожкам. Я смущенно уставилась на пол.
– Лучше смотри вперед, пока ты не собьешь кого-нибудь с ног и не упадешь. На плитке это может быть больно, – услышала я тихий голос Коллама позади.
Когда он неожиданно со мной заговорил, я ощутила безумный восторг.
Я не смогла ничего ответить, потому что мистер Фоллен начал объяснять правила отбора.
– Каждый из вас плывет двести метров на спине и двести – вольным стилем. Четырнадцать лучших будут соревноваться в парах друг с другом. Как вы знаете, лишь десять из вас смогут попасть в команду. Скажу лишь, что решающим показателем будет не только время, но и то, как вы плаваете. Поэтому постарайтесь. Желаю удачи.
Участники по очереди становились на стартовую тумбу, прыгали в бассейн и плыли. Среди них были действительно хорошие пловцы. Когда Коллам прыгнул в воду, я зачарованно смотрела на него. Его стиль плавания был уникальным, тело будто растворялось в воде, и, хотя он плыл достаточно быстро, вода, казалось, оставалась неподвижной. Когда он вынырнул, то убрал волосы с лица и неожиданно улыбнулся мне.
Я обняла себя, по спине пробежала дрожь, и я поспешила отвернуться от него. В надежде, что он не заметил, как я на него пялилась. Он был слишком идеальным. Его волосы стали темными от воды, а непослушный локон падал на лицо. С его обнаженного бледного и мускулистого тела скатывались капельки воды. Его присутствие мешало мне собраться. Я постаралась взять себя в руки и сделала глубокий вдох. Не только я по нему вздыхала, девушки на зрительских скамейках сидели с открытыми ртами. Я начинала злиться на себя. Он впервые за последние несколько недель заговорил со мной, а я тут же растаяла. Это что-то ненормальное.
– Очень хорошо, Коллам, очень хорошо, – крикнул мистер Фоллен. – Кто у нас еще остался? Ах, Эмма. Давай, ты следующая.
Я нервно встала на стартовую тумбу. Прыжок был хорошим, и я быстро скользнула в воду. И поплыла кролем. Как же я любила это чувство! Когда я вынырнула, все смотрели на меня. Я встряхнула мокрыми волосами.
– Я что-то сделала не так? – с трудом выговорила я, восстанавливая дыхание.
– Нет, нет, – крикнул мистер Фоллен. – Замечательно, просто замечательно. Эмма, я думаю, в нашей школе еще ни одна девушка не плавала с таким хорошим временем.
Я удивленно уставилась на него. Потом мой взгляд скользнул к Колламу. Он с серьезным видом смотрел на меня. Что случилось? Я была раздражена, он сердит. Но вдруг его взгляд посветлел.
И тут я увидела, что к нему идет Валери. Она выглядела просто феноменально в розовом купальнике. Амели уже рассказывала мне, что она была самой быстрой девушкой в команде. Валери уставилась на меня с ненавистью.
Я вылезла из бассейна, взяла халат и подсела к Амели и Джейми.
– У Валери от злости искры из глаз сыплются, – весело сказала Амели. – Кто высоко поднялся, тому больно падать. Она считала себя непобедимой.
Потом началось соревнование. Мистер Фоллен разделил нас на пары. Было очевидно, что мне предстоит плыть с Валери. Когда я подошла к стартовой тумбе, Коллам окинул меня мрачным взглядом. Я сердито уставилась на него, пока он не отвел взгляд. В будущем надо брать ситуацию в свои руки, решила я.
Я прыгнула в воду и поплыла так быстро, что у Валери не было ни единого шанса. Моя злость окрылила меня.
– Хорошо, – крикнул мистер Фоллен, когда все закончилось. – Через пару дней проверьте доску: мы сообщим, кто попал в команду. Тренировки будут проходить по средам и пятницам в девятнадцать часов.
Я быстро собрала вещи и побежала в раздевалку.
Амели и Джейми бурно меня поздравляли.
– Еще ничего не решено, – защищаясь, сказала я.
– Вы бы только видели, как она плавает, она точно попадет в команду! – восхищалась Амели за ужином.
– Прекрати! – сердито сказала я.
Амели рассмеялась.
– Вот у нас и вторая звезда. Наступило время указать этой выскочке Валери, где ее место.
– Ты что, соревновалась с Колламом? – любопытно спросил Питер.
– Э-э, нет, с чего ты взял?
– Просто интересно, быстрее ли ты плаваешь, чем он. Он хорош.
– Учитывая, как он смотрит на Эмму, он с радостью позволит ей победить. Валери чуть не лопнула от злости.
Я уставилась на Амели и с растерянным видом продолжила ковыряться в еде. Надеюсь, никто не заметил, как покраснели мои щеки. Что Амели хотела этим сказать? Я замечала только его сердитые взгляды. Он явно меня терпеть не мог, хотя я понятия не имела почему.
– Дядя Итан, я бы хотела брать уроки гитары, – я попыталась сменить тему. – Раньше я занималась гитарой. Ты знаешь кого-нибудь, с кем бы я могла продолжить занятия? Деньги – не проблема.
Итан рассказал мне, что после смерти мамы я получила в наследство возмутительно большую сумму.
– Хм, даже не знаю. Бри, ты никого случайно не знаешь? – он повернулся к Бри, которая стояла у плиты.
– Спроси у доктора Эриксона. Он наверняка знает кого-нибудь.
Она подошла к столу и поставила перед нами большую тарелку с нарезанными фруктами.
– Как долго ты занималась?
– Два года, и мне очень нравилось. Не то чтобы я сильно одаренная, но хотела бы продолжать играть.
– Как ты думаешь, сможешь успевать вместе со школой и плаванием? – спросил Итан, отправляя кусок яблока в рот.
– Э-э, я достаточно быстро усваиваю материал, – это было приуменьшением, у меня по всем предметам были отличные оценки. В общем-то, кроме учебы, мне на острове и заняться было нечем. – Я могу попытаться, к тому же пока неизвестно, попала ли я в команду.
Итан кивнул.
– Я постараюсь узнать насчет гитары, обещаю. Спустя пару дней на черной доске у входа в бассейн висел список пловцов. Я стояла перед ней и внимательно изучала имена. Большинство были мне незнакомы. Но в списке были я, Коллам и, к моему огорчению, Валери. Это, как я решила, не испортит моего хорошего настроения. Я буду видеть его дважды в неделю. От этой мысли мой живот тут же наполнился бабочками.
– Прошла?
Я не услышала, как он подошел. Его близость вызвала дрожь, пробежавшую волной по спине. Все попытки игнорировать его тут же рухнули. Звучание его голоса показалось мне странным. Пришлось поднять глаза, когда я повернулась, чтобы ответить. Его глаза были совершенно светлыми, но ему все же удавалось мрачно смотреть на меня.
– А ты что, против?
Он молча и внимательно смотрел на меня, и я почувствовала, как мои ноги дрожат. Он повернулся и ушел. А я тут же прислонилась к стене, чтобы не упасть.
Что он о себе возомнил, сердито подумала я, когда снова обрела возможность стоять. Наверняка он разозлился, что я плавала лучше, чем Валери. Глупый идиот. Сердясь, я пошла на следующий урок.

Глава 5

Вследующий вторник после школы я отправилась в город. Было тепло, и я радовалась, что встречусь с Софи. Дома часто бывало слишком шумно, чтобы читать или размышлять.
Мне срочно нужна была новая книга. Я хотела что-то романтичное и знала, что обязательно найду подходящую книгу у Софи. К счастью, я нашла ее магазин сразу после приезда в Шотландию: иначе у меня была бы большая проблема.
Магазин Софи был настоящей золотой жилой. Когда я входила внутрь под тихий звон колокольчика, казалось, что вступаю в особое королевство. Это был не просто магазин, а маленькое волшебство. Тусклый свет, тишина.
Я закрыла за собой стеклянную дверь, украшенную мелким белым орнаментом. Пахло старой бумагой и свежезаваренным черным чаем. Я принюхалась: ванильный чай, мой любимый. Раздался привычный шорох, Софи вышла из-за занавески, состоящей из сотен бусин, нанизанных на яркие шнурки.
– Эмма! – воскликнула она, и я не могла не заметить радость в ее голосе. – Как хорошо, что ты пришла, – она потянула меня за собой. – Можешь осмотреться. Я только что сделала чай, он еще должен немного завариться. Вы, ребята, так много времени проводите в школе, что тебе явно нужно подкрепиться.
Она продолжала еще что-то говорить и исчезла за звенящей занавеской. Я улыбнулась, и напряжение дня как рукой сняло.
В расстановке книг на полках не угадывалось никакой системы. Ни по авторам, ни по предметным областям. Старинные кожаные переплеты стояли вперемешку с глянцевыми корешками новинок. Я с любопытством взяла один из старых томов. Это был «Робинзон Крузо», который стоял рядом с французской поваренной книгой. В детстве одна из моих любимых историй. Я листала страницы, поражаясь красоте старых рисунков. Затем поставила книгу на то же самое место, хотя на самом деле это не имело значения.
Повсюду стояли лампы для чтения, бросавшие в проходы между полками теплый свет. Я находила все больше сокровищ: «Моби Дик», «Государь» Макиавелли, новое издание «Гордости и предубеждения» рядом с «Галльской войной» Цезаря на латыни. «Миссис Дэллоуэй», любимая книга мамы, была завалена журналами National Geographic. Я вытащила ее и смахнула пыль с обложки. Было больно вспоминать о маме. Неужели со дня ее смерти прошло только десять недель? Я задумчиво пошла дальше. Целая полка была отведена бесчисленным работам Шекспира. Единственная полка, на которой наблюдалась какая-то система.
Коллам любил Шекспира, хоть это я о нем знала. Он составил здесь все, что смог найти в магазине, как сказала Софи.
Я провела рукой по книгам, которые он тщательно отсортировал.
– Не понимаю, почему мужчины такие дотошные, – сказала за моей спиной Софи. – Мой муж не может понять, как мне хоть что-то удается здесь найти. Но ему необязательно сюда приходить. Пусть дома развлекается. Там каждая книжка на своем месте, и, пока судьба книги не решится, она даже не отправляется на полку.
Она улыбнулась и передразнила доктора Эриксона.
– Колламу я в этом удовольствии не отказываю. Если ему кажется, что можно что-то отсортировать, пусть делает.
– Мне нравится все как есть, – сказала я. – Так можно найти книги, на которые ты бы никогда не обратил внимания.
Софи улыбнулась.
– Пойдем, чай готов.
Она потянула меня за собой через книжные ряды и усадила в старое и скрипучее коричневое кресло. На столике стоял дымящийся чай и тарелка с маленькими печеньками. Я сняла куртку и бросила ее вместе с сумкой на толстый ковер. И размешала сахар и молоко в кружке. Я уже так привыкла пить чай, что больше не скучала по некогда горячо любимому латте макиато из «Старбакса».
– Ну что, – начала Софи, – как твои дела?
– Очень скучаю по маме, а иногда еще и по большому городу, – начала я, замирая.
Она понимающе кивнула.
– Когда я сюда приехала, все казалось чужим и жутко провинциальным, – сказала она. – Я еще не рассказывала тебе, как мы познакомились в Париже и сразу влюбились друг в друга.
Я заметила, как на ее лице появилось задумчивое выражение.
– Я всегда была достаточно импульсивной.
В это легко можно было поверить.
– Я поехала с ним, когда он узнал, что его отец при смерти. Мои родители были вне себя от злости, но ничего не могли поделать.
Она сидела, завернувшись в ярко-зеленый кафтан, со звенящими браслетами на руках, и я отчетливо представила, как она в шестидесятые годы оставила все ради молодого шотландца, а он был просто без ума от нее.
– Когда мы приехали сюда, я испытала шок. Никаких театров, никаких балов и библиотек. Но я была влюблена. И за эти годы прижилась здесь. Мы часто ездили в Эдинбург. Муж хотел показать, что в этой стране есть что-то кроме пастбищ, гор и овец. Скоро будет пятьдесят лет, как я живу здесь, а многим я все еще кажусь иностранкой. Но остров стал моим домом.
Никто в здравом уме не поверил бы, что Софи через два года исполнится семьдесят.
Она посмотрела на меня.
– Мне хотелось бы, чтобы он и для тебя стал домом.
– Ты знаешь, как я рада, что Итан и Бри взяли меня к себе, – отвечаю я. – Я и не представляла, каково это – жить в такой большой семье, и раньше этого боялась.
– И каково тебе сейчас?
Я пожала плечами.
– Хаотично, шумно и вопреки моим ожиданиям прекрасно.
Я замолчала и заметила понимающий взгляд Софи.
– Надеюсь, что станет потеплее. Постоянный холод ввергает в уныние.
– Да, – сказала она. – В такой ситуации помогает лишь одно: чтение, чтение и чтение.
Она вскочила с кресла, и мрачное настроение в мгновение ока улетучилось.
– Тебе нужно что-то для сердца.
Я кивнула, не понимая, что она хотела этим сказать.
– Но не бульварное чтиво, которое читают туристки, приезжающие сюда летом.
Ее руки порхали в воздухе. Я молчала и следовала за ней мимо рядов книг. Она нежно проводила рукой по корешкам, а я задавалась вопросом, что именно она ищет.
Она вытащила книгу с полки и протянула мне. «Анна Каренина», прочла я, автор – Лев Толстой. Об этом я еще ничего не слышала. Посмотрела аннотацию. Звучало многообещающе.
– Скажу сразу, – сказала Софи, отойдя чуть дальше. – Ты будешь плакать. Это прекрасная, но в то же время ужасно грустная книга.
Она остановилась перед полкой с Шекспиром.
– «Ромео и Джульетту» ты наверняка читала, – сказала она себе под нос. – Попробуй почитать «Отелло», для начала этого будет достаточно. Расскажи мне в следующий раз, как тебе книги.
Я улыбнулась. Будто я не улыбаюсь постоянно. Но так как Софи одолжила мне книги, это было меньшее, что я могла сделать. Она не хотела брать с меня ни фунта. Взамен я часто помогала ей с магазином.
Я собрала вещи и поблагодарила Софи. Снаружи уже смеркалось.
– Не стоит благодарности, дорогая моя, я радуюсь каждый раз, когда ты приходишь.
Она поцеловала меня в щеку, и я повернулась к двери в тот момент, когда она открылась. Я столкнулась лицом к лицу с вошедшим в магазин. Это был Коллам. Он покачал головой, но тут же сделал шаг назад, когда узнал меня.
Короткого мгновения было достаточно; мои руки, где он коснулся их, горели огнем.
– Коллам, – воскликнула Софи. – Жаль, что ты не пришел раньше. Эмма заходила на чай.
Не оборачиваясь, я, спасаясь бегством, покинула магазин. И заспешила по главной улице в направлении дома. Звук открываемой двери еще вечность звенел в ушах.

Наконец солнце одержало победу, и наступила настоящая весна.
– На следующих выходных мы все едем на озеро Лох-Фада. Ты едешь с нами, Эмма, – объявила Амели, удивив меня этой неожиданной новостью.
– Э-э, не знаю. Разве еще не слишком холодно, чтобы купаться? – тревожно спросила я. – Солнце начало появляться только пару дней назад.
– Ну ты и мерзлячка, озеро уже прогреется где-то до десяти-двенадцати градусов, – нетерпеливо ответила она.
Я вздрогнула.
– Ты вообще кто? Белый медведь?
– Тогда не купайся, можешь хотя бы на солнце полежать. Может, оно сжалится над тобой и чуть-чуть подрумянит твое лицо! А то ты как раз как белый медведь! – поддразнила она.
– Ладно, возможно, я поеду с вами, – неуверенно согласилась я, радуясь, что Амели с юмором относится к моей боязни воды. – Кто еще поедет?
– Спрошу у ребят, Питер тоже пригласит пару друзей. Будет круто.
Во время ужина Амели решила обсудить поездку с родителями.
– Мы с Эммой в субботу едем на озеро с друзьями. Нам же можно?
– Тебе там понравится, Эмма, – сказала Бри. – Наконец-то ты посмотришь остров. Когда вы планируете выезжать?
– Думаю, часов в двенадцать.
– Хорошо. Мы с Ханной и Эмбер пойдем к Эвансам, а вечером встретимся в пиццерии. Тогда мне не придется готовить, – радостно сказала Бри. – Эмма, на озере классно, тебе точно понравится! – ободряюще повторила она, увидев мое угрюмое лицо.
Я лишь кивнула.
Утром в субботу Амели собирала еду, которая, по ее мнению, была необходима для пикника. Она заварила несколько термосов чая и обыскала всю кладовую.
– Амели, ты что, планируешь кормить всю компанию?
Она покачала головой и продолжила копаться в кладовой, так что я решила вернуться в свою комнату и подумать, какой купальник надеть. Я остановилась на темно-синем спортивном бикини, а также решила взять большое полотенце и халат. Температура снаружи поднялась до двадцати одного градуса, что считалось достаточно теплой погодой для середины мая. Я задавалась вопросом, смогу ли я вообще раздеться. И вздрогнула при мысли об этом. Правда, не хотелось казаться занудой. Днем мое настроение было на нуле, но Питер и Амели этого не заметили, и мы выехали ровно в двенадцать, сделав небольшой крюк, чтобы забрать Джейми.
– С остальными встретимся на озере, – таинственно сообщила Амели, но не стала уточнять, с кем именно.
– Питер, ты скажешь мне, кто там будет? – спросила я, поворачиваясь к нему.
– Я позвал нескольких людей, да и Амели кого-то пригласила. Думаю, Эйдан в любом случае поедет. Насчет других сказать не могу.
Классно, подумала я, надеюсь, не будет слишком скучно. На всякий случай я взяла с собой «Отелло». Книга никогда не бывает лишней, ведь можно спрятаться за ней или уйти в чтение в зависимости от обстоятельств.
Через полчаса мы были на месте. До этих пор я мало видела остров. И такого не ожидала. Поверхность озера сияла на солнце всеми цветами радуги. Вокруг зеленые пологие холмы упирались в небо, сиявшее голубым.
– Прекрасно, разве нет? – сказала Амели, подходя ко мне.
– Нам очень повезло с погодой, – прервала Джейми. – Давайте распакуем вещи и пойдем купаться.
Здесь не было настоящего пляжа, и, чтобы зайти в воду, надо было перелезть через валуны. Холм был усеян маленькими желтыми цветами. Чувствовалось дыхание весны.
– А где остальные? – я посмотрела на дорогу.
– Ой, они наверняка скоро будут! – воскликнула Амели.
Мы взяли покрывала и корзинки для пикника и разложили все неподалеку от берега. Когда Амели и Джейми стали раздеваться, две машины подъехали к нам. Я обернулась, заслонив глаза от солнца.
Из первой машины вылезли двое парней, которых я видела на отборных соревнованиях, и две незнакомые девушки. Из второй машины вышли Марк, Эйдан, Валери и Коллам.
Когда я увидела Коллама, сердце ушло в пятки. Отлично, теперь он точно узнает, что я не только неуклюжая, но еще и трусиха. Наверняка он здорово сегодня повеселится. Теперь я поняла, почему Амели ничего не говорила. Я сердито уставилась на нее и получила в ответ лишь улыбку. Все поздоровались. Валери ни на шаг не отходила от Коллама.
Как только вещи были распакованы, все с криком побежали к озеру. Я осталась на берегу. Я и Коллам. Мы стояли на валунах и смотрели на воду. Я думала в растерянности, что мне делать. Впервые в жизни я чувствовала себя глупо из-за этой нелепой боязни воды. Почему он не пошел купаться вместе со всеми? В это мгновение он подошел ко мне, и воздух между нами начал вибрировать. Чувствовал ли он то же, что и я?
– Почему ты боишься воды?
Ага, значит, он помнил об этом. С чего он вдруг решил снизойти до разговора со мной, недовольно подумала я. При этом он казался настроенным дружелюбно.
Я покачала головой и вздохнула. Максимум, что он может сделать – посмеяться надо мной.
– Не могу объяснить. Я боюсь глубины, темноты, подводных чудищ, можешь сам выбирать.
Пусть думает, что хочет.
– Думаю, бояться чудищ вполне нормально.
Теперь он точно надо мной смеялся.
Я повернулась и посмотрела на него. Его серьезные голубые глаза, как всегда, выводили меня из равновесия.
– Можешь оставить глупые комментарии при себе, – сказала я, пытаясь придать голосу надменное звучание. Однако это не удалось.
Я должна доказать, что не одна из тех глупых девчонок, которые таяли, стоило ему только обменяться с ними парой слов.
Выражение его лица тут же изменилось. Он поднял брови и с удивлением смотрел на меня. Потом повернулся и пошел к нашему лагерю.
Я нерешительно смотрела ему вслед. Теперь я точно не смогу сесть рядом с ним. Может, немного переборщила? Я прикусила губу.
Осторожно я спустилась с валуна. Если я зайду в воду по колено, ничего ужасного не случится. Чего я действительно боялась, так это замерзнуть. Я уселась на камень и поболтала ногами в воде. Все нормально, думала я, медленно опускаясь ниже. И вот я уже чувствовала песок под ногами. Я расслабленно выпрямилась. Было не так холодно, как ожидалось.
Но вдруг что-то коснулось моей ноги. Я замерла и начала трястись. Оно обвивалось вокруг, мягкое, длинное и противное. Мне захотелось закричать, но я не смогла произнести ни звука. Я стала трястись еще сильнее. Все мои страхи вдруг стали явью. Коллам вырвал меня из оцепенения.
– Эмма, что случилось? Вылезай оттуда. Возьми меня за руку.
Я не могла сдвинуться с места.
– Эм, пойдем. Тебе всего лишь нужно повернуться. Я тебя вытащу, – его голос меня успокаивал.
Я медленно повернулась и увидела его обеспокоенное лицо. Я подала ему руку, и он вытащил меня из воды с такой легкостью, будто я была перышком. Обеими руками он держал меня за плечи и смотрел мне в глаза.
– Что случилось?
– Что-то меня схватило, – заикалась я.
– Это были водоросли, они растут повсюду на камнях. Почему ты зашла в воду? Ты же только что говорила, что боишься воды.
Он невольно покачал головой, будто сокрушаясь над моей глупостью.
Я быстро дышала.
– Пойдем посидим на солнце, ты что-то сама не своя, – это звучало почти великодушно.
Он положил руку на мое плечо и притянул к себе. Прикосновение напугало меня еще больше. Казалось, будто сквозь тело проходят электрические импульсы. Он, видимо, тоже что-то почувствовал, потому что сразу же отстранился.
– Вот, – он подал мне халат, и я завернулась в него, радуясь окутавшему меня теплу.
Он налил чаю из термоса. Я не осмеливалась поднять на него глаз и уселась на покрывало, положив голову себе на колени.
– Откуда вдруг такая паника? – спросил он. В его голосе звучало любопытство.
Должна ли я ему объяснять? Я колебалась. Эту тайну я раскрывала неохотно.
– Объяснить не так просто.
Я посмотрела на него и крепче обхватила чашку, отведя взгляд.
– Просто попробуй, – его голос звучал мягко. Он сел на покрывало рядом. Я почувствовала покалывание на коже.
– Изначально у меня не было этого страха, я люблю плавать. Вода действует на меня маняще, – начала я дрожащим голосом.
– Я так и подумал, – улыбнулся он.
– Почему ты это делаешь? – спросила я.
– Ты о чем?
Я покачала головой, мне было слишком стыдно продолжать. Может, все эти недели он случайно игнорировал меня.
– Мама никогда не пускала меня в воду. Мы часто ходили в походы, но она никогда не позволяла мне подходить близко к берегу. Даже ноги запрещала мочить. Когда я стала старше и поехала в летний лагерь, мне пришлось торжественно поклясться, что я не пойду купаться в озере или море, – я ненадолго замолчала. – Это было проблематично, как ты можешь представить, но я сдержала обещание. Ее страх распространился и на меня.
От воспоминаний на глазах навернулись слезы, медленно стекая по щекам.
– Почему ты плачешь?
– Она умерла. С тех пор прошло совсем немного времени.
– Ты очень по ней скучаешь, – сказал он. Я попыталась взять себя в руки.
– Знаю, что эта боязнь воды иррациональна, но я ничего не могу поделать. Я даже сюда ехать не хотела. Но…
– Но?
– У Амели такой дар убеждения, что я не смогла с ней бороться. Если она что-то вбила себе в голову, нет шансов ее в этом переубедить.
Какое-то время мы молчали.
– Ты счастлива здесь?
Я скептически посмотрела на него.
– Почему ты спрашиваешь?
– Не знаю, – он улыбнулся, и я была вынуждена капитулировать. Все планы игнорировать его или хотя бы быть с ним невежливой растворились в воздухе.
– Сначала было тяжело, но теперь я чувствую себя хорошо. Амели – моя лучшая подруга, даже если иногда она действует мне на нервы. Насчет того, счастлива ли я… Не знаю, – честно ответила я.
Мы снова замолчали и уставились на озеро.
– Я надеялся, что ты поедешь с нами, – прошептал он так тихо, что я даже не была уверена, что он действительно это сказал. Мы посмотрели друг на друга, и я утонула в его взгляде.
– Пойдем, надо собрать дров, пока остальные купаются, – нерешительно сказал Коллам, прерывая наш тихий разговор.
Мы пошли в маленький лес на берегу озера, хотя лесом назвать его было трудно. Там мы собрали столько сухих веток, сколько смогли унести. Коллам следил, чтобы случайно не коснуться меня.
Когда все вышли из воды, мы развели костер, бросили картофель в угли и приготовили колбаски. Под конец были традиционные слишком сладкие маршмеллоу.
Амели пару раз пристально на меня посмотрела. Вечером придется подробно рассказать ей, о чем мы с Колламом разговаривали. Наш разговор не остался незамеченным ею.
После еды Эйдан и Коллам достали гитары из машины и стали петь шотландские баллады и песни в стиле кантри, из которых лишь немногие были мне знакомы. Мне хотелось, чтобы Коллам не переставал петь. Я лежала на покрывале и грелась на солнце.
– Просыпайся уже! – крикнула Амели мне в ухо, тряся своими мокрыми волосами над моим оголенным животом.
– Прекрати! – воскликнула я. – Брр, холодно как!
Амели засмеялась. Я встала и потянулась за полотенцем. Коллам сидел на небольшом отдалении и смотрел на меня. Его губы растянулись в улыбке.
– Пойдем, пора выезжать, иначе мы не успеем к вечеру, – крикнула Амели, направляясь к машине, чтобы переодеться. Я влезла в джинсы и майку, сложила покрывала и убрала остатки еды в корзины.
Мы попрощались со всеми, и я призналась себе, что почувствовала ревность, когда увидела, как Валери садится на заднее сиденье вместе с Колламом.
Всю обратную дорогу я размышляла о его словах, взглядах и жестах.
Амели вырвала меня из грез.
– Что с тобой случилось?
– Ничего, а что, по-твоему, не так? – резко ответила я.
– О чем вы говорили с Колламом? Он все время смотрел на тебя.
Эйдан, который теперь сидел рядом со мной, наклонился в ее сторону.
– Завидуешь?
Я толкнула его в бок и посмотрела в окно. Амели в виде исключения не стала развивать эту тему, но я видела, как она со знающей улыбкой смотрела на меня через зеркало заднего вида. Я смущенно прикусила губу.
Итан, Бри и близняшки ждали нас в пиццерии, когда мы вернулись. В ресторане было множество посетителей и пахло просто божественно. Уставшая и голодная, я упала на стул.
– Ну как дела? – спросил Итан, изучая меню.
Нельзя сказать, что выбор блюд оказался большим, да и в целом на острове было не так много возможностей поесть вне дома.
– Отлично! – в один голос ответили мы.
Бри улыбнулась.
– Я так и знала, что тебе понравится на озере!
– Ну, дело было не столько в озере, сколько… – пробормотала Амели, прикрывшись меню. Я пнула ее под столом, и она заговорщически мне улыбнулась.
Я заказала колу и пиццу с шампиньонами. Мы ужинали в хорошем настроении и под конец заказали большую порцию тирамису на десерт. Мы разговаривали на разные темы, и я впервые за последние несколько недель почувствовала себя действительно счастливой.

Глава 6

– Бри, как думаешь, можно мне сегодня вечером сходить к Эриксонам? Я хочу посмотреть на портрет мамы, о котором Софи мне недавно рассказала.
Я попыталась сформулировать вопрос как можно безобиднее. Коллам вчера не пришел на тренировку по плаванию, да и в школе я его уже целую неделю не видела. Изо дня в день я становилась все беспокойнее, а неприятное чувство в животе сводило меня с ума. Я все думала о прошлой субботе, его словах и прикосновениях. Как он поведет себя при следующей встрече?
– Да, конечно, доктор Эриксон и Софи будут рады тебя видеть. Я позвоню им и сообщу, что ты придешь, – Бри улыбнулась, и я тут же почувствовала укол совести. Она не догадывалась, что я хочу пойти к ним только из-за Коллама.
В школе я не могла сосредоточиться, ожидая наступления вечера, поэтому провалилась на неожиданно устроенном тесте по математике.
Когда мы вернулись домой, на столе лежала записка от Бри:
«Эриксоны ждут тебя на чай к пяти часам. Удачи».
Было лишь полчетвертого, оставалось еще полтора часа, которые обещали тянуться целую вечность. Я решила заняться домашними заданиями. Тогда время пройдет хотя бы с пользой. Когда я закончила, то достала папку с рисунками, чтобы найти пару картин, которые мне хотелось показать Эриксонам. Я планировала обрамить два или три рисунка, чтобы повесить их в своей комнате. Но времени на это никак не находилось. Да и сложно было выбрать.
Я отложила портрет мамы, три пейзажа, которые я нарисовала еще дома, и мой первый рисунок моря, который я сделала здесь. Потом я надела свежевыстиранные джинсы и ярко-голубой джемпер с v-образным вырезом, расчесала волосы и нанесла блеск для губ. Я осталась довольна тем, что увидела в зеркале. Тени под глазами за последние несколько недель исчезли, а весеннее солнце подрумянило лицо легким загаром.
В половине пятого я вышла из дома, и около пяти была уже у дома священника. Название «дом священника» вводило в заблуждение: священники не жили там уже сто пятьдесят лет. Дом уже целую вечность принадлежал Эриксонам. Я сделала глубокий вдох и потянула за шнурок старомодного звонка. Раздался звон колокольчика. Пока я ждала, нервно перебирала в руках серебряную цепочку, которую носила на шее. Дверь открылась, передо мной стоял Коллам. Он выглядел отлично в джинсах и обтягивающем джемпере цвета слоновой кости. Я тут же почувствовала себя еще более невзрачной, чем обычно.
Его позабавил мой неуверенный взгляд, он улыбнулся и сказал:
– Кажется, ты хотела зайти и попить с нами чай.
Я еще не успела обдумать его «с нами», как он убрал мою руку с цепочки, в которую я вцепилась, и потянул меня в просторный холл.
– Не порви ее.
Я стряхнула его руку и ответила резче, чем хотелось:
– Я и сама могу о себе позаботиться.
Он окинул меня удивленным взглядом и в то же мгновение покраснел как рак.
– Извини, – пробормотала я. – Обычно я более вежливая.
Он посмотрел на меня.
– Хм, в будущем я попытаюсь игнорировать твои неуместные замечания.
Он что, смеется?
– На озере было хорошо, – продолжил он. Я кивнула и опустила взгляд в пол. – Может, зайдешь уже? – спросил он.
Я зашла. Внутри дом был еще более впечатляющим, чем снаружи. Вдоль стен, где у обычных людей были обои или картины, стояли книжные полки. Здесь пахло старой бумагой и кожей.
– Где ты был последнюю неделю? – пока мы были одни, я задала вопрос, который казался мне самым важным.
– Кое-какие личные дела, – коротко ответил он, заходя в кухню.
Доктор Эриксон поприветствовал меня, а Софи провела к креслу в гостиной. Здесь у каждой стены тоже стояли книжные полки. Кроме того, книги лежали на полу. Я еще никогда не видела столько книг в одном месте, если не считать библиотеки.
На столе стояла прекрасная фарфоровая посуда, на тарелках лежали маленькие сэндвичи и домашние сконы.
– Коллам, не нальешь ли нам чаю? – попросила Софи. Тот кивнул и разлил чай по чашкам. Мне в нос ударил восхитительный запах. Коллам посмотрел на меня и улыбнулся, а я смущенно и с облегчением улыбнулась в ответ. Он, очевидно, решил не злиться и не обижаться на меня. Но главное заключалось в том, что он, судя по всему, собирался провести вечер вместе с нами.
Мы пили ароматный чай, ели печенье и общались. Рассказывали о школе и смеялись над учителями. Доктор Эриксон говорил о своих походах по острову и пригласил меня однажды пойти вместе с ним.
– Покажи нам уже наконец свои рисунки, – попросил он. Я почти забыла о них, время пролетело очень быстро, а за окном уже начало смеркаться. Я взяла папку и передала ему рисунки один за другим. Он некоторое время смотрел на портрет моей матери. Осторожно провел пальцами по линиям ее лица.
– Она была очень красивой женщиной, – задумчиво сказал он. Я краем глаза заметила, что Коллам смотрит на меня.
Затем он взял картину из рук доктора Эриксона.
– Красиво, – серьезно сказал он.
Другие картины были также досконально изучены.
– Я хотела их обрамить, – сказала я, кладя рисунки обратно в папку. – Где можно это сделать?
– Ой, мы можем сделать это! Коллам очень хорош в таких делах.
Я посмотрела на Коллама. Я была не против провести с ним чуть больше времени.
– Пойдем, я покажу тебе несколько рам, – сказал он. – Мы собираем все, которые только можем найти.
Софи улыбнулась.
– Я скажу Бри, что ты поужинаешь у нас и вернешься позже. Коллам сможет проводить тебя до дома.
От перспективы остаться с ним наедине сердце начало бешено биться. Я боялась, что все в комнате могли его услышать.
Доктор Эриксон и Коллам повели меня в огромный сад, расположившийся за домом. Здесь росло множество цветов, которых я еще никогда не видела.
Они повели меня по саду, который выглядел волшебно в свете садящегося солнца: мы шли к старому перекошенному домику на задворках. Дом оброс плющом. Коллам открыл скрипучую дверь, и мы зашли внутрь. Мне в нос ударил запах свежего дерева, краски и скипидара. Солнце бросало в комнату последние лучи, а в воздухе, подсвеченном угасающим светом дня, мерцали пылинки. Я в изумлении огляделась. Комната казалась как из какого-то старого фильма. На кирпичных стенах висели туристические сувениры. Разные маски, картины и старый деревянный крест. На одной из стен висела старая уздечка и как минимум двадцать ржавых подков.
– Мои талисманы, – улыбнулся доктор Эриксон, заметив мой удивленный взгляд. – Они все из разных стран.
Медленно, чтобы ничего не уронить, я пробралась между двумя столиками с инструментами и рамами к мольбертам в конце комнаты. На них стояли холсты с более или менее законченными картинами. Изображенные на них пейзажи были очень красивыми, каждая картина – настоящее произведение искусства. Смогу ли я когда-нибудь так рисовать? Рядом с этими работами мои выглядели дилетантски.
Пока я восхищалась картинами, Коллам подошел к старым рамам, прислоненным к стене. Он перебирал их, выбрав три подходящие.
– Думаю, эти должны подойти для твоих картин.
Он перенес их к верстаку и взял папку из моих рук.
– Что думаешь? – спросил он, приложив светло-коричневую рамку с красивой резьбой к портрету моей мамы. Красивая рама заставила портрет заиграть. Я кивнула и наблюдала, как он ловко отделяет заднюю панель от рамы и вытаскивает стекло.
– Можешь его почистить? – попросил он, передавая его мне. – Там стоит стеклоочиститель, а тряпку найдешь на полке.
Пока я старательно чистила стекло, Коллам проверял, нет ли на раме мелких повреждений. Потом он аккуратно нанес подходящую по цвету краску и прозрачный лак на места сколов.
Когда я закончила, села на верстак неподалеку от него и наблюдала за его сосредоточенным, погруженным в работу лицом.
– Пойду к Софи, вы справитесь вдвоем? – спросил доктор Эриксон. Я уже и забыла, что он здесь.
Коллам молча работал, а я смотрела на него. Его лицо источало силу и изящество. Я бы так хотела коснуться его щеки! Уже не в первый раз я обратила внимание на его длинные и тонкие пальцы. Я тяжело сглотнула от мысли, что он может коснуться меня. Было глупо даже думать об этом, с чего бы я могла заинтересовать его больше, чем другие девушки, которых он, по словам Амели, уже отвергал?
Он вдруг улыбнулся.
– Что такое? – спросила я.
Он покачал головой. Ответа я не получила. Он наверняка заметил, что я на него пялилась.
Он поместил портрет в раму, поставил заднюю стенку на место и зафиксировал скобки. Затем повернул картину в руках и поднял ее на свет.
Получилось идеально. Он положил готовую работу мне на колени и взял следующую картину, которую я нарисовала недалеко от дома, у скал. Море в этот день было необычного голубого цвета, и мне почти удалось передать этот оттенок. Пока Коллам молча смотрел на картину, я заметила, что его глаза были сегодня такого же цвета.
Мы с Питером провели у скал весь день, до самого заката. Спокойное, но грозное настроение, которое море в тот день излучало, ощущалось на картине.
– Не хочешь рассказать, что случилось с твоей матерью? – прервал мои мысли Коллам.
Я сглотнула. Несколько недель после смерти мамы я пыталась не говорить и даже не думать о ней. Казалось, что так проще справиться с утратой.
Коллам не давил на меня. Он просто ждал моего решения. Я посмотрела ему в глаза и поняла, что могу доверять. Я сделала глубокий вдох и начала медленно рассказывать об аварии и о том, когда я видела ее в последний раз. Коллам отложил раму в сторону и прислонился к столу рядом со мной.
Когда я закончила, он молчал и смотрел на меня. На мои глаза наворачивались слезы, стекая по щекам. Коллам стер их с моего лица.
– Мне так жаль, – прошептал он, обнимая меня и притягивая к груди. Я прижалась к нему. Он пах солнцем и морем.
– Почему ты это делаешь? – я не осмеливалась смотреть на него, надеясь, что он не станет меня отпускать.
– Ты о чем? – спросил он, гладя меня по волосам.
– Ты игнорировал меня неделями, – напоминаю я, – а сейчас ты совсем другой.
– Не знаю, – его голос звучал хрипло. – Когда я увидел тебя в первый раз, ты в растерянности сидела рядом с китом. Мне показалось, мы совсем не подходим друг другу.
Я напряглась.
– Ты даже не знал меня.
Он улыбнулся, и мой гнев сдулся, как воздушный шар.
– Я же сказал, у меня просто было такое чувство. Ты стояла в воде, вцепившись в кита, и я сразу же понял, что мне стоит быть осторожнее.
– И что? Теперь ты передумал?
– Именно, – ответил он, отпуская меня и поворачиваясь к работе. Я посмотрела на него с недоверием, но он, видимо, был еще не готов объяснить свою резкую смену настроения.
– Почему ты не живешь со своими родителями? – спросила я, собравшись.
Он покачал головой и коротко сказал:
– Я никогда не знал своих родителей, – его тон не допускал дальнейших вопросов. – Эта картина нравится мне больше всех, – сказал он. – Хотел спросить… – он колебался.
– Что?
– Ты не подаришь ее мне?
Я посмотрела на него. Он что, серьезно?
– Я бы с радостью повесил ее в своей комнате, – в его голосе звучало волнение.
– Конечно, если она тебе нравится, – ответила я, смущенная неожиданной похвалой.
Он взял белую раму, посмотрел на нее пару секунд, а затем отложил в сторону. Потом он пошел в угол, где были сложены рамы, и копался там некоторое время. Наконец он вытащил простую светло-серую рамку и довольно на нее посмотрел. С этой картиной он работал так же заботливо, как и с портретом моей матери. Я сидела рядом, молчала и размышляла.
– Уже поздно, – сказал он, когда закончил. – Мы можем обрамить оставшиеся картины в следующий раз, если хочешь.
– Если мне можно будет наблюдать, как ты работаешь.
– Конечно.
Он взял меня за талию и поднял с верстака. Я почувствовала покалывания в теле от его прикосновения. Он опустил меня на пол, и его близость, как и всегда, ввела меня в состояние полнейшей растерянности. Пришлось взять себя в руки, чтобы не прижаться к его мускулистой груди. Он отошел в сторону и взял картину.
– Время ужина.
Мы молча шли в дом. Он намеренно держался на небольшом расстоянии от меня. Софи и доктор Эриксон восхитились двумя обрамленными картинами.
– Я хотел показать тебе портрет твоей матери, который нарисовал сам, – сказал доктор Эриксон.
Мы с Колламом пошли в соседнюю комнату вслед за ним. Здесь было что-то вроде библиотеки, хотя так можно было назвать весь их дом. У стен стояли книжные полки, доходившие до темно-синего потолка, а на столах лежали стопки книг. Лампы для чтения и обтянутые клетчатой тканью кресла дополняли обстановку.
Пока доктор Эриксон копался в своих папках, Коллам подошел ко мне.
– Его семья уже целую вечность собирает старые книжки. Тут можно найти сокровища, за которые коллекционеры будут готовы отдать целое состояние. У него куча первых изданий.
Я еще больше удивилась.
– Ах вот же он! – воскликнул доктор Эриксон, вытаскивая пожелтевший лист из папки. Он положил его под лампу, и мы подошли ближе. Это был портрет, нарисованный карандашом.
– Тогда ей было примерно столько же, сколько тебе сейчас. Она часто приходила к нам порисовать. Я показывал ей разные техники. У нее был талант.
Я озадаченно посмотрела на него. Моя мама рисовала. Коллам, взглянув на меня, мягко подтолкнул меня к креслу.
– Она никогда не рассказывала мне об этом, – я взглянула на доктора Эриксона.
– Очень похоже, она тогда хотела оставить все позади. Не думаю, что это было правильным решением. Но она была упрямой. Если что-то для себя решила, ничего не могло заставить ее отказаться от этого решения.
Я знала, о чем он говорил. Доктор Эриксон повернулся к своим папкам.
– У меня есть последний рисунок, который она нарисовала у нас. Он в целом готов, она хотела добавить пару деталей. В таких вещах она была настоящей перфекционисткой.
Он вытащил лист, и я уставилась на картину, которая выглядела слишком реальной, чтобы быть нарисованной. На ней изображался сад Эриксонов во всем великолепии. Каждый цветок был прорисован с любовью. Старая, увитая плющом мастерская выглядела так реально, что могло показаться, кто-то сейчас пройдет мимо и откроет дверь.
– Можешь забрать их, теперь они твои.
Я сглотнула.
Коллам сел на подлокотник кресла и взял меня за руку.
– Время ужина! – раздался из-за двери голос Софи. Я с облегчением покинула комнату, в которой витали воспоминания.
– Мне пора идти домой, – нерешительно сказала я после ужина.
– Уже поздно, – ответила Софи. – Коллам, отведи Эмму домой, не можем же мы позволить ей идти одной.
– Разве со мной может что-то случиться, – вяло заявила я в надежде, что Коллам все же пойдет со мной.
Он не обратил внимания на мое возражение и взял со стола обрамленную картину.
– Идем?
– Все было замечательно, – поблагодарила я Эриксонов.
– Приходи к нам еще! – с улыбкой попрощались они.
Мы с Колламом молча шли рядом.
– Наверное, ты задаешься вопросом, какие еще тайны мать от тебя скрывала? – прервал молчание Коллам.
– Очевидно, есть вещи, которые я о ней не знала.
– А ты знаешь своего отца?
Я покачала головой.
– Нет, она никогда не говорила мне о нем, а однажды я даже спрашивать перестала. Она всегда грустила, как только я начинала разговор.
Кажется, он понял меня и кивнул. Я взглянула на него со стороны.
– Где ты жил до того, как оказался у Эриксонов?
Он посмотрел с ухмылкой.
Я не хотела давить на него, поэтому прикусила губу и ушла в размышления, пока Коллам не прервал поток моих мыслей.
– Не хочешь зайти? – спросила я, когда мы подошли к дому.
Он покачал головой и протянул картину.
– Хорошо, что ты пришла сегодня. Я пока не буду заниматься другими картинами, подожду тебя.
Он посмотрел мне в глаза. Я повернулась и пошла к дому, ощущая уже знакомое приятное чувство в животе.

Глава 7

– Эмма?
Итан пришел домой, когда уже стемнело. Я сделала домашние задания и отправила Дженне имейл, в котором подробно рассказывала о Колламе. Ее интересовала каждая деталь, и мое сердце билось чаще, когда я рассказывала ей о его взгляде, о его словах.
Я сбежала по лестнице и споткнулась на последней ступеньке, когда увидела, кто стоял рядом с Итаном. Коллам улыбался мне. Итан, кажется, не заметил моего смущения и вешал пальто в шкаф, продолжая говорить:
– Сегодня я был у доктора Эриксона, чтобы спросить его, знает ли он кого-то, у кого ты сможешь брать уроки игры на гитаре. К сожалению, в городе никого нет, но Коллам был очень добр и предложил свою помощь. Он хорошо играет, ты это, наверное, знаешь. Если хочешь, он может заниматься с тобой раз в неделю. Что думаешь на этот счет?
Теперь Итан посмотрел на меня.
– Эм, – откашлялась я, пытаясь потянуть время, чтобы придумать умный ответ. – С радостью, – я пожала плечами и засунула руки в карманы. – Мы можем попытаться.
Коллам улыбнулся, и мое сердце сжалось. Как он это делал?
– Хорошо, – Итан, кажется, не замечал моего волнения. – Идите проверьте, что ты уже умеешь.
Он повернулся и ушел в кухню.
Мы с Колламом смущенно стояли друг напротив друга, вернее, я была смущена, а он самоуверенно улыбался.
– Ну что, пойдем? – спросил он. – Если ты не хочешь брать уроки у меня… я могу уйти.
Он замолчал, ожидая ответа, в то время как я пыталась привести мысли в порядок.
– Но я бы с радостью остался, – продолжил он через несколько секунд.
Я посмотрела на него.
– Нет, не уходи, – пробормотала я, направляясь в свою комнату.
Он любопытно рассматривал каждую мелочь, а я смущенно молчала.
До сегодняшнего дня меня совершенно не беспокоил факт, что моя комната была не очень-то большой. С приходом Коллама она будто бы уменьшилась, казалось, что его присутствие заполняет всю комнату. К счастью, здесь было более-менее прибрано. Коллам заинтересованно рассматривал картину, висевшую над кроватью.
– Очень красиво.
– Я уже не помню, сказала ли тебе спасибо.
Он покачал головой.
– Я сделал это с удовольствием. С радостью обрамлю и другие картины, если хочешь. Они все еще лежат в мастерской, приходи к нам.
Значит, он думал об этом. Я не была уверена, сказано ли его предложение всерьез. Будь моя воля, я бы уже на следующий день снова пошла в дом священника. Но в школе он держался отстраненно. Время от времени смотрел на меня или улыбался, но не больше. Это расстраивало меня сильнее, чем я была готова признать.
– Могу зайти к вам как-нибудь, – нерешительно сказала я.
– Хорошо, буду ждать.
Он вытащил свою гитару из чехла и попросил показать ему, что я раньше играла. Я показала ему свои нотные листы.
– Я бы хотела попробовать разучить песни, которые вы с Эйданом играли на озере, – сказала я.
– Хорошо, без проблем. По понедельникам было бы неплохо.
Понедельник представлялся не лучшим выбором. Обычно я в качестве меры предосторожности ничего не делала по понедельникам. Сколько себя помню, всегда ненавидела понедельники. Если в моей жизни происходило что-то плохое, это случалось в понедельник. Первый молочный зуб выпал в понедельник, а зубная фея тогда про меня забыла. Я считала, в любой другой день она бы обязательно пришла. В школу я тоже впервые пошла в понедельник, и вместо сиреневого пакета с подарками я получила зеленый. Когда мне было одиннадцать, я сломала ногу на уроке физкультуры. В понедельник. Авария, в которой погибла мама, произошла в понедельник. Может, занятия с Колламом дадут мне возможность улучшить мои отношения с понедельниками, подумала я, даже не заметив, что непроизвольно улыбнулась при этой мысли.
– Что такое? – Коллам вопросительно посмотрел на меня.
Я покачала головой.
– Это тайна.
– Расскажешь мне?
Я снова покачала головой. Он уверенно посмотрел мне в глаза.
– Ну когда-нибудь в другой раз.
– Можешь забыть об этом, – ответила я.
– Тебе будет удобно встречаться в каком-нибудь другом месте? Комната достаточно маленькая и…
Он смотрел на меня, и я была уверена, что он тоже чувствовал повисшее в комнате напряжение.
– Я знаю одно хорошее место. Мы можем заниматься там, если будет тепло, и нас никто не побеспокоит, – продолжил он.
Я кивнула. Он собрал вещи и бросил на меня ожидающий взгляд. Я поднялась с кровати и проводила его до двери. Прислонясь к косяку, я наблюдала за ним. Через пару метров он повернулся и помахал мне. С улыбкой я помахала в ответ.
В прекрасном настроении я побежала в комнату Амели, чтобы сообщить ей о том, что произошло.
– Кто бы мог подумать? – она потрясла своей гривой. – Неужели я ошибалась? Очевидно, он считает тебя более интересной, чем Валери. Умно с его стороны.
Я крепко ее обняла.
– Я буду с ним наедине. Только представь себе!
– Будь осторожна, – предупредила меня Амели. – Эта смена настроения кажется мне очень странной. Не хочу, чтобы он причинил тебя боль.
Я проигнорировала ее замечания.
Выходные тянулись безжалостно долго. В воскресенье к вечеру я так вымоталась, что заснула за обеденным столом.
– Эй, Эмма, что с тобой случилось? – толкнул меня Питер.
– Я что-то устала. Извините меня, пожалуйста, пойду спать.
– Надеюсь, ты не заболела? – с беспокойством спросила Бри.
– Нет, нет, все в порядке. Просто устала.
Я потащилась в комнату и заснула, даже не умываясь.
Уроки в понедельник тянулись со скоростью улитки, а я все больше нервничала. Когда мы с Амели ехали домой, мои мысли были сосредоточены на Колламе и нашей встрече. Что, если он не придет? Мы видели друг друга в кафетерии сегодня. Он улыбнулся мне, но мы не говорили. Куда мы с ним пойдем? Что мне надеть?
Я остановилась на джинсах и сиреневой майке. И одевшись, побежала на кухню. Надо выпить чаю, кофе заставит меня нервничать еще больше.
Амели вошла и забрала чайник у меня из рук.
– Садись! – приказала она, и я без возражений села. – Ты такая нервная, вот-вот разобьешь мамины любимые кружки. Сейчас приготовлю тебе чай, а ты спокойно сделай вдох и выдох. Я уже смотреть на это не могу. Ты еще в машине была сама не своя. Это же не первое свидание в твоей жизни? – она покачала головой.
Я рассмеялась и наконец-то расслабилась.
– Это не свидание, – ответила я.
Я выпила чай, который Амели сделала. Когда я мыла чашку, посмотрела в окно. Мое сердце слегка подпрыгнуло, когда я увидела Коллама, подходящего к дому. Было еще слишком рано.
– Ой-ой, – сказала Амели, стоящая рядом, – кто-то у нас дождаться не может! – лукаво улыбнулась она. – Удачи вам обоим, – она ушла в гостиную и оставила меня одну с моим колотящимся сердцем.
После того как раздался звонок, я подождала еще пару секунд, чтобы собраться с мыслями, а затем пошла к двери и открыла.
– Привет, я освободился раньше, если ты не против…
Я что, слышала неуверенность в его голосе?
– Без проблем. Я готова. Надо только гитару взять.
– Куда мы идем? – спросила я, когда мы шли, почти касаясь друг друга, к лесу.
– Это будет сюрприз, – ответил он. Мы замолчали.
– Как прошли твои выходные? – спросил он наконец.
– Они долго тянулись. Я была рада, что наконец-то настал понедельник, – ответила я.
– Ты радовалась школе? – он краем глаза смотрел на меня.
И что мне ответить? Что я никак не могла дождаться встречи с ним? Я пожала плечами. К счастью, он больше не расспрашивал. Я не могла ответить на этот вопрос, не хотела его отпугнуть.
В лесу было чуть прохладнее. Я вздрогнула от холода, и по коже побежали мурашки.
– Надо было тебе взять с собой куртку, – неодобрительно сказал Коллам.
– Мог бы и сказать, что мы идем в лес, – дерзко ответила я.
– Хм… – он серьезно посмотрел на меня. Потом вытащил из сумки тонкий шерстяной джемпер. Я надела его, и меня окутало приятное тепло.
Я что, расстроила его? Жалел ли он, что предложил со мной позаниматься? Я изучала его исподтишка, но не могла понять выражение его лица. Он выглядел напряженным. Кажется, будет весело.
– Так, не томи уже, нам еще далеко? – спросила я, чтобы прервать молчание.
– Впереди есть маленькая поляна с крошечным озером. Там очень спокойно и красиво. Я часто прихожу туда, и меня никогда никто не беспокоил там. Местные не ходят в лес. Они очень суеверны, – ответил он.
Я, ничего не понимая, покачала головой.
– А что, по их мнению, может встретиться в лесу? Тролли, эльфы, оборотни?
– Да, они примерно так и думают. В Шотландии существует много старых мифов, и тебе не стоит над ними смеяться. Чаще всего в этих историях есть доля правды. Даже если ты не веришь во все это… иногда идти в лес бывает опасно.
Я что, сказала что-то не то? Его губы вытянулись в тонкую линию.
Я ничего не ответила. Мы добрались до поляны. Тишина окутала меня, словно шелковый платок. Ветер, тихо шелестящий в ярко-зеленой листве берез и ветвях елей, пролетал над водой, и маленькие волны доходили до берега.
Коллам молча разглядывал мое лицо, пока я осматривалась.
– Я слишком много наобещал?
Я покачала головой.
– Тут как будто маленькие феи между деревьями летают. Все выглядит как в сказке, волшебное место.
Мы молча смотрели на воду.
– Когда я была маленькой, мы с мамой часто ходили в походы. В те прекрасные выходные дни, когда ей не надо было работать, мы вместе ездили в какой-нибудь национальный парк, – вспоминала я. – Мы целыми часами ходили по лесу, жарили колбаски и запекали картошку в углях. Я часто обжигала пальцы, потому что не могла дождаться, пока картофель остынет.
И теперь, когда я вспомнила об этом, почти чувствовала запах шипящего мяса и запеченного картофеля.
Коллам молчал.
– Когда становилось темно, она рассказывала мне об эльфах, русалках, фавнах и водяных. Легенды о войне, любви, ревности и смерти. Я любила их, и мне всегда было мало. У нее в голове хранился огромный запас этих историй.
Я улыбнулась воспоминаниям и посмотрела на Коллама. Его взгляд казался серьезным.
– Извини, – смущенно заикнулась я. – Я просто вспомнила.
– Рассказывай дальше, – потребовал он тоном, не принимающим возражений.
– Когда она рассказывала эти истории, ее голос звучал теплее, чем обычно. Мне даже казалось, я видела, как эльфы танцевали в огне. Она снова и снова рассказывала мне одни и те же сказки. Часто после она сидела со слезами на глазах, тайком их вытирая. Я тогда не понимала, но сейчас мне кажется, она тосковала по дому. Когда мы ложились спать, я засыпала, обняв ее, потому что ее грусть пугала меня. Потом мы стали реже выбираться в походы, и сказки тоже постепенно прекратились. Я давно не думала об этом. Это место… мама описывала мне Шотландию именно так.
Коллам кивнул и без лишних слов сел в траву, вытаскивая гитару и ноты из чехла. Его взгляд, к моему облегчению, был мягким.
– Давай, садись сюда. Я принес несколько нотных тетрадей. Посмотрим, какую песню можно сыграть.
Я медленно опустилась в траву рядом.
Он сыграл пару песен, чтобы я могла решить, какую хочу разучить. Я была бы не против просто слушать его.
Вместе мы выбрали две песни в стиле кантри, которые мне понравились. Он терпеливо показывал, какие нужны аккорды, а потом мы играли вместе.
– Перерыв, – сказал он спустя какое-то время и достал из рюкзака две бутылки колы и два шоколадных батончика.
– Ты позаботился о пикнике!
– Пикник – это, конечно, громко сказано, но ты тоже можешь постараться в следующий раз, – ответил он, улыбаясь.
Я откусила от батончика и задумалась о следующем разе. У меня во рту пересохло, и я быстро выпила колу. Вздохнув, я упала в траву.
– Нет, не думаю, что здесь может жить что-то опасное. Здесь слишком красиво и слишком мирно.
Коллам, устроившись рядом, перевернулся на бок и пристально посмотрел на меня.
– Тебе ни в коем случае не стоит так думать, Эмма. Даже если что-то выглядит красиво, оно все еще может быть опасным. Самые красивые вещи в природе обычно самые опасные.
Я удивленно посмотрела на него. Почему он так взволнован? Я удивленно покачала головой. Его лицо помрачнело, и он сердито отодвинулся от меня.
Я медленно выдохнула.
– Расскажи что-нибудь о себе, – попросила я, надеясь на улыбку.
– Нет ничего интересного, что я мог бы о себе рассказать, – уклончиво ответил он, усаживаясь.
– Хорошо, тогда я задам тебе вопросы. – Просто так я не отступлюсь.
– Не смогу ответить на все, – предупредил он. Но улыбнулся, с облегчением заметила я.
– Какое твое любимое время года?
Он удивленно посмотрел на меня, но затем серьезно ответил.
– Осень.
Я неодобрительно подняла брови.
– Цвета… – начал он, и я поняла, что он имел в виду.
– Какой твой любимый цвет?
– Красный.
– Слишком яркий, – ответила я.
Он нахмурился, и я задала следующий вопрос:
– Любимый фильм?
– Это сложно… «Властелин колец»?
Я согласно кивнула.
– Любимая игра?
– Баскетбол.
– Любимый десерт?
Он ухмыльнулся.
– Тирамису.
Я продолжила его расспрашивать. Было так здорово видеть его расслабленным.
– Стоп, стоп, на сегодня хватит! – воскликнул он спустя некоторое время.
Я надула губы.
– У меня еще пара вопросов.
– Понимаю, но давай еще раз сыграем. У меня во рту пересохло, а колы у нас больше нет. В следующий раз надо получше запастись провиантом.
При мысли, что я буду чаще оставаться с ним наедине, мой пульс участился.
– Очень хорошо для начала, – сказал Коллам спустя какое-то время. – Но думаю, нам пора закончить на сегодня, твоя семья уже наверняка задается вопросом, чем я с тобой занимаюсь, – лукаво улыбнулся он.
И только сейчас я заметила, что стало куда темнее. Отблески света на озере исчезли, а деревья стали выглядеть угрожающе. Я с сожалением посмотрела на него.
– Понятия не имею, который сейчас час.
Я могла бы часами сидеть с ним в этом лесу. Но быстро отвернулась, чтобы он не смог прочитать это желание в моих глазах.
– У тебя так много свободного времени?
– Мне очень понравилось заниматься с тобой, – с улыбкой ответил он, и я почувствовала, как мои щеки запылали.
– Поэтому мне нравится красный, – внезапно сказал он.
Мои щеки стали еще горячее, и пришлось посмотреть в сторону.
– Ну что, продолжим на следующей неделе? – его голос звучал мягко.
– С радостью.
Я не осмеливалась поднимать глаза, когда собирала ноты. Мы стояли в траве на коленях, почти соприкасаясь головами, пытаясь собрать наши тетради, и я случайно коснулась его руки. И ощутила снова электрический импульс, пронзивший тело. Я быстро отдернула руку и посмотрела на него.
Он встал, и я испуганно отшатнулась.
– Надо поторопиться, – резко заметил он. И я ничего не ответила. Мы молча шли рядом.
– Коллам? – осторожно спросила я наконец. Мы не могли расстаться вот так. – Что случилось?
– Ничего, в этом нет твоей вины, – он помедлил, прежде чем продолжить. – Я лишь спрашиваю себя, правильно ли то, что мы делаем.
Я не понимала, что он имеет в виду. Мы просто играли на гитаре. Да, все не так просто, между нами было что-то, но я не могла объяснить словами что. Я не осмеливалась ответить, и он молчал.
У моего дома он попрощался быстро и холодно. И даже не обернулся, когда пошел прочь к дому священника.
Я пробежала в свою комнату и упала на кровать. Такой прекрасный вечер. Но что случилось, почему он так отреагировал на мое прикосновение? Реакции, которые он во мне вызывал, были очень сильными. Кроме того, он всегда их замечал. Невероятно стыдно. Но еще хуже то, что он сейчас на меня обижался. Я определенно его отпугнула.
И вдруг я заметила, что на мне все еще его джемпер. Я включила музыку и обняла себя, вдыхая его запах, и решила предаться грезам, как вдруг Амели ворвалась в комнату.
– Ну как все прошло? Рассказывай! Пытался ли он тебя поцеловать? – она вопросительно подняла брови.
Я стала обороняться:
– Как это, по-твоему, могло произойти? Мы играли на гитаре!
Целовались? О чем она вообще думает? Наверное, я бы упала в обморок, учитывая, как я реагировала на его мимолетные прикосновения.
Она закатила глаза.
– Вас очень долго не было. Ну, расскажи, это его джемпер на тебе?
Она торжествующе посмотрела на меня, и все ее дикие предположения, казалось, подтвердились.
– Пойдем, ужин готов. Мы тебя ждали.

Глава 8

Следующие несколько дней мне пришлось собираться с силами, чтобы сосредоточиться на занятиях. Я бы с радостью думала только о Колламе, но, к сожалению, на этой неделе мы писали контрольные по математике, английскому и истории, поэтому каждый вечер приходилось проводить за учебниками. Приходилось заставлять себя делать задания. К счастью, многое из этого я уже проходила в Америке, поэтому я справлялась неплохо.
Самыми яркими событиями недели были тренировки с командой по плаванию. К сожалению, я могла смотреть на Коллама лишь издали, и мы не общались, если не считать краткого «привет» и улыбки. Валери постоянно находилась рядом с ним. Было сложно не заметить, что она его боготворила. Мне казалось, он был с ней слишком вежлив; кроме того, он, очевидно, старался держаться от меня подальше. Я задавалась вопросом почему, но пыталась выглядеть уверенной и спокойной. Последнее, чего я желала, – чтобы он счел меня ревнивой и навязчивой. Поэтому я держалась от него подальше на тренировках. Но и он не предпринимал попыток провести время вместе, что особенно злило меня. Почему он казался совсем не таким, как когда мы были одни?
Мистер Фоллен не позволял нам расслабляться. Скоро должны были пройти первые соревнования. Я, к слову, снова была в форме. В пятницу вечером, незадолго до окончания тренировки, мистер Фоллен заставил нас с Колламом соревноваться друг с другом. Этого еще не хватало. Все начали кричать и делать ставки.
Большинство ставили на Коллама. Я сердито прикусила губу. Разумеется, я не была быстрее его, поэтому оставалось неясным, какой во всем этом смысл.
Мы подошли к стартовым тумбам. Я не смотрела на него. Мы одновременно прыгнули в воду. Не раздумывая, я поплыла кролем: пятьдесят метров, разворот, обратно и еще пятьдесят метров. Я вынырнула на поверхность, задыхаясь. Повернулась и в то же мгновение увидела Коллама, который только что вынырнул. Я оглянулась, сбитая с толку. У края бассейна мистер Фоллен, смеясь, ударил себя по бедрам.
– Что ж, Коллам, вот ты и нашел достойную соперницу! Эмма была немного быстрее.
Коллам улыбнулся, не особо впечатленный. У края бассейна все взволнованно разговаривали. Валери окинула меня еще более мрачным, чем всегда, взглядом.
Мы с Колламом подплыли к лестницам.
– Ты мне поддался, – с упреком сказала я.
Он удивленно посмотрел на меня.
– С чего бы я стал это делать? – он одарил меня неотразимой улыбкой, и я почувствовала себя идиоткой. Действительно, с чего бы. Я схватила полотенце и ушла в раздевалку.
Впереди меня ждали ужасно долгие выходные. Мои мысли были лишь о том, придет ли Коллам в понедельник. Не было желания ни делать кучу домашних заданий, ни идти в поход вместе с Итаном.
– Папа, ты же знаешь, сегодня вечером мы все идем в паб. Там наконец-то будет играть хорошая группа. Не хочу весь день лазить по холмам, к тому же я буду слишком уставшей, чтобы танцевать вечером. Мы же можем перенести поход на другой день? Пожалуйста.
– Ладно. Я об этом забыл. Вы вместе пойдете в паб?
Танцы? Мне показалось, что я ослышалась. Амели ни слова об этом не говорила.
– Конечно, – сказала она. – Эйдан заберет нас в семь вечера.
– Эйдан? – Итан нахмурился, но решил не отпускать комментарий по поводу компании дочери.
Амели невинно посмотрела на меня, пока я бросала на нее гневные взгляды.
Когда мы расходились по комнатам, я крикнула:
– Что еще за танцы? Можешь забыть об этом! Я уж лучше в поход! Никуда с тобой не пойду! Ты весь вечер будешь сидеть с Эйданом в углу, а я умру со скуки!
– Да ладно тебе! – умоляюще ответила она. – Отец не пустит меня одну с Эйданом, но если мы пойдем втроем… Будет классно, там соберется много людей!
– Могла бы спросить меня заранее, – пробормотала я. И ушла в свою комнату, а Амели – в свою. Опять я позволила ей решать за себя, это сводит с ума!
Когда мы вечером шли в паб, уже смеркалось. Эйдан приобнял Амели, как только мы отошли от дома, и теперь они оба хихикали. Я закатила глаза.
Почему я позволила себя убедить? Я думала, могу ли сбежать, но решила этого не делать. Не хотела портить Амели вечер, да и мне бы не помешало немного развлечься.
Паб оказался переполнен, а танцпол был не очень большим. Эйдан встретил несколько знакомых за столом в другом конце зала. Они помахали нам и немного подвинулись, чтобы мы могли присоединиться к ним. Большинство я знала со школы. Может, вечер будет неплохим.
– Что ты будешь пить? – спросил Эйдан, когда официантка подошла к нашему столу.
– Колу, пожалуйста.
– Пиво не будешь? – вопросительно посмотрел он на меня.
– Нет, лучше нет, – я покачала головой, но услышала, как Амели заказала пиво. Итану бы это не понравилось.
Музыка была приятной, и когда Марк, сидевший рядом, пригласил меня на танец, я уже надеялась, что вечер будет все же не таким унылым, как я боялась. С тех пор как интерес Марка ко мне угас, он стал казаться даже милым. Марк не был идеальным партнером для танцев, но он очень старался не наступать мне на ноги. Я была рада, когда во время следующей песни его подменил Тим. С ним танцевать мне понравилось.
Потом я решила отдохнуть, подошла к стойке и выпила колу, не зная, что делать дальше. Амели не напоминала человека, который собирался пойти домой. Я тем временем уже устала. Была полночь.
– Интересно, а со мной ты потанцуешь? – прошептал Коллам позади меня. Мое дыхание участилось. – Правда, хочу предупредить, с твоей стороны это было бы не очень умно.
– Я бы даже сказала, было бы очень неумно, но я, пожалуй, соглашусь, – ответила я, не поворачиваясь. Покалывание в шее усилилось. Мне показалось, что я почувствовала его дыхание.
– Очень и очень неумно.
Я практически видела, как он улыбается при этих словах.
Я повернулась. Его взгляд оставался непроницаемым, и я поняла, что он был прав, когда предупредил меня.
Он притянул меня к себе, и мой пульс участился.
– Давай танцевать, – не ожидая ответа, он потащил меня на танцпол. Было слишком людно. Он не мог отпустить меня, даже если бы хотел. Поэтому мы танцевали, тесно прижавшись друг к другу. Я чувствовала его руки на своей спине, его губы на своих волосах, и все напряжение, которое я ощущала последние недели, находясь рядом с ним, улетучилось. Так естественно было находиться рядом с ним. И хотелось, чтобы это не кончалось.
К сожалению, группа смотрела на это иначе, и музыка вдруг прервалась. Я осмотрелась. Мы остались в пабе одни. И лишь несколько человек стояли у стойки, пока музыканты собирали вещи.
– А куда все делись?
Коллам засмеялся.
– Сейчас уже два часа ночи.
– О боже! – вырвалось у меня. – Как время пролетело так быстро? И где Амели? Мы должны быть дома не позже часа ночи!
– Она ушла час назад вместе с Эйданом. Кажется, она не хотела нас беспокоить, или точнее, не хотела, чтобы мы беспокоили ее. Тут как посмотреть, – лукаво ответил он.
– Нам пора идти, – я отчаянно искала куртку, но нигде не могла ее найти. Снаружи было прохладно. Коллам положил руку мне на талию и притянул к себе. Мне стало тепло. Мы молча шли по холмам. У двери он обнял меня и прижался губами к моим волосам. Все мои грезы в одночасье стали реальностью. Я подняла на него взгляд, надеясь на настоящий поцелуй, но он лишь легко провел пальцем по моим губам и подтолкнул к двери. Наши пальцы соприкоснулись, я не хотела его отпускать.
– До понедельника, – прошептал он. И ушел.
Войдя в дом, я прислонилась к двери и закрыла глаза. Бри вышла в коридор. Она выглядела сонной.
– Эмма! – воскликнула она. – Мы беспокоились о тебе.
– Коллам проводил меня до дома. Извини, что опоздала.
– Было хорошо? – лишь спросила она.
– Еще как.
– Тогда иди к себе и высыпайся, – она погладила меня по голове, и я пошла в свою комнату. Быстро надела пижаму, почистила зубы и залезла под одеяло. И тогда я услышала тихий стук в дверь.
Амели прокралась ко мне.
– Я не могу спать, – прошептала она. – Можно мне с тобой?
– Конечно, заходи.
Она прижалась ко мне под одеялом.
– Было круто сегодня, правда? Ты на меня не злишься? – она не ждала ответа. – Ты когда-нибудь влюблялась по-настоящему, Эмма?
– Нет, раньше нет, – нерешительно ответила я. – Но мне кажется… я знаю, каково это, – я уставилась в потолок, думая о Колламе.
Амели повернулась с улыбкой на губах.
– Рада, что ты с нами, – пробормотала она.
И потом она заснула. Я тоже была рада. Даже очень.

Когда я проснулась утром, солнце уже бросало в комнату теплые лучи, а занавески развевались на ветру. Осторожно, чтобы не разбудить Амели, я притянула одеяло, которое она украла у меня ночью, и завернулась в него. Я думала о вчерашнем вечере. И улыбнулась при воспоминании, как Коллам вдруг оказался позади меня и пригласил с ним потанцевать.
Больше я не смогла ничего вспомнить, потому что Амели начала ворочаться и повернулась ко мне.
– Значит, ты и Коллам, – начала она без промедлений. – Не пойми меня неправильно, Эмма, я лишь задаюсь вопросом, почему он хочет быть с тобой. Особенно после того, как он игнорировал тебя в самом начале.
Я пожала плечами и улыбнулась. Я понимала, о чем она говорит. Для меня его поведение тоже представлялось загадкой.
– Он так на тебя смотрит! – сказала она, потирая глаза.
Прежде чем мы успели обсудить эту часть вечера, она задала мне следующий вопрос:
– Он тебя наконец поцеловал?
– Нет, – с сожалением призналась я.
– Что ж, это тоже странно, – нахмурила лоб Амели. – Большинство парней, которых я знаю, обычно не ждут. Либо он идеальный джентльмен, либо… – заметила не по годам умная Амели.
В это мгновение Ханна и Эмбер ворвались в комнату и с громкими криками прыгнули на кровать. Питер остался стоять на пороге, качая головой при виде этой суеты, и объявил:
– Завтрак уже готов.
Уверена, что никто не услышал его, потому что в это же мгновение Амели вырвала у меня подушку и начала подушечный бой с сестрами.
После того как накинула на них одеяло, я предпочла скрыться в ванной и почистить зубы.
После завтрака Питер и Итан решили поехать на рыбалку. Они просили меня поехать с ними, но сегодня был не тот день, когда я могла позволить себе часами сидеть без дела.
Возможно, неплохо побыть наедине с собой, решила я, и попросила Итана высадить меня по дороге, чтобы я могла порисовать в тишине. Сегодня у меня наблюдалось очень творческое настроение: казалось, что мне удастся нарисовать любую картину.
Я сложила принадлежности для рисования и мольберт и нашла свой айпод. Проверила заряд, просмотрела плей-лист. И положила его в карман в надежде, что аккумулятора хватит хотя бы на некоторое время. Питер и Итан ждали меня на кухне.
Бри собрала мне небольшой пакет с сэндвичами, яблоками и бутылкой воды.
– Езжайте уже, желаю удачи! И следите за погодой, она не будет хорошей весь день, – крикнула она нам вслед.
Я посмотрела на небо и увидела лишь безукоризненное голубое полотно. Бри всегда беспокоилась обо всем. Я покачала головой и залезла в машину Итана.
Горный склон, у которого Итан и Питер меня высадили, был пологим. Питер порекомендовал мне это место. С вершины открывался чудесный вид.
В начале я встречала путешественников, но чем дальше поднималась, тем меньше людей попадалось мне на пути. Благодаря регулярным тренировкам по плаванию я была в хорошей форме и, несмотря на груз, который составляли принадлежности для рисования, идти казалось несложно. С каждым шагом открывался все более прекрасный вид. Вскоре я увидела вдали берег материка. Наверху, поодаль от обрыва, я расположилась и начала рисовать. Все выглядело феноменально. Голубое море, в котором отражались зеленые горные склоны, лежало подо мной. Смогу ли я отразить этот момент?
Я была так увлечена работой и очарована красотой вокруг, что не заметила, как ветер стал нарастать. Лишь когда стало совсем холодно и я больше не могла держать кисть, я замерла и посмотрела на небо.
Выглядело оно не очень хорошо. Бри была права. Темно-серые облака возвышались над горами. Волны разбивались о скалы подо мной. Пора возвращаться.
Я в мгновение ока собрала вещи, посильнее закуталась в куртку и стала спускаться к тому месту, откуда пришла. Ветер бушевал вокруг, сбивая с ног, но тропа тянулась неумолимо. Подниматься наверх утром казалось просто, но теперь пришлось признать, что я понятия не имела, как долго шла наверх. Что было еще хуже – тропа стала разветвляться. У меня не было времени для размышлений, в каком направлении идти, поэтому я просто продолжала спускаться с горы. Спустя какое-то время я поняла, что тропа снова ведет наверх, а вокруг сгущается туман. Я злилась на себя. Почему не взяла чертов мобильный телефон? Потому что связь здесь, в Шотландии, была жуткой, ответила я на собственный вопрос. Идти обратно представлялось единственной возможностью. Я уже выбилась из сил, когда вдруг оказалась на пересечении троп. И решила, что оставлю свои вещи здесь, потому что у меня не было сил тащить их дальше. Я спрятала их за кустом в надежде найти их позже. Еду и бутылку воды я положила в рюкзак. Тропа шла дальше, огибая скалы. Я знала, что было глупо идти по ней в таком тумане. А ветер лишь усиливался.
Я колебалась, но решила идти дальше под гору. Время от времени я клала на землю камешки, чтобы отметить места, мимо которых проходила. На случай если мне придется вернуться. Из-за того что пришлось сосредоточиться на дороге, я почти забыла, как холодно мне было. Каждый шаг требовал моего безраздельного внимания. Повсюду виднелись вытоптанные тропы, но я не могла сказать, люди их вытоптали или животные, не говоря уж о том, чтобы понять, куда они вели. Пару раз я присаживалась на влажную траву, чтобы отдохнуть. Но каждый раз заставляла себя встать и идти дальше. Вскоре я совершенно потерялась. И очень надеялась, что не упаду с обрыва.
Я осторожно делала шаг за шагом, а посмотрев на часы, обнаружила, что уже половина шестого. Я почти не сомневалась, что Питер и Итан ищут меня.
Совсем вымотанная, я добралась до небольшого леса. Здесь, среди деревьев, можно было защититься от ветра. Я больше не знала, что делать. Найдет ли меня здесь кто-нибудь? Трясущимися руками я открыла бутылку воды и выпила ее. Затем съела последний сэндвич. Он был уже липким, но это не имело значения. Урчание в животе перекрывало шум ветра.
И тогда я стала ждать. Несмотря на холод, я заснула. И проснулась лишь от того, что кто-то выкрикивал мое имя. Я едва поняла, что происходит. Осторожно поднялась, но ноги не хотели меня слушаться.
– Я здесь, – прошептала я, пытаясь закричать. Рядом со мной оказался Коллам. Его глаза сверкали. Он с облегчением притянул меня к себе.
– Найти тебя было очень сложно, Эмма. Мы уже много часов тебя ищем.
Он смотрел на меня, качая головой. В его голосе слышалось настоящее беспокойство.
Я попыталась ответить, но не могла остановить дрожь.
– Мне очень жаль, я потерялась, – с трудом выдавила я, наслаждаясь теплом, исходящим от него.
– Пойдем, – сказал он. – Тебе надо поскорее в теплое место.
Я попыталась идти, но ноги казались ватными. Когда Коллам заметил, что я не в состоянии следовать за ним, он мягко поднял меня на руки. Я хотела возразить, но мне было слишком хорошо. И тем не менее мои зубы продолжали стучать.
– Так не пойдет, – сказал он спустя какое-то время себе под нос. Он опустил меня на землю и снял с себя куртку. Несмотря на мои слабые протесты, он помог мне ее надеть.
– Но тебе же тоже холодно, Коллам. Тебе самому нужна эта куртка.
Коллам тихо засмеялся.
– Эмма, если понадобится, я могу полуголым бегать по улице во время шторма и не замерзнуть. Поверь, слабый ветер не причинит мне вреда.
Когда я представила себе это, мое сердце тут же забилось чаще. Судя по всему, он заметил предательские сигналы моего тела, потому что снова засмеялся и прижал меня крепче.
– Выпендрежник, – сердито пробормотала я, пытаясь скрыть смущение.
В его теплой куртке, в его руках мне с каждой минутой становилось лучше. Некоторое время мы добирались до машины. Питер подбежал к нам.
– Коллам, ты нашел ее! Быстро садитесь в машину.
Он испугался, когда увидел мои замерзшие синие руки и фиолетовые губы. Коллам подтолкнул меня на заднее сиденье и сел рядом. Я устало прислонила голову к его груди. Питер включил обогрев, позвонил Бри и стал взволнованно бормотать что-то себе под нос.
Я была рада, что Коллам обнимал меня. Мне все еще было очень холодно. Я засунула руки под его джемпер. Когда я заметила, как он вздрогнул, я хотела убрать их, но он только крепче обнял меня.
– Очевидно, ты превратилась в сосульку, – смеясь, покачал он головой. – Как ты только туда забрела?
Мы доехали до дома слишком быстро. Я нехотя высвободилась из его объятий и вылезла из машины, но, пока мы шли до дома, Коллам больше нес меня.
Бри стояла у двери с красными от слез глазами.
Она тут же стала фанатично меня «размораживать». Сначала отправила отмокать в горячей ванне. Затем принесла мои штаны-джоггеры, самый толстый джемпер и теплые носки.
Для Коллама и Питера она заварила большой чайник чая, и я слышала, как она попросила их собрать дров для камина.
Я почувствовала облегчение и радость, что я дома, и опустилась в ванну. При мысли, что я могла провести эту ночь в лесу, даже в теплой ванне я покрылась холодным потом. Но теперь в тепле было так хорошо. Вдруг я услышала голос Итана, раздающийся из коридора. Амели забежала в ванную комнату в куртке и обуви, наклонилась и крепко меня обняла.
– Эмма, ты представить себе не можешь, как мы за тебя переживали. Я так боялась, что ты могла упасть со скалы.
Она, все еще не веря в произошедшее, качала головой.
– То, что Коллам нашел тебя, – невероятно. Выходи, мы все ждем тебя в гостиной.
Я неохотно выбралась из теплой ванны, надела согревающие вещи, которые принесла Бри, и высушила влажные волосы феном. Затем я собрала их в хвост и вышла в гостиную. Уже в коридоре я слышала взволнованные голоса. Вдруг все это стало мне ужасно неприятно, я с трудом могла представить, что бы случилось, если бы со мной действительно что-то произошло.
Я смущенно зашла в комнату. Хотелось провалиться сквозь землю, но никто не смотрел на меня с упреком, в каждом взгляде я видела лишь беспокойство. Бри встала и потянула меня к камину. Она усадила меня на диван рядом с Колламом. Тот вручил мне чашку горячего чая. Огонь в камине по одну сторону и тепло Коллама по другую вскоре заставили мои щеки пылать. Мне захотелось надеть что-нибудь полегче, но я ни при каких обстоятельствах не хотела покидать своего места рядом с Колламом.
– Эмма, куда ты ушла? – спросил доктор Эриксон, пришедший вместе с Итаном.
– С утра, когда я шла по тропинке, было так красиво, что я не смотрела на дорогу, и уж тем более на время.
Я пожала плечами.
– Когда стало холоднее и поднялся ветер, я пошла обратно тем же путем, по крайней мере мне так казалось. Но, судя по всему, я ошиблась.
Коллам утешительно приобнял меня. Я прижалась к нему и в то же мгновение заметила напряженное лицо доктора Эриксона.
– Повезло, что Коллам тебя нашел, – медленно сказал он. – Мы уже думали сдаться и позвать полицию. То, что он вообще пошел искать тебя туда, просто чудо. Ты на самом деле была слишком далеко от той самой тропы…
Все посмотрели на Коллама, но он, кажется, вовсе этого не заметил.
– Никто не знает остров так хорошо, как он, просто удивительно, как он находит дорогу обратно во время наших походов. Погода в горах может меняться стремительно. Было ошибкой с нашей стороны позволить тебе идти одной, – Питер покачал головой. – В будущем пойдешь туда только вместе со мной.
– Или со мной, – незаметно для всех прошептал Коллам мне на ухо.
Раздался звонок в дверь, и я подумала, кто еще меня ищет. Это была Софи, она стояла у двери с большой кастрюлей супа. И только сейчас я заметила, как сильно проголодалась.
С большим трудом мы все уместились за кухонным столом. Коллам не отходил от меня ни на шаг.
Бри и Амели быстро накрыли стол, пока Софи разогревала суп и резала свежий хлеб. Когда я встала, чтобы помочь остальным, Коллам потянул меня обратно.
– Сегодня я не позволю тебе отойти от меня ни на шаг, – сказал он. – Кто знает, что еще может с тобой произойти, – он покачал головой, пытаясь подавить смех.
Я с возмущением заметила, как они с Питером обменялись ироничными взглядами. Питер явно не мог так хорошо себя контролировать и начал тихо хихикать.
Я обиженно скрестила руки на груди.
Еда была потрясающе вкусной, а после того, как Бри словно из ниоткуда достала шоколадный торт, вечер стал просто идеальным. К счастью, все решили больше не говорить о моих приключениях, поэтому разговор за столом показался мне куда интереснее, чем в гостиной.
– Теперь мне нужен виски, – застонал Итан после ужина, с вызовом смотря на доктора Эриксона. Тот поцеловал Софи в щеку и пошел в гостиную вслед за Итаном. Питер скользнул вслед за ними, а мы остались убирать хаос на кухне. Коллам убирал со стола вместе со мной. Он, судя по всему, был решительно настроен не спускать с меня глаз.
– Можешь спокойно идти к мужчинам, – заметила я.
– У тебя нет шансов, я останусь с тобой. Вдруг ты случайно упадешь в раковину!
– Очень смешно.
Он улыбнулся, зная, что я не могу долго злиться на него, когда он смотрел на меня так.
Мы пили эспрессо у камина в гостиной. Но я уже была не в состоянии вести беседы. Мои веки опускались.
Коллам с беспокойством посмотрел на меня и приобнял рукой. Я прижалась к его груди и заснула.
Я даже не заметила, как он отнес меня в кровать и накрыл одеялом. Я проснулась лишь тогда, когда его губы коснулись моего лба. Голубые глаза Коллама оказались совсем близко.
– До завтра, – тихо сказал он, пристально меня разглядывая. – И больше без глупостей, – его губы растянулись в неотразимой улыбке.

Глава 9

Следующий день начался с боли: горло и голова невыносимо болели. Бри позвонила терапевту, который пообещал прийти в обед. Затем дала мне таблетку аспирина.
– Все будет хорошо, Эмма, – пыталась она утешить меня. – Могло быть гораздо хуже. Не говоря о том, что ты могла упасть или сломать себе что-нибудь, – она покинула комнату, качая головой.
Я зарылась лицом в подушку и попыталась снова заснуть. И вдруг в моей голове возникла ужасная мысль. Бри ни в коем случае не позволит мне в таком состоянии провести занятие с Колламом. Мысль, что я не увижу его сегодня вечером и не проведу время с ним наедине, была для меня больнее, чем стук, раздающийся в голове. Надо встать и пойти на свежий воздух, тогда головные боли сразу пройдут. Я осторожно села на кровать. Хоть и пыталась двигаться как можно медленнее, у меня перед глазами потемнело. Я со стоном улеглась обратно. Встать с кровати было не лучшей идеей. Я прикусила губу. Надо еще раз попробовать. Медленно, как только могла, я выпрямила спину и села, облокачиваясь на спинку кровати. Я спустила ноги на пол, но что-то явно пошло не так. Слишком поздно поняла, что ноги меня подвели, и упала. Удар о твердый деревянный пол оказался болезненным. Когда я пришла в себя, то все еще лежала на полу, но под моей головой находилась подушка. Амели и Бри стояли на коленях рядом и с ужасом смотрели на меня.
– Эмма, все в порядке? – спросила Амели. Я попыталась кивнуть, но голова была готова взорваться от боли.
– Как думаешь, сможешь встать и снова лечь в кровать?
Я облизнула пересохшие губы. Бри подала стакан воды, и я жадно его осушила.
– Что случилось? – спросила я.
– Ты упала в обморок. Мы услышали глухой звук и решили тебя проведать, – ответила Бри.
Объединенными силами они смогли уложить меня на кровать. Сегодня я больше с места не сдвинусь, решено.
– Я попрошу доктора Брента, чтобы он пришел как можно скорее. Может, это что-то серьезное, – сказала Бри, покидая комнату.
– Мне пора в школу, – посмотрела на меня Амели. – Не двигайся, слышишь? В нормальных условиях я бы позавидовала, что ты не идешь в школу, но… – она замешкалась, – ты выглядишь и вправду нехорошо.
– Скажешь, пожалуйста, Колламу, что я заболела и мы не сможем с ним сегодня позаниматься? Пусть даже не пытается идти сюда и навещать меня. Пообещай, что ты отговоришь его, если он собирается. Он ни в коем случае не должен увидеть меня такой.
Амели кивнула.
– Прекрасно понимаю, о чем ты. Не беспокойся, я что-нибудь придумаю.
Не успела она выйти из комнаты, как мои глаза закрылись и я заснула. И только когда Бри осторожно потрясла мое плечо, снова проснулась.
– Эмма, просыпайся, пожалуйста. Доктор Брент пришел, и он хотел бы тебя осмотреть.
Я с трудом открыла глаза. Доктору Бренту было максимум тридцать с небольшим, но он выглядел крайне профессионально. Он осмотрел меня, а потом нахмурил лоб и посмотрел на меня.
– В качестве сувенира с прогулки ты принесла воспаление легких. С этим шутки плохи, слышишь? Я выпишу тебе антибиотики, к тому же ты должна соблюдать постельный режим. Из дома выходить запрещено.
Я покорно кивнула. Наказание имеет место быть, подумала я.
– Как долго? – спросила я, пока он убирал стетоскоп в сумку.
– Зависит от твоего состояния. Думаю, худшие симптомы пройдут через две недели.
Две недели! Это же целая вечность. Можно выбросить из головы мысли о первом соревновании. Мистер Фоллен будет не в восторге.
– Важно, чтобы ты окончательно выздоровела. Но с Бри ты в хороших руках, – он ободряюще улыбнулся и покинул комнату.
У Бри появилась огромная энергия, чтобы выходить меня, и от одной ее активности я вскоре устала. Сначала она принесла мне тарелку нарезанных фруктов, затем стакан свежевыжатого апельсинового сока. Она постоянно взбивала мою подушку и поправляла покрывала. Позже она пришла с миской горячего бульона. Измученная ее заботой, я притворилась спящей и надеялась, что Амели вскоре придет домой. Правда, как всегда, когда чего-то нетерпеливо ждешь, время тянется с черепашьей скоростью.
Когда я проснулась в следующий раз, в комнате было темно. Я нащупала прикроватную лампу. Из-за двери раздавались голоса. Значит, еще не ночь. Я осторожно повернула голову. Боли были уже не такими сильными, как утром. Я уселась на кровати и потянулась за халатом. Мне надо было попасть в туалет. Очень медленно, чтобы снова не упасть в обморок, я шла в ванную комнату. Я умылась и почистила зубы. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Это не могла быть я! Если обычно я казалась бледной, то сейчас была белой, словно стена. Под глазами виднелись темные круги, а губы от холода потрескались и стали кроваво-красного цвета. Я открыла шкафчик в поисках мази, когда в ванную комнату зашла Амели.
– Значит, мне не послышалось. Как ты себя чувствуешь? – она оценивающе посмотрела на меня, но любезно воздержалась от комментариев по поводу моего внешнего вида.
– Не уверена, но кажется, сейчас мне лучше, чем с утра. Мне очень нужна мазь, чтобы помазать губы, – на меня снова накатило ощущение, что у меня больше нет ног, и я резко опустилась на край ванны.
Амели, испугавшись, помогла мне встать.
– Пойдем, я отведу тебя в кровать, а потом спрошу у мамы о мази.
Через пару минут она вернулась с мазью и присела на край кровати. Она смотрела, как я мазала губы.
– Надо поставить колокольчик у кровати, чтобы ты могла звонить, когда тебе что-то нужно, – ухмыльнулась она.
Я проигнорировала это замечание.
– Не хочешь узнать, что сказал Коллам?
Я попыталась сделать равнодушный вид, но мне это не удалось. И Амели в любом случае не могла молчать. Так что я узнаю каждую деталь.
– В общем, он был обеспокоен. Разумеется, хотел прийти вечером. Я задействовала весь свой дар убеждения, чтобы отговорить его, – она окинула меня оценивающим взглядом. – Эмма, ты ничего от меня не скрываешь? Скажи уже, вы что, встречаетесь, но никому не хотите об этом говорить? Ну же, я никому вас не выдам!
– Амели, поверь, если бы это было так, ты бы первой об этом узнала.
– Обещаешь? – она взяла мою руку.
– Честно-пречестно, – мы одновременно рассмеялись.
Спустя несколько минут в комнату пришла Бри. Она принесла антибиотики и немного еды. К собственному удивлению, я заметила, что проголодалась. Это было хорошим знаком, возможно, мне на выздоровление потребуется меньше двух недель.
Амели осталась со мной.
– Что мне сказать ему, когда он спросит, когда можно к тебе прийти?
– Думаю, через день или два я снова буду похожа на человека. Как думаешь? – я неуверенно посмотрела на нее.
– Не думаю, что Колламу есть дело до того, как ты выглядишь. Он просто хочет убедиться, что у тебя все хорошо. В этом вопросе он не такой, как другие парни. Я скажу ему, что он может прийти в четверг вечером. К этому времени мы точно тебя выходим. С маминой опекой никто не останется в кровати дольше, чем необходимо. Если ты, конечно, не хочешь задохнуться от ее заботы, – она скорчила рожицу и вышла из комнаты.
Я засмеялась в одеяло. Как же она была права.
Я закуталась теплее и погасила свет. Вторник, среда и четверг, и тогда я снова его увижу. Чуть больше шестидесяти часов. То есть надо поспать еще три раза.
Чтобы сократить ожидание, я попросила Амели одолжить книг у Софи. Когда передо мной оказалась целая стопка, я не могла решить, с чего начать. «Разум и чувства» я читала уже много раз. Так что решила почитать «Непобежденные» Фолкнера, но утонуть в этой книге мне не удалось. Бабочки в животе совершили со мной то, что еще никому никогда не удавалось: я не могла сосредоточиться на строчках. Мысли уносили меня куда-то, и я пыталась вспомнить каждое слово, которое говорил Коллам. Я снова и снова возвращалась в начало, но спустя пару строк уже не помнила, о чем читала. Возможно, дело было в книге.
Я отчаянно перебрала стопку книг. Там был «Властелин колец», его я тоже читала. И наконец я кое-что нашла. Я слышала о книге «Убить пересмешника», но не читала. Я надела халат и пошла в гостиную. Бри зажгла камин. Усевшись на диван, я накрылась шерстяным пледом и начала читать.
Книга оказалась замечательной, и мне наконец удалось отвлечься. Я читала весь вечер и утро следующего дня.
Утром в четверг я осталась дома одна. Мне было гораздо лучше, чем в понедельник. Я лежала в кровати, уставившись в потолок и думая, придет ли Коллам после школы вместе с Амели и Питером. Мне становилось все беспокойнее. Но по крайней мере я уже не выглядела так ужасно, как раньше. Губы зажили, а раны на руках благодаря заботе Бри почти не были заметны. И тем не менее я чувствовала, как при дыхании мои легкие болели, а головные боли еще не ушли окончательно.
В полдень я поднялась с кровати и съела тарелку хлопьев. Затем начала убираться в комнате, но не слишком активно: я все-таки болела. Я открыла окно, чтобы избавиться от запаха болезни и лекарств. В конце концов я позаботилась и о себе. Под горячим душем головная боль почти исчезла. Я расчесала волосы и высушила их феном. Затем помазала мазью оставшиеся раны. Когда я посмотрела в зеркало, то почти улыбнулась. Это было не идеально, но идеальной я и так никогда не стану. Я надела свежий спортивный костюм и теплые носки и уютно устроилась у камина.
Время тянулось безжалостно медленно. Прошло, как мне показалось, еще несколько часов, прежде чем Амели вернулась домой. Я услышала, как она меня зовет. Я сонно потерла глаза, она стояла передо мной.
– Тебе обязательно так меня пугать? Я испугалась, что ты снова упала в обморок и еще и головой ударилась, – с упреком сказала она.
Я в замешательстве посмотрела на нее и увидела Коллама, который стоял позади и весело улыбался.
– Я решила привести твоего гостя, – обиженно проворчала Амели. – А то бы ты меня весь вечер о нем расспрашивала.
Я сердито посмотрела на нее, мои щеки покраснели. Кажется, она не заметила моего смущения, повернулась и покинула комнату.
Коллам сел рядом и вежливо сделал вид, что не слышал последних слов Амели.
– Тебе уже лучше? – спросил он заботливо.
Я растаяла под его взглядом и кивнула. Он осторожно провел пальцем по моим потрескавшимся губам.
– Сильно болят?
– Уже нет, – я замерла.
Амели зашла в комнату, прерывая наше уединение.
– Не хотите пройти в кухню? Мама испекла пирог.
Коллам вопросительно посмотрел на меня. Я бы с большей радостью осталась с ним наедине. Но я нехотя встала с дивана, и мы пошли на кухню. Питер и близняшки уже сидели там и болтали без остановки, так что мы и словом друг с другом обменяться не могли. Когда спустя два часа я провожала его до двери, он обнял меня и поцеловал мои волосы.
– Можно снова прийти к тебе на выходных? Может, мы сможем посидеть с тобой в саду. Я был бы не против побыть с тобой наедине.
– Завтра ты, наверное, не можешь? – я не могла скрыть тоску в голосе.
Он смотрел на меня с улыбкой, кажется, целую вечность.
– Мы не должны переусердствовать. Тебе все-таки еще нужно выздороветь.
– Ладно, тогда в субботу, – я постаралась быть разумной. Он еще раз провел пальцем по моим губам на прощание.

Как и обещал, Коллам стоял перед моей дверью в субботу вечером. Я из окна видела, как он идет по тропинке к нашему дому. И открыла ему дверь с сияющей улыбкой.
– Как ты себя сегодня чувствуешь? – его глаза сверкали небесно-голубым цветом.
– Так хорошо, что Бри даже разрешила мне гулять в саду.
Я потащила его в дальнюю часть сада, потому что не очень хотела делить его со всей семьей. Погода стояла прекрасная, не слишком холодно и не слишком жарко. Легкий ветерок дул с моря, донося до нас запах соленой воды и теплого песка.
Мы уселись на лавочку, на которой я уже сидела с книгой этим утром. Коллам заботливо укутал меня в теплый плед и взял в руки книгу, которую я оставила здесь.
– «Убить пересмешника». Тебе она нравится?
– Неплохая. Читал ее? – спросила я.
– Хм, уже прошло много времени с тех пор, как я ее прочитал. Мне она показалась достаточно хорошей.
– А почему?
– Этот Аттикус – храбрый человек. Он защищается, потому что не терпит несправедливости, хотя множество людей думают иначе. Кажется, он с самого начала знал, что он не сможет победить. Что у него нет ни единого шанса.
Коллам задумчиво посмотрел вдаль. Чайки кружили над морем, и хотя они были лишь маленькими точками на горизонте, их крики доносились до нас по ясному воздуху.
– Ты думаешь, что он даже не надеялся?
– Возможно, и надеялся, но мне кажется, он хотел показать своим детям, что нужно бороться за свои убеждения, даже если изменить ничего нельзя.
– Это все же хорошее начало, тебе не кажется?
– Вероятно, но даже сегодня подобное могло произойти где угодно. Всегда есть люди, которые осуждают других лишь потому, что они другие и чужие.
Мне показалось или я услышала горечь в его голосе, когда он произносил эти слова?
– Давай немного прогуляемся, – попросила его.
– Достаточно ли у тебя сил? – он скептически посмотрел на меня.
– Думаю, да. В крайнем случае ты сможешь отнести меня обратно на руках, – насмешливо ответила я.
– Я бы с радостью это сделал.
Мои щеки в то же мгновение покраснели, и я смущенно отвела взгляд.
После нашей прогулки, которую я перенесла очень хорошо, мы пошли на кухню к Бри. После этой недели, во время которой я в основном питалась бульоном, у меня вдруг появился сильный аппетит.
Изголодавшись, я набросилась на шоколадный торт, который Бри испекла, и выпила большую чашку горячего шоколада.
– Ешь медленно, – заметил Коллам. – А то тебя стошнит, – предупредил он.
Питер присоединился к нам, и я поняла, что мне придется весь оставшийся вечер делить Коллама с ним. После ужина я проводила его до двери. Всякий раз, когда я хотела с ним попрощаться, мне сложно было его отпускать.
Он поцеловал меня в щеку.
– Доброй ночи, – прошептал он мне.

Еще две недели прошло, прежде чем я почувствовала себя достаточно здоровой, чтобы снова пойти в школу. Больше всего я ждала встреч с Колламом на той поляне в лесу: мне хотелось поскорее остаться с ним вдвоем.

Глава 10

После игры на гитаре Коллам всегда провожал меня до дома. Все выходные, хотя нет, уже с вечера понедельника я начинала ждать этих занятий. Мы вместе играли на гитаре, а иногда я брала с собой принадлежности для рисования, которые Питер, к счастью, нашел, и рисовала озеро или Коллама.
Он постоянно спрашивал меня, что я думаю о тех или иных вещах, что я читаю, какую слушаю музыку и что меня больше всего радует. Его интерес ко мне был неиссякаем. В основном, кажется, Коллама интересовало, что я планировала делать, когда окончу школу. Однако на этот вопрос я ответить не могла, потому что не думала об этом. Моя потребность в переменах была надолго удовлетворена. Я не хотела думать, что мне придется жить в другом месте и знакомиться с новыми людьми. Меня гораздо больше интересовало, что собирался делать он, ведь Коллам оканчивал школу на год раньше меня. Уедет ли он отсюда? Было сложно представить жизнь на острове без него. Но он неохотно говорил о себе, какие бы изощренные вопросы я ему ни задавала. Он только улыбался и качал головой.
Но что-то точно изменилось. С момента моей болезни Коллам стал более отстраненным. Он не казался недружелюбным, но я чувствовала, что он больше не хотел допускать физической близости между нами. Я не осмеливалась спрашивать его об этом, но это заставляло меня чувствовать себя все более неуверенно. Я пыталась не подавать виду, но не знала, удавалось ли мне это. Что мне вообще об этом думать?
Иногда, когда мы сидели на траве, желание протянуть к нему руку одолевало меня. Но я не осмеливалась. Однажды я даже попыталась, но он убрал свою руку. Это было невыносимо, мне хотелось поговорить с ним об этом. Но с чего начать? Я не знала, что сделала не так. Может, слишком много себе нафантазировала и на самом деле я не нравлюсь ему так же сильно, как он мне?
Переменчивая погода на острове и людей тоже делала непостоянными.
– Коллам, – начала я, когда мы шли домой. – Что с тобой случилось? Почему ты такой… отстраненный? – я замерла и заметила, что мой голос дрожит от волнения.
– Я говорил тебе, что это неразумно с нашей стороны, – напомнил он хриплым голосом. Он знал, к чему я веду. И ускорил шаг, так что мне пришлось приложить усилия, чтобы не отставать от него.
– Я думала, это относится к танцам, – вызывающе ответила я.
– Думаешь, я боялся, что наступлю тебе на ногу? – в его голосе слышалась ирония, но напряжения нельзя было не заметить.
Честно сказать, я ни о чем не думала в тот момент, а просто таяла под его взглядом. Но этого я ему сказать не могла.
– Так будет лучше, поверь. Я люблю с тобой встречаться, мне нравится, как мы проводим время вместе, – он остановился, посмотрел на меня и погладил по щеке своими мягкими и изящными пальцами. Моя кожа запульсировала под прикосновениями, по которым я так скучала. – Дальше этого не зайдет, прости меня. Знаю, что обнадежил тебя, и это было неправильно с моей стороны. Мне очень жаль, но для тебя так будет лучше.
– Ты не хочешь меня, – тихо сказала я себе под нос, опуская взгляд на ботинки.
Он нежно убрал упавшую мне на лоб прядь за ухо и отрицательно покачал головой.
– Неправда, и уверен, что ты и сама это знаешь.
Теперь я была еще больше сбита с толку, потому что понимала лишь одно: он не хотел быть со мной. По крайней мере, не так сильно, как я. Я отчаянно пыталась подавить слезы. Почему он так все усложняет? Теперь он опережал меня на несколько шагов. Оставались жалкие сто метров до дома. И вдруг он повернулся и обнял меня.
– Я бы тоже этого хотел, больше всего остального, поверь мне.
Я прижалась к его груди, обвив руки вокруг талии, вдыхая его аромат солнца, соли и песка и не желая больше никогда его отпускать. Мы стояли так, крепко обнявшись, и он гладил меня по спине. Мое сердце бешено колотилось. Когда он держал меня в объятиях, я чувствовала, что он хочет быть рядом со мной не меньше, чем я с ним. Я подняла голову и посмотрела в его необъяснимо сияющие голубые глаза. Его губы были лишь в паре сантиметров от моих.
– А ну быстро отпусти ее! – услышала я вдруг крик Итана. – Исчезни отсюда и больше никогда здесь не появляйся. Держись подальше от моей семьи. Я не позволю таким, как ты, вновь причинить нам страдания!
Итан, должно быть, ждал нас, он просто кипел от злости. Я еще его таким не видела. Он бежал к нам и бросал эти полные ненависти слова. Я была напугана и ничего не понимала. Волшебство между нами мгновенно испарилось.
Итан оттащил меня от Коллама, который, слыша эти слова, побледнел.
– Исчезни! – снова крикнул Итан, таща меня к дому. Я растерянно смотрела на Коллама. Его умоляющий взгляд будто хотел что-то мне сказать. Но затем он повернулся и ушел. Итан тащил меня за собой. Я высвободилась из его хватки и закричала:
– Что это такое? Ты что, сошел с ума? У тебя нет на это права. Он ничего не сделал. Амели же можно встречаться с Эйданом.
Казалось, будто злость покинула Итана, как только мы зашли в дом.
– Так будет лучше, поверь. Я не могу тебе этого объяснить, ты должна мне доверять. Он тебе не подходит, – отрезал он.
Он повернулся и пошел к Бри, которая замерла у кухонной двери. Питер, Амели и близняшки вышли из своих комнат и, ничего не понимая, смотрели на отца. Очевидно, таким они его тоже еще не видели.
– Итан, – Бри пыталась успокоить его. – Что такое, что произошло? Эмма, что сделал Коллам, скажи мне?
Я лишь беспомощно пожала плечами. Коллам никогда меня и пальцем бы не тронул. Итан все испортил. Я ничего не понимала, как и остальные.
– Итан, ты должен все нам объяснить, – сказала Бри уже громче. – Так не пойдет. Эмма должна знать, почему ты запрещаешь ей дружить с Колламом. Он хороший парень, он делает ее счастливой. Разве ты не желаешь ей счастья? – она потрясла его руку.
Он рассеянно посмотрел на нее. Он выглядел пугающе. Его лицо стало совершенно серого цвета.
– Я не могу этого объяснить. Просто хочу, чтобы вы держались от него подальше. Все.
Он повернулся и ушел в спальню.
– Что случилось? – спросила у меня Амели, а остальные ждали ответа. Но у меня его не было. Я лишь пожала плечами, ушла в комнату и упала на кровать. Как же несправедливо. Я решила, что покину эту комнату, лишь когда Итан извинится. Мой гнев разгорался. Он не может вот так забрать у меня Коллама. Я в нем нуждалась.
Бри зашла и села на край кровати. Я повернулась к стене, но она не уходила.
– Знаю, что тебе было непросто здесь прижиться, – сказала она тихо. Она нервно теребила край одеяла. – Но поверь, Итан хочет для тебя только лучшего. Он не говорит об этом, но он всегда скучал по твоей матери. Они были очень близки детьми. Не знаю, почему она уехала отсюда. Я так радовалась, когда Бренда была беременна тобой. Вы с Амели должны были расти здесь вместе. Мы еще учились в Эдинбурге и приезжали сюда на каникулы. На Рождество перед твоим рождением мы видели твою мать в последний раз. Тогда произошло что-то плохое.
Я повернулась и посмотрела на Бри. Казалось, будто она смотрит куда-то вдаль.
– Я давно не думала об этом, – она удивленно покачала головой. – Но знаю точно, Итан не станет делать ничего, что причинит тебе боль.
Когда я ничего не ответила, она вышла из комнаты.
– Эмма, ты спишь? – Услышала я посреди ночи тихий голос Бри из-за двери. Я встала с кровати. И она позвала меня на кухню.
– Итан хочет с тобой поговорить, – объяснила она.
Он сидел за столом и крутил кружку в руках.
– Эмма, – нерешительно сказал он. – Я хочу извиниться, я наверняка, с твоей точки зрения, отреагировал на ситуацию слишком остро. Я был так расстроен, когда доктор Эриксон рассказал мне обо всем. Никогда не позволил бы вам проводить время вместе, если бы уже тогда это знал… Я должен был помешать… – он поднял глаза и посмотрел мне в лицо.
– Ты говоришь загадками, – резко ответила я.
– Знаю… это все для меня ужасно нелегко. В это сложно поверить, боюсь, ты не сможешь понять. Я и сам не понимаю, – он вздохнул. – Присядь сюда ко мне. Я должен рассказать тебе кое-что о твоей матери.
Я нерешительно села за стол.
– Ты знаешь, что мы с твоей матерью выросли в этом доме. Мы были здесь очень счастливы, – его взгляд будто скользнул в прошлое, и он задумчиво улыбнулся. – Бренда была самой красивой девушкой в городе. Она могла быть с любым. И тогда этот парень приехал к Эриксонам. У него было очень странное имя – Арес. Он был необычайно красив. Она влюбилась в него. Мы очень редко виделись в то время, потому что я жил с Бри и Питером в Эдинбурге, но… всякий раз, когда я видел ее, она сияла и изо дня в день становилась все красивее, – его голос вдруг замер. – И тогда он ушел. Просто так, не сказав ни слова на прощание. Она оказалась сломлена. Но она все же хотела тебя родить. Мы никогда не видели его больше, а Бренда больше не была прежней. После твоего рождения она уехала в Штаты и никогда не возвращалась. Наши родители остались убиты горем, но все же как-то все поняли. Явно лучше, чем я.
Я молча слушала.
– Не было никого, кто хоть что-то для нее значил, – тихо сказала я.
– Да… это на нее похоже. Она слишком сильно его любила.
– И при чем здесь Коллам? Я все еще тебя не понимаю, – сказала я.
Сначала он молчал, но потом я поняла, что он мучается над каким-то решением.
– Эмма, он сделает тебя несчастной. Я говорю абсолютно серьезно. Держись от него подальше, иначе я отправлю тебя обратно в Штаты. Я ожидаю, что ты послушаешься.
Итан выглядел настроенным очень решительно. Я сидела за столом и не могла пошевелиться.
– Там ты хотя бы будешь в безопасности, – с этими словами он вышел из кухни и оставил нас с Бри еще более взволнованными, чем прежде.
Что я могла думать? Сбитая с толку, я пошла в свою комнату и легла на кровать. Я и не пыталась заснуть. Но чем дольше я размышляла обо всем, тем больше запутывалась. Моя мать и ее потерянная любовь. Коллам, который не мог быть со мной или же не хотел. Завтра я должна встретиться с ним. Хочу получить ответы на свои вопросы.
Итана не было дома, когда я вошла на кухню следующим утром. Я молча съела хлопья и пошла к машине с Амели.
– Что отец рассказал тебе сегодня ночью? – спросила она, не успели мы сесть. Я честно пересказала ей разговор. Но Амели тоже не видела никакой связи с тем, что случилось.
Когда мы оказались на территории школы, я стала искать Коллама, но нигде его не видела. Если он сегодня не пришел, я пойду в дом священника.
Меня не очень удивило, что его не было в школе.
– Амели, мне надо к Колламу. Ты сможешь придумать какую-нибудь отговорку для родителей? – спросила я после школы, когда мы вместе шли к машине. Она ободряюще посмотрела на меня. Я не хотела заставлять ее лгать отцу, но выбора не было.
– Ну конечно! – ответила она уверенно и уехала.
Я пошла к дому священника, кутаясь в тонкую куртку. Постучалась в дверь и отступила на шаг. Некоторое время я думала, не стоит ли уйти, как вдруг услышала шаги. Мое сердце стало бешено колотиться и ушло в пятки. Я бы с радостью убежала отсюда.
В это мгновение дверь открылась, передо мной стояла Софи.
– Эмма, – сказала она, – заходи, – она с серьезным видом потащила меня в дом. – Ты хочешь к Колламу?
Я кивнула.
– Не пойми меня неправильно, Эмма, но не знаю, действительно ли это хорошая идея.
А с ней-то что случилось? Это что, всемирный заговор против меня?
– Я должна поговорить с ним, Софи. Я хочу лишь понять, что произошло. Может, ты можешь мне объяснить? Итан ни с того ни с сего вдруг вышел из себя. Он сказал, что поговорил с доктором Эриксоном, а после запретил мне видеться с Колламом.
– Ах, дитя мое. Все так сложно. Ладно. Я разрешу тебе еще раз с ним поговорить. Только один-единственный раз, слышишь?
Я кивнула.
– Коллам в своей комнате. Ему с утра нехорошо. Поднимайся по лестнице, вторая комната слева. Ты не ошибешься.
Я медленно последовала по описанному пути. И остановилась перед его комнатой, ноги дрожали, а смелость покинула меня. Я слышала тихую музыку: он играл на гитаре. Это была песня, которую мы вчера играли вместе. Я прислонилась лбом к двери и слушала, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Затем постучалась. Музыка прервалась.
Прошло несколько секунд.
– Заходи, – крикнул он, и мне показалось, он знал, что за дверью стояла я. Я открыла дверь и остановилась. Он сидел на кровати с гитарой на коленях.
– Прости, пожалуйста, я не хотела тебя беспокоить, – пробормотала я. Как и всегда, когда я волновалась, мои руки беспокойно дергались, я не знала, что делать с ними, поэтому засунула в карманы.
– Заходи и присаживайся.
Он поднялся с кровати и поставил гитару в угол. Комната была большой. Посередине под скатом крыши расположилась широкая кровать, покрытая сине-бежевым покрывалом. Здесь было много книжных полок, на которых стояли кучи книг и дисков. У стены рядом с кроватью висела моя картина. Коллам сел на стул рядом с письменным столом как можно дальше от меня. От близости вчерашнего дня не осталось и следа. Я не знала, с чего и начать, и он не облегчал мне задачу. Я подошла к окну и повернулась к нему спиной. Говорить казалось проще, когда он не гипнотизировал меня своими голубыми глазами. Я собралась с силами, сделала глубокий вдох и хотела начать, как вдруг он грубо сказал:
– Что случилось, Эмма, ты же вчера отчетливо слышала все от Итана. Тебе нельзя сюда приходить. Лучше, чтобы ты держалась от меня подальше.
– Почему ты так говоришь? – ответила я. Я окончательно разозлилась. – Думаешь, позволю так с собой обращаться? Я не маленький ребенок. И хочу объяснений. Почему Итан запрещает нам быть вместе? Почему ты то рядом, то отстраняешься? Ты должен сказать, что происходит и что все это значит.
Он вздохнул. Я вдруг почувствовала себя очень слабой и упала на кровать.
– Пожалуйста, – прошептала я. – Объясни мне все. Я просто хочу знать правду.
Коллам повернулся на стуле так, чтобы смотреть в окно. Он ничего не говорил, а я наблюдала за ним. Он был, очевидно, зол. Но это делало его лишь прекраснее. Он раздраженно убрал растрепанные волосы со лба и стиснул зубы. Его скулы еще резче очертились, а руки, лежащие на подлокотниках, сжались в кулаки. В фильме героиня бы бросилась к своему принцу в объятия. Но здесь не Голливуд. Он все еще не отвечал и лишь смотрел в окно. Через несколько минут молчания я уже не могла выдерживать, поэтому встала, пытаясь решить, оставаться или уходить. Смирившись, я повернулась к двери.
– Подожди, пожалуйста. Давай пойдем в лес, там никто нам не помешает.
Он надел куртку, и мы спустились по лестнице. Он открыл дверь и молча вышел на улицу. Я с трудом пыталась успевать за ним и спустя некоторое время едва дышала.
– Ты не мог бы, пожалуйста, идти медленнее? – задыхалась я. Он нетерпеливо обернулся, но все же замедлил шаг. Все его движения выражали неодобрение, и я думала, было ли хорошей идеей пойти с ним.
Мы сидели на берегу маленького пруда. Уже смеркалось, времени у нас оставалось немного. Итан наверняка начнет поиски, если я не вернусь домой вовремя. Я надеялась, что его не окажется дома, когда я вернусь.
Коллам молчал.
– Ты не хочешь все объяснить? – начала я, чтобы прервать молчание. – Это бы сделало вещи намного проще.
– Для меня все не так просто. Сомневаюсь, что ты поймешь… что ты сможешь понять, почему я так себя веду. Я потеряю тебя, и мне страшно, что это дается мне так сложно, – нерешительно сказал он.
От этого признания у меня перехватило дыхание, и я повернулась к нему. Он взглянул на меня, и в его глазах я и вправду увидела страх. Я осторожно протянула руку к нему. И почувствовала знакомые электрические импульсы.
– Все так плохо? – прошептала я.
Он взял меня за руку, притянул ее к лицу и положил на щеку. Его кожа была такой мягкой. Я молчала и ждала.
– Еще хуже, – и снова бесконечное молчание. Потом он вздохнул и сдался.
– Я и не знаю, с чего начать. Хотел бы, чтобы ты все поняла, чтобы все знала и у меня больше не было бы от тебя тайн. Но, с другой стороны, гораздо лучше для тебя ничего не знать.
Я не понимала, о чем он говорит.
– Я не тот, кем кажусь тебе, не тот, кого ты во мне видишь, – сказал он так тихо и медленно, что я с трудом разбирала его слова.
– Что? – я пыталась сохранять спокойствие.
– Позволь мне, пожалуйста, все рассказать, хотя это тяжело.
Я замолчала. Он не смотрел на меня, когда продолжал свой рассказ.
– Ты знаешь, что я не купаюсь в озерах и море. Но не по той же причине, что ты. Я не боюсь воды и глубины. Напротив, это моя стихия. Мой народ живет в воде. Но, пока я с людьми, я могу возвращаться в воду лишь в ночь полнолуния.
Мне показалось, что я слышу что-то не то, потому что я абсолютно не понимала, о чем он говорит.
– Я не хотел в тебя влюбляться. Я пытался оставаться на расстоянии, держаться от тебя подальше. Но недостаточно силен для этого. Я с самого начала знал, что это не закончится ничем хорошим.
Мое сердце начало бешено колотиться, но я не перебивала его. Он влюблен в меня.
– Я не такой, как ты, поэтому мы не можем оставаться вместе: это слишком опасно для тебя. И однажды мне придется уйти навсегда.
Я взяла его за руку и заставила посмотреть на меня.
– Коллам, ты о чем? Что значит «не такой, как ты»?
Плохое предчувствие охватило меня. Что-то здесь неправильно, совсем неправильно.
– Пожалуйста, – умоляюще проговорил он. – Не усложняй все еще сильнее.
Я замерла от страха, тяжело дыша. Он обнял меня одной рукой и притянул к себе.
– Шотландцы называют наш народ шелликотами, – прошептал он мне на ухо, зарываясь лицом в мои волосы. Его внезапная близость ошеломила меня. Сердце безумно колотилось.
– У нас много имен. Мы называем себя водяными.
Шелликоты? Я хотела спросить его, но вдруг во мне заговорили воспоминания. Костер, леса, озера и истории мамы. Как часто она рассказывала мне о шелликотах, о древнем эльфийском роде. Водяные, которые в полнолуние выходят на сушу, чтобы танцевать. Согласно легендам, они живут во дворцах на дне шотландских озер. В ночи, которые они проводят на суше, они заманивают девственниц из окрестных деревень на берег и утаскивают с собой.
– Они прекрасны,  – слышала я голос мамы в своих мыслях, – их кожа сияет серебром в свете луны. Их волосы вьются до самых плеч, а в их глазах отражается озеро. 
Я любила эти истории, но они также пугали. Речь всегда шла о неразделенной любви и горе. Когда я была ребенком, понимала лишь половину, но это были те самые сказки, рассказывая которые, мама плакала без причины.
Я испуганно вздрогнула. Я не представляла, что сказать, поэтому медленно высвободилась из его объятий. Он попытался меня удержать.
– Но ты выглядишь как человек. И на ощупь как человек, – бормотала я.
Нет, это не так, в этот момент с моих глаз словно спала пелена, и я знала, что он говорит правду. На ощупь он был совсем не таким, как любой человек, которого я когда-либо касалась. Все в нем казалось более ярким и сияющим. И я поняла, с первого момента нашей встречи я чувствовала, что не такая, как он.
Он смотрел настороженно. Медленно приходило осознание, о чем говорил Итан, до меня доходил смысл историй матери.
Прекрасные водяные, которые соблазняли девственниц и зачинали с ними детей, а потом топили этих женщин или оставляли умирать от горя. То, что по вечерам у костра я слушала как жуткие легенды, было ужасной реальностью. Полный абсурд. Мне стало страшно.
Красота озера куда-то исчезла. И вдруг я увидела лишь темные тени деревьев, приближающиеся ко мне в сумерках. Все это было правдой. Я не могла мыслить ясно. Что он со мной сделает? Почему привел к воде? Я захотела уйти.
Я встала и посмотрела в его глаза, которые вдруг сделались необычно яркими. Он подошел, но я отшатнулась от него, и он остановился.
– Тебе не нужно бояться меня, Эмма, – его голос звучал грустно. – Все, что ты услышала, – сказал он, – ты не должна никому об этом рассказывать. Ты обязана мне это пообещать. Это важно, понимаешь? – он умоляюще посмотрел на меня. – Опасно знать это.
Я кивнула. Он протянул руки, словно хотел меня удержать. Но я отошла на несколько шагов, повернулась и побежала. Я должна уйти отсюда, оставить его.
Бри стояла в коридоре, когда я ворвалась в дом. Она потянула меня на диван, обняла и замолчала. Мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Но она не отпускала меня и качала в руках, словно маленького ребенка.
– Тебе лучше? – спросила она с беспокойством, когда мои слезы высохли.
Я шмыгнула носом и кивнула.
– Я сделаю тебе горячий шоколад.
При мысли о чем-то таком простом и успокаивающем я улыбнулась. И благодарно посмотрела ей вслед, когда она пошла на кухню.
– Пойду займусь домашним заданием, – сказала я, допив шоколад.
– Ты была у Коллама? Хочешь поговорить об этом?
– Нет, лучше не надо. Но можешь сообщить Итану, что я буду придерживаться его правил.
Я села за письменный стол и включила лампу. Что же теперь делать? Последние два дня выдались слишком трудными. Я включила музыку и открыла окно. Мне было так больно. Я уже скучала по нему. Стоило бояться его, когда я узнала, кто он такой. Что он такое. Но как я могла бояться его? Он никогда не причинял мне вреда. Наоборот, если не считать грубого поведения в самом начале, он всегда был заботливым.
Что делать? Как поступить правильно? Сейчас мне так нужна была мама. В последние недели я думала о ней редко. Какой бы совет она дала?
Чем дольше я думала об этом, тем меньше сомневалась. Я знала, что бы она посоветовала. Буду держаться от него подальше. Чтобы не пострадать так, как пострадала она. Какой одинокой она была! И почему она никогда мне об этом не рассказывала? Я знала, что дальше будет сложно. Но когда-нибудь надо это пережить. По крайней мере, я надеялась, что смогу. Говорят же, что время лечит. Правда, с мамой это не сработало.
Я упала на кровать и бесшумно закричала в подушку от боли. А потом я зарыдала.

Глава 11

За неделю до каникул Коллам не появлялся ни в школе, ни на тренировках по плаванию. Это было невыносимо. Я хотела хотя бы видеть его. Мне так его не хватало. Казалось невозможным продолжать жизнь без него. Я не могла его бояться, как бы ни старалась.
Я решила зайти в магазин Софи. Мне нужно было знать, где он. Я молилась, чтобы он не уехал навсегда. Когда я вошла в магазин, зазвенел колокольчик и Софи, в темно-красном платье, вышла мне навстречу. Когда она увидела меня, то молча обняла. Мне и говорить ничего не пришлось.
– Так будет лучше, Эмма. Понимаю, для тебя это, должно быть, ужасно сложно. Он уехал на несколько дней.
Мое сердце на мгновение остановилось.
– Когда он вернется после каникул, – мое сердце снова стало биться, причем в два раза чаще, чем обычно, – будет уже не так тяжело. Хорошо, что вы не будете видеться некоторое время. Ты молода, ты переживешь это и снова влюбишься. Веришь или нет, твое сердце еще не раз разобьется. Так происходит всегда, когда речь идет о любви.
Она улыбнулась. Почему все думали, что эти общеизвестные факты меня успокоят? Я больше не хочу влюбляться. Я хочу Коллама.
Какое-то время я сидела у нее, слушая, как она рассказывает о своих новейших приобретениях.
На следующее утро мы выехали из дома. Итан запланировал трехнедельное путешествие по Шотландии. Все были в восторге, и лишь я грустила.
Я безрадостно собирала вещи. Мне надо постараться взять себя в руки, чтобы не испортить каникулы всем остальным. Это путешествие ведь было запланировано в основном ради меня. Я должна лучше познакомиться с Шотландией.
Итан сделал целую тайну из маршрута, которым мы поедем. Днями он прятался в своем кабинете, тщательно планируя каждую деталь. Ничего он не оставлял на волю случая. Даже Бри не знала, куда он нас повезет. Сначала мы поехали к замку Эйлен Донан. Там сделали первую остановку и посетили крепость. Добраться до нее можно было лишь по маленькому мосту.
– А ты знала, что в крепости снимали «Храброе сердце» и «Горца»? – спросила Амели.
Я потирала руки, дрожа от холода. В тени высоких серых стен было прохладно. Мысли о средневековых казнях тоже не очень-то меня согревали. Обычно я больше интересуюсь древними постройками, но сегодня я была не в том настроении. После полудня мы поехали дальше по проселочным дорогам. Я подозревала, что мы направляемся в Эдинбург. Вокруг простирались потрясающе красивые горные пейзажи. Близняшки заснули, а Питер и Амели в этот раз даже не ссорились. Поэтому никто не беспокоил меня, и я могла углубиться в размышления. Мне надо убедиться, что я принимаю правильное решение. Я снова попыталась вспомнить рассказы мамы о шелликотах. Все это было так давно. Может, стоит снова поговорить о Колламе с Итаном? Кто знает, что еще он может мне рассказать. Немного поразмыслив, я все же отказалась от этой идеи. Лучше всего больше вообще не упоминать Коллама. Я же не хочу вызвать еще один приступ ярости у Итана. Надо самостоятельно выяснить все, что я хочу знать. Наверняка в путешествии подвернется такая возможность.
Вскоре я поняла, что не угадала нашу следующую цель: Итан вез нас не в Эдинбург. Вместо этого мы остановились в Форт-Уильяме и взяли велосипеды напрокат.
– Следующие пару дней мы не будем сидеть в машине: мы поедем на велосипедах в Инвернесс, – сказал нам Итан с сияющей улыбкой. Ханна и Эмбер возликовали, а Бри, когда узнала, что речь идет о дороге в более чем сто километров, недовольно застонала. Итан ободряюще улыбнулся.
– Да ладно тебе, немного движения пойдет на пользу каждому из нас.
Меня все устраивало, ведь это могло меня отвлечь.
Хорошая погода, к счастью, продлилась и следующие дни. Повсюду цвели красные и фиолетовые флоксы. Выглядело это очень красиво. Наш маршрут проходил по тихим проселочным дорогам и лесам мимо Лох-Лохи и Лох-Несса. Мое настроение становилось лучше день ото дня, что было не в последнюю очередь связано с попытками Амели и Питера меня подбодрить. Я не хотела, чтобы они старались напрасно, поэтому решила, что хотя бы на день могу отложить мысли о Колламе и сосредоточиться на нашем путешествии. По ночам, однако, воспоминания возвращались ко мне. Мы ночевали в хостелах, что делало путешествие еще более интересным, ведь по вечерам там всегда что-то происходило, и я не могла остаться со своими мыслями наедине.
Спустя три дня мы, мучаясь болями в руках и ногах, но в хорошем настроении прибыли в Инвернесс.
– Мы останемся здесь на два дня и отдохнем.
Было прекрасно снова оказаться в большом городе. После того как отнесли сумки в отель и приняли душ, мы погрузились в городскую суету.
– Не забудьте вернуться к озеру сегодня вечером, нас ждет концерт! – крикнула Бри нам вслед. Мы с Амели весь день провели в магазинах и кафе.
Уставшие, мы с наступлением темноты вернулись к берегу Лох-Несса. И упали на покрывала, которые принесли Бри и Итан, а потом вместе с Питером распаковали бутылки колы и сэндвичи. Под темным звездным небом я чувствовала себя феноменально. Мы сидели на берегу озера и задумчиво слушали шотландскую музыку. В других обстоятельствах этот вечер показался бы мне идеальным. Но моя жизнь, кажется, больше не могла быть идеальной.

– Мне нужно купить книг в дорогу, – между делом сказала я во время завтрака. – Я бы хотела зайти в книжный магазин.
– Но вы же вчера весь день ходили по магазинам! – устало пробормотал Итан.
Бри смерила его вызывающим взглядом.
– Ладно. Нас никто не гонит, – сказал он, вздыхая. – Но после полудня я хочу отправиться дальше.
Нашу машину доставили до Инвернесса, чтобы нам не пришлось ехать в Форт-Уильям обратно на велосипедах.
У Амели не было желания исследовать со мной книжные магазины города, так что я, к счастью, осталась одна, и мне не пришлось посвящать ее в свои планы. Прошло некоторое время, прежде чем я смогла найти библиотеку. Там я углубилась в изучение различных книг о шотландских легендах, надеясь найти подробное описание шелликотов. К сожалению, меня ждало разочарование. Кроме пары сказок о гоблинах и эльфах, я ничего не нашла.
На мой вопрос библиотекарь ответила:
– В Эдинбурге есть большой отдел шотландских легенд и сказаний. В городе жил профессор истории, который скрупулезно собрал все, что мог найти по этой теме. Когда он ушел на пенсию, он пожертвовал свою коллекцию библиотеке.
Я поблагодарила ее и даже догадалась, о каком профессоре она говорила.
Прежде чем мы отправились в Эдинбург, Итан настоял, чтобы завезти нас на поле боя в Каллодене. Его очень интересовали распри между англичанами и шотландцами. Он рассказывал о Колумбане, который в шестом веке приехал в Шотландию и, согласно легенде, построил здесь монастырь. Итан в красках поведал нам о нападениях и разгромах, которые устраивали здесь викинги. Особенно подробно он рассказывал о последней попытке Стюартов вернуть престол. Пятеро путешественников только закатывали глаза, когда я смотрела на них в поисках помощи.
– Эмма, тебе стоит знать, что последняя битва произошла здесь, в Каллодене. – Мы терпеливо шли вслед за ним по полю боя. Он в деталях описал битву, пытаясь заразить нас своим энтузиазмом. – После того как Карл Эдвард Стюарт, которого называли Красавчик принц Чарли, проиграл битву, ему удалось уплыть на лодке на остров Скай при помощи островитянки Флоры МакДональд. Флора нарядила его как свою служанку. Только представьте, как он выглядел, наверное, это было смешно. Оттуда он позже смог отправиться во Францию. Позже он скончался в Риме.
– Об этом даже есть песня, достаточно известная, – прервала Бри его речь. – Называется «Лодка на остров Скай».
Итан внезапно запел:
– «Плыви, лодка-красавица, как птичка на крыльях. Вперед! Матросы плачут, доставь парня, рожденного королем, на Скай!»
Амели уставилась на него и толкнула в бок.
– Папа, соберись! Не хватало еще, чтобы тебя кто-то услышал!
Мы с Бри с трудом сдерживали смех, а Итан с возмущением посмотрел на нее.
Незаметно начался моросящий дождь, и мы медленно, но верно промокали. Все выдохнули с облегчением, когда Итан решил прервать экскурсию. Мы быстро побежали в центр посетителей. Амели и Ханна так долго умоляли Итана пойти в кафе, что вскоре он согласился оплатить чай, пироги и мороженое. После этого мы поехали дальше в Эдинбург. Я не могла дождаться, когда окажусь там. В шотландской национальной библиотеке я надеялась найти ответы на свои вопросы.
Итан снял для нас комнаты в маленькой гостинице. Когда мы позвонили в дверь, нам открыла хрупкая седовласая женщина.
– Так прекрасно, когда в гости приезжает такая большая семья! – пропела она, ведя нас по крутой лестнице. – Обычно в августе все наши комнаты заняты, но когда доктор Эриксон позвонил и спросил, есть ли у меня свободные, я, конечно, постаралась сделать все, чтобы вы смогли у нас остановиться.
Я прислушалась. Значит, миссис Уоллес была знакома с доктором Эриксоном?
– Расскажите, как дела у него и Софи. Он жил здесь, когда читал лекции в Эдинбурге. Об этом вы наверняка и сами знаете.
Миссис Уоллес открыла дверь в нашу комнату и пошла в следующую с Итаном и Бри.
Амели бросилась на одну из кроватей, накрытую ярким лоскутным покрывалом.
– Разве это не рай? – воскликнула она. Она повернулась и посмотрела на меня. – Город переполнен людьми. На эдинбургский фестиваль каждый год приезжают два миллиона туристов. Ты можешь представить себе такую кучу народу?
Два миллиона – это действительно довольно много, подумала я. В Вашингтоне примерно шестьсот тысяч жителей. Для Амели, которая провела всю жизнь на острове Скай, это, должно быть, невообразимое число.
– Что будем делать сегодня вечером? – я присела на ее кровать.
– Пока отец не потащит нас обратно в глушь, мы должны насладиться каждым моментом жизни в цивилизации, – сказала Амели и потянулась за сумкой. – Пойдем. Скажем маме, что хотим немного осмотреться.
Как и ожидалось, со стороны Итана сразу же последовали возражения.
– Девочки уже достаточно взрослые, чтобы гулять самостоятельно, – сказала Бри, сидя рядом с Итаном в гостиной, которой могли пользоваться гости, с дымящейся чашкой чая и книгой в руках.
Очевидно, она сегодня не собиралась бродить по переполненному туристами городу.
– Ну ладно, – пробормотал Итан. – Но не позже одиннадцати вернитесь в гостиницу, и без глупостей, милые леди.
– Ну что ты, папа, – Амели поцеловала Итана в щеку и помахала Бри и Питеру на прощание.
Мы оказались на улице. Было еще светло, но сумерки уже подбирались к городу. Амели расцвела в своей стихии.
– Пойдем к крепости, в старом городе наверняка происходит самое интересное.
Мы прошли мимо молодых людей, которые по старой шотландской традиции покрасили половину лица синим и играли на волынках в килтах, обнаженные по грудь. Я не знала, куда смотреть: улицы были полны художников, которые демонстрировали свое мастерство.
– Ты только посмотри! – толкнула меня Амели. Я наблюдала за пантомимой лицедея. – Там впереди случайно не Коллам?
Я испуганно оглянулась. И правда, он стоял в толпе вместе с доктором Эриксоном.
Амели потащила меня вслед за ними.
– Амели, ты что делаешь? Отпусти меня! – ругалась я.
– Давай хотя бы скажем «привет», мы ведь встретили знакомых среди этой суеты. Может, они выпьют с нами по пиву.
– Я не пью пиво! – сердито ответила я.
Амели закатила глаза.
– Я думала, ты будешь рада видеть его снова, – грубо ответила она, упираясь руками в бока. – Ты все-таки должна мне все объяснить, или ты думала, я никогда не спрошу, что произошло и почему отец не хочет, чтобы вы встречались? Я была готова поспорить, что Коллам нравился ему больше Эйдана.
– Значит, ты ошиблась.
Она повернулась, вглядываясь в толпу.
– Ну вот, они ушли! – она посмотрела на меня с упреком. Я выдохнула. Надо подумать, что ответить Амели, когда она снова начнет меня расспрашивать. Но сейчас меня больше беспокоил другой вопрос. Что Коллам и доктор Эриксон делали в Эдинбурге? Почему они не остановились в той же гостинице, что и мы? Наверное, не хотели, чтобы мы с ними столкнулись.
На следующее утро мне с трудом удалось отвязаться от семьи. Расспрашивая прохожих, я добралась до Шотландской национальной библиотеки. Оказавшись на месте, я сразу же выяснила, где находится отдел шотландских легенд. Я шла через бесконечную череду комнат. В библиотеке хранилось семь миллионов книг, отсортированных по бесчисленным полкам.
Собрание шотландских легенд и сказаний располагалось в нескольких маленьких комнатах. Рядом с входной дверью в первую комнату висела латунная табличка.
«В знак благоговения и признания перед нашими шотландскими предками – основана профессором доктором Эриксоном, остров Скай».
Я медленно шла от одного ряда к другому. Удивительно, сколько книг по этой теме существовало. Как много ученых занимались изучением легенд. Здесь были и оригинальные издания, выпущенные сотни лет назад, которые хранились в закрытых стеклянных витринах. Было невероятно рассматривать подробные рисунки мифических существ, которые в них изображались. Многие из этих книг были написаны на латыни и наверняка привезены из шотландских монастырей. Некоторые были написаны на галльском. К сожалению, я не знала ни латыни, ни галльского, поэтому мне пришлось довольствоваться англоязычной литературой. Я осмотрелась и заметила, что в соседней комнате устроены места, где можно воспользоваться компьютером. Я копалась в электронном каталоге библиотеки, но не могла найти коллекцию доктора Эриксона. Молодая библиотекарша проходила мимо.
– Извините, а вы не могли бы сказать, где я могу найти каталог этой коллекции?
– Каталог для этой коллекции еще пока не создан. Вам придется обходиться учетными карточками, – виновато ответила она.
Я застонала. Этого еще не хватало. И как найти то, что мне нужно? Но я на самом деле и сама не знала, что мне нужно. Женщина подвела меня к металлическому шкафу высотой в человеческий рост.
– Доктор Эриксон прекрасно все отсортировал. Уверена, вы быстро найдете то, что вам нужно, – с этими словами она исчезла между книжными рядами.
Я вытащила первый ящик, находившийся на уровне моей груди. Большая «Л» смотрела на меня. Я медленно перебирала карточки одну за другой. Почти все книги в этом ящике относились к Лох-Нессу и легенде о Несси. Я засунула ящик обратно в шкаф. Следующий был подписан буквами «М» и «Н», так я доставала ящики, пока не дошла до «Ш». Я вытащила весь ящик, села за свободный стол и начала листать. Сначала шла информация о морских чудищах, дальше следовали шелки.
Вот и оно! На карточке значилось «Легенда о шелликотах». «Правда шотландских преданий о шелликотах. Существуют ли они на самом деле?» Далее следовала целая куча заголовков по теме. Я с любопытством продолжала листать, встречая упоминания сирен, сприганов, сильф. Странные названия. Что люди только не выдумают. Я сердито покачала головой. Но поймала себя на мысли, что мне стоило уже понять – это не выдумки.
Я вернулась назад и записала названия книг, которые показались мне наиболее интересными. Затем подошла к полкам и попыталась сориентироваться. Я быстро нашла первую книгу и начала медленно ее листать. Автор потратил много времени, чтобы собрать все абсурдные истории о шелликотах, которые ходили среди народа. Особенно смешными были изображения шелликотов, которые он сам нарисовал. Я вернулась к первой странице. Книга опубликована в 1853 году. Я поставила ее обратно на полку и стала искать следующую. Эта книга оказалась интереснее. Женщина, о которой писалось в книге, утверждала, что действительно встретила шелликота. Согласно ее описанию, это был красивый молодой мужчина с длинными серебряными волосами. Он пытался заманить ее в воду в ночь полнолуния. Ее спасло лишь то, что ее брат неожиданно оказался поблизости. К сожалению, он видел лишь серебристый свет на поверхности озера, поэтому не мог дополнить описания, данного сестрой. После этой ночи она часто возвращалась к озеру, но шелликот больше никогда ей не показывался. Так как никто ей не поверил, она впала в безумие.
Работа была опубликована в 1920 году врачом несчастной женщины после ее смерти. На самом деле это была научно-популярная книга о галлюцинациях, но врач записал каждую деталь из рассказов своей пациентки. Мне представлялось загадкой, как доктор Эриксон вообще обнаружил эту книгу. Должно быть, ему потребовались десятилетия, чтобы собрать все это. Но, к сожалению, эта информация ничего мне не давала. Я вздохнула и поставила книгу обратно на полку. Если бы я только знала, что мне надо искать. У меня не было времени, чтобы просмотреть все книги. Для основательного поиска мне потребовалось бы несколько дней.
Я медленно шла мимо полки, посвященной шелликотам. Снова и снова доставала книги, названия которых казались мне многообещающими. Пролистав пару страниц, однако, я раздраженно ставила их на место.
Под конец я задумалась, не начать ли мне с самого начала. Я не проверила так много книг. Но поможет ли это хоть как-то? Все легенды похожи друг на друга. Шелликоты описывались как злые водяные духи, охотящиеся за молодыми женщинами.
Одна книга все же привлекла мое внимание. Ее обложка когда-то была синей, но по прошествии времени истерлась и посерела. Она странно блестела. Ткань переплета была обработана чем-то. «Гврагедд Аннвн» – так звучало ломающее язык название книги. Я открыла первую страницу.
Гврагедд Аннвн были водяными духами, жившими исключительно в уэльских озерах. 
Я читала дальше.
Женщинам Гврагедд Аннвн разрешено брать в мужья смертных мужчин. 
Мило. Из текста следовало, что существовали люди, которые видели дворцы этого народа. Они, судя по всему, побывали там на дне и вернулись, чтобы рассказать об этом. Согласно легенде, раньше разрешалось посещать царство Гврагедд Аннвн через проход в скале. Но только некоторые осмеливались сделать это. Они оказывались в потрясающем саду и могли оставаться там столько, сколько хотели. Сад был полон сочных фруктов, цветов, там звучала красивая музыка и происходили многие другие чудеса. Существовало единственное условие: нельзя было брать с собой ничего назад в человеческий мир.
Однажды молодой мужчина взял с собой из сада цветок в человеческий мир. В то мгновение, когда он покинул царство, цветок растворился в воздухе, а сам мужчина упал без сознания. С тех пор врата в царство Гврагедд Аннвн закрылись навсегда. 
По легенде, Гврагедд Аннвн были очень старым эльфийским родом. Мужчины обладали большой красотой, носили белые бороды. Я захихикала, представив Коллама с бородой. Ночью этот народ выходил на сушу, чтобы танцевать. Большинство встреч с ними происходили в Уэльсе, но были также случаи в Англии, Скандинавии и Франции: там, судя по всему, тоже существовали потомки этого эльфийского рода. Возможно, и в Шотландии они есть, думала я. Шелликоты тоже были эльфами и тоже танцевали у озер по ночам.
Здесь я встретила первое упоминание, что шелликоты не всегда жестоки. Если, конечно, Гврагедд Аннвн действительно являлись шелликотами, которых валлийцы просто иначе называли. Я решила, что стоит отксерокопировать самую важную информацию и отправилась на поиски библиотекаря, чтобы спросить у нее о ксероксе. И вдруг услышала шаги, тяжелые шаги. Я удивленно подняла глаза. Голоса, которые я слышала, показались знакомыми. Я забежала в один из книжных рядов. Доктор Эриксон и Коллам прошли мимо, увлеченные разговором. Голоса и шаги затихли. Они ушли в следующую комнату. Почему я от них пряталась? Мы находились в публичной библиотеке. Я так сильно прижалась к полке, что вдруг почувствовала себя идиоткой. Меня охватило любопытство. Что им было нужно здесь? Я нерешительно сжала книгу в руках. Стоит ли пойти на поиски ксерокса или же отправиться в соседнюю комнату и посмотреть, что там происходит? Любопытство взяло верх. Я на цыпочках пошла дальше и осторожно выглянула за угол. Теперь я слышала их голоса более отчетливо. Они искали книгу. Я тихо подобралась ближе.
– Уверен, она должна стоять где-то здесь, – услышала я голос доктора Эриксона.
Можно ли рискнуть и подойти еще поближе? Я пряталась позади них.
– Я специально поставил ее к книгам о шелликотах.
Теперь голос звучал так отчетливо, что я испугалась. Только бы они не подошли к моему ряду, молилась я. Ситуация казалась весьма неловкой.
– Я хотел выяснить, были ли вы с Гврагедд Аннвн потомками одного рода.
– Мог просто спросить, – услышала я Коллама. От звучания его голоса по коже побежали мурашки. Я так давно его не слышала.
Я замерла, чтобы не пропустить ни слова.
– Я уже много лет не думал об этом, – говорил доктор Эриксон.
– Валлийцы всегда называли наш народ Гврагедд Аннвн. Наши кланы ничем друг от друга не отличались, – ответил Коллам. Я крепче прижала книгу.
– Значит, книга доказывает, что вы и люди… – голос доктора Эриксона звучал торжествующе. В это мгновение перед моим носом книгу с полки вытащили, и я увидела голубые глаза Коллама.
От испуга я отшатнулась и уронила книгу. Краем глаза я заметила, что она упала под полку. А я так быстро, как только могла, выбежала из комнаты. Найти выход оказалось непросто. Когда я наконец выбралась на улицу, то прислонилась к стене, глотая ртом воздух.
Я была так напугана и не понимала, что делала. Пошел ли он за мной? Я поспешила оставить библиотеку позади и исчезнуть в толпе.
Я злилась, что потеряла книгу, и надеялась, они ее найдут. Что доктор Эриксон хотел с ней сделать? Должно быть, она попала к нему много лет назад. Но мои знания ни на каплю не увеличились, скорее наоборот.
Следующие дни в Эдинбурге мы занимались активностями, которые Итан для нас запланировал. Концерты, выставки – не представлялось возможным еще раз проскользнуть в библиотеку.
А потом мы поехали обратно в глушь, как говорила Амели. Мне казалось приятным снова оказаться в высокогорье после дней в шумном городе. Если бы кто-то год назад сказал, что я однажды предпочту природу большому городу, я бы хорошо посмеялась.
Обратный путь шел через Раннох-Мур и долину Гленко, где в 1692 году произошло печально известное массовое убийство клана МакДональдов. Еще несколько дней мы пробыли в Форт-Уильяме, где Итан убедил Питера, Амели и меня подняться с ним на Бен-Невис. Мы с большим трудом добрались до вершины горы после шести часов, проведенных под проливным дождем.
Последние дни путешествия мы провели на Лох-Мари. Разбили палатки в тени старых сосен. Мы с Амели собирали дрова, чтобы запастись на ближайшие три дня. Итан и Питер пробовали свои силы в рыбалке, а Бри и близняшки убирали наши запасы в палатки.
Итану и Питеру повезло, и они поймали несколько скумбрий. И ужин был спасен.
Звездное небо, словно блестящая ткань, раскинулось над озером. Миллионы звезд бросали на нас свет. Рыба на огне пахла восхитительно. После еды Итан извлек из своего, казалось бы, неисчерпаемого запаса шотландских легенд сказание о Лох-Мари.
– Раньше на одном из островов было поселение. Там можно найти надгробие, которое называется могилой влюбленных. Согласно легенде, дочь короля Ирландии жила на этом острове со своим учителем и воином. Она влюбилась в одного принца, и они поклялись друг другу в вечной верности. Воин смотрел на эту любовь с подозрением, так как сам был влюблен в принцессу. Однажды он подкараулил принца и вызвал его на поединок. Но принц одержал победу, и воин бежал с острова. Спустя некоторое время король послал за своей дочерью. Она вместе с учителем отправилась в путь.
Из-за тоски по возлюбленной принц договорился с учителем, чтобы они поскорее вернулись. Учитель должен был подать знак с берега, и тогда принц бы знал, что с принцессой все в порядке.
Воин подслушал разговор учителя и принца и послал принцу сообщение о смерти принцессы. Молодой человек убил себя своим же кинжалом. Когда принцесса вскоре вернулась и узнала о смерти возлюбленного, она обыскала весь остров в поисках воина, но злодея найти не удалось. Принцесса совершила самоубийство, и влюбленных положили в одну могилу.
Когда Итан закончил историю, царила гробовая тишина. В темноте нельзя было разглядеть острова на озере, как бы я ни старалась. Бри стала сморкаться, а Итан со смехом заключил ее в объятия. Я тоже была готова разрыдаться. Неужели Итан не мог рассказать ничего повеселее?
– Очень веселая история, пап, – прервала молчание Амели. – Шекспир с тобой и рядом не стоял.
Последовавший за этим смех разогнал мрачное настроение.
– Уже поздно, – сказала Бри, смотря на Ханну и Эмбер, которые заснули в обнимку у огня. – Пора расходиться.
Итан и Питер отнесли близняшек в их палатку. Следующие дни мы провели, купаясь в озере, залитом ярким солнечным светом, рыбача и читая. Все это очень умиротворяло. Мы неохотно собрали вещи и поехали домой. Скоро начнется школа, и Итан настаивал, чтобы мы подготовились к своим новым курсам.

Глава 12

Впервый день школы мы решили отправиться туда пешком. Погода стояла слишком хорошая, чтобы ехать на машине. Коллам выходил из дома священника как раз в тот момент, когда мы шли мимо. Питер помахал ему.
– Первый день нашего последнего года, – весело поприветствовал его Питер.
– Питер, Амели… Эмма, – его голос пронзил мое сердце. Я смогла лишь кивнуть в ответ. Питер и Амели, кажется, не заметили, как я вдруг затихла.
– Где ты был на каникулах, Коллам? – спросила Амели.
– У родственников в Уэльсе, ничего особенного.
Я подняла на него глаза, уверенная, что он лгал. Он старался не смотреть на меня, но я заметила его непроницаемый холодный взгляд.
Амели продолжала болтать, рассказывая о нашей поездке и походах, а также о визите в Эдинбург.
– Скажи хоть что-нибудь, Эмма, было круто, не так ли? – толкнула меня она.
– Да, было круто, – односложно ответила я.
Амели со вздохом отвернулась и продолжила общаться с парнями.
– Нам показалось, что мы видели тебя в Эдинбурге, – сказала Амели.
Коллам лишь пожал плечами.
В школьном дворе со всех сторон до нас доносились громкие «привет». Джейми подбежала и бросилась нам в объятия. На первом уроке ученики двух старших классов собрались в кафетерии. Все взволнованно общались друг с другом. Когда Итан зашел внутрь, разговоры медленно утихли.
– Всем привет! – громко крикнул Итан. – Как вы знаете, в этом году, как и всегда, мы устраиваем школьную поездку двух старших классов.
Гул голосов стал громче, кто-то хлопал в ладоши. Амели уже рассказывала мне об этом.
– В этом году мы запланировали поездку в Инвернесс. Рядом с Лох-Нессом есть кемпинг. В субботу рано утром мы отправимся туда на автобусах. Нам нужен список людей, которые могут взять с собой палатки, надувные матрасы и спальные мешки. В кабинете секретаря вы сможете найти список и записать туда, у кого что есть. Не хочу, чтобы кому-то из вас пришлось спать под открытым небом. Чтобы не возникало вопросов: те, кто в субботу вечером хочет уехать в город, вместо того чтобы сидеть с нами у костра, должны принести разрешение от родителей.
Некоторые парни возликовали.
Днем в кафетерии я искала Амели. Она сидела с Питером за столом, где как раз еще остались свободные места. Я пробралась к ним со своим подносом. Брайан и Джейми сидели за соседним столом: очевидно, во время каникул произошло что-то, о чем мне не было известно. Они болтали, держались за руки и не обращали на нас внимания. Прежде чем я успела дойти до стола, услышала, как Питер кричит:
– Коллам, иди сюда, садись к нам!
Было уже поздно поворачивать и идти назад, Амели меня уже заметила. Я поставила поднос на стол и села.
Мое сердце начало бешено колотиться. Я чувствовала себя так, будто проглотила камень. Я смотрела в тарелку, когда услышала, как ножки стула скребут по полу. Запах Коллама окружил меня. Я не могла проглотить ни кусочка. И осторожно посмотрела на него.
Он не удостоил меня и взглядом. Разумеется, а чего я еще ожидала? Правда, его пальцы, сжимающие вилку, стали неестественно белыми. Ему неприятно сидеть рядом со мной. Эта мысль привела меня в ярость. Хотя какое право я имела злиться, стоило радоваться, что он меня игнорирует.
То, что Брайан и Джейми за соседним столом влюбленно перешептывались и держались за руки, не помогло мне. Амели и Питер ничего не замечали и обсуждали предстоящую поездку. Я выдохнула, когда прозвенел звонок и Коллам вскочил с места. Напряжение между нами, казалось, можно потрогать рукой. Я пошла на биологию вместе с Амели.
– Ты какая-то бледная, – сказала она.
– Это из-за Коллама, – ответила я. Я с несчастным видом посмотрела на нее и рассердилась, что призналась в этом.
– Ты не забыла его, я права? Ты с самого утра ведешь себя странно.
Я покачала головой.
– Почему ты все каникулы ничего не говорила? – она посмотрела на меня с упреком. Но мистер Баркли зашел в класс, и по его лицу было понятно, что он не собирается терпеть разговоров и перешептываний. С ним шутки плохи. Амели придется потерпеть до перемены, а у меня появлялась возможность придумать идиотскую отговорку, чтобы объяснить, почему я все каникулы не говорила о том, как сильно скучала по Колламу.
Первые школьные дни оказались более напряженными, чем я ожидала, а время перед выходными пролетело так быстро, что у меня даже на раздумья времени не оставалось. Последние уроки пятницы проходили. Я была рада, когда наконец села в машину к Амели и мы поехали домой. Вечер мы провели, занимаясь сборами перед путешествием. Мне это казалось непостижимым, но Амели не устала весь вечер собирать рюкзак.
– Не могу решить, – жаловалась она. Выбор подходящего купальника представлялся ей делом государственной важности.
– Амели, ты же не войдешь в это ледяное озеро!
Я посмотрела на нее, и она смогла прочесть мои мысли. Я решила, что она сошла с ума.
Вместо ответа она, смеясь, бросила в меня крошечной вещью, которую называла своим бикини. Я схватилась за голову в притворном отчаянии и вышла из комнаты. Господи, думала я, мы едем на два дня в кемпинг, а не на Карибы на три недели.
Себе в рюкзак я положила спортивный костюм, в котором буду спать, две пары джинсов, две футболки и толстый джемпер. Вещи для купания я с собой не брала.
Мы с Амели будем спать в одной палатке. Питер добился, что ему не придется спать в одной палатке с Итаном.
– Папа, достаточно уже, что ты директор, я не хочу во время школьной поездки еще и в одной палатке с тобой спать!
Мы с Бри и Амели с трудом подавляли смех, и Итан хоть и возмутился, но все же сдался. В субботу я проснулась раньше обычного. У меня еще достаточно времени: снаружи только начало рассветать. День обещал быть прекрасным. Я посильнее завернулась в одеяло и закрыла глаза. Я сразу же погрузилась в свою любимую мечту: мы с Колламом стояли у дома. Он обнимал меня и нежно целовал в губы. В мечтах я могла представлять, что все это реальность. Когда солнце осветило теплыми лучами мою комнату, я встала с постели и пошла в ванную. Амели чистила зубы и пританцовывала в такт музыке, доносящейся из радиоприемника.
– Эй ты, соня, поторопись! – заявила она с набитым зубной пастой ртом. Кто бы говорил!
– Я и так соберусь быстрее, чем ты! – ответила я, вставая под душ. В ближайшие два дня мне придется о нем только мечтать. Я основательно помыла голову. И все же я, как и ожидалось, оказалась на кухне и приступила к завтраку раньше, чем Амели.
Итан становился все беспокойнее и несколько раз звал ее, пока она наконец с гигантским рюкзаком наперевес не спустилась с лестницы, спотыкаясь на каждом шагу.
Итан изумленно уставился на нее.
– Амели, ты куда собралась с этой громадиной? Мы едем в кемпинг всего на два дня, если не ошибаюсь!
– Пап, я не могла решить, что брать, к тому же я не знаю, какая будет погода.
У нее не было ни единого шанса. Итан отправил ее обратно в комнату с четким указанием избавиться хотя бы от половины вещей.
– Через пять минут мы выезжаем, – строго сказал он. – Если ты не спустишься вовремя, мы поедем без тебя и ты останешься с мамой и близняшками.
Она с обиженным видом подошла к машине спустя пять минут, но ее рюкзак теперь был куда менее внушительных размеров. Мы с Питером улыбнулись друг другу: Амели не может долго обижаться. Так все и оказалось: не успели мы и в автобус сесть, как у нее снова было хорошее настроение. Я почувствовала облегчение, когда увидела, что Коллам садится в другой автобус. Он поедет с нами: мои волнения по поводу этих выходных рассеялись вмиг. На все остальное мне было плевать. Ну, почти на все. Валери принялась вешаться на него, не успел он появиться на школьном дворе.
Поездка длилась больше трех часов. Тиму удалось занять место рядом со мной. Он увивался за мной всю неделю. Его постоянное присутствие начинало становиться неприятным. Надо бы провести границы, но я не знала как.
Мы проводили время, рассказывая о каникулах, и я пыталась игнорировать Тима. Когда мы вышли из автобуса, Лох-Несс предстал перед нами во всей красе: голубое прозрачное озеро сверкало в солнечном свете. Вокруг все вдруг засуетились. Мне едва удалось спокойно оглядеться и оценить великолепие пейзажа, как Амели сунула наши спальные мешки и матрасы мне в руки.
– Пойдем ставить палатку! – воскликнула она, убегая. Разумеется, наша палатка стояла рядом с палаткой Эйдана. Спустя некоторое время к нему подошел Коллам, и они начали вместе ставить палатку.
– Амели, – прошептала я, – только посмей сегодня ночью ускользнуть к Эйдану в палатку!
Она невинно посмотрела на меня.
– Эмма, почему ты обо мне такого мнения! Хотя ты только что подала мне действительно хорошую идею… – смеясь, она покачала головой и взялась за палки палатки, пока я надувала матрасы. – У тебя была бы хорошая возможность помириться с Колламом, – прошептала она мне на ухо. – Ясная ночь, звездное небо, вы вдвоем в одной палатке… – она театрально закатила глаза. Ее слова тут же заставили мои щеки покраснеть, и я не смогла скрыть этого.
– Только посмей! – сердито сказала я, прикусив губу.
– Мне же надо как-то вам помочь! – смеясь ответила она, больше не обращая внимания на меня.
После того как мы поставили палатку, Амели пошла к Эйдану. Я затащила наши вещи внутрь и попыталась успокоиться. Спустя некоторое время Итан созвал нас всех. Он хотел пойти в замок Аркарт. Руины старой крепости находились у озера. Ее часто разрушали и снова отстраивали в прошлом. Когда мы добрались до замка, мне потребовалось время, чтобы отдышаться: мы шли в достаточно быстром темпе. Учителя были полны решимости утомить нас как можно скорее. Нас было семьдесят два человека, и, насколько я понимала, Итану не хотелось проблем этой ночью.
Крепость была обустроена для туристических визитов. Из-за ее разрушенного состояния можно было посмотреть только стены, а когда мы спустились в темницу, кто-то из ребят подкараулил нас там и напугал до смерти. Амели и Джейми выбежали оттуда с криком. Потом мы залезли на оборонительную платформу восточной башни, которая казалась более безопасным местом. Вид на лес, горы и озеро компенсировал всю усталость. Когда я посмотрела вниз с башни, увидела Коллама. Рядом стояла Валери. Я прикусила губу. Одной рукой он обнял ее за плечи, а другой указывал на озеро. Я глотала ртом воздух.
Амели заметила это.
– Что Коллам там делает? Показывает Валери чудовище? – она захихикала.
Мне было не до смеха.
– Не стоит принимать это близко к сердцу, Эмма. У вас двоих просто не срослось. Такое бывает.
И что мне ответить? Она права. Я прислонилась лбом к холодной стене крепости и сделала глубокий вдох. Надо собраться и попытаться забыть его.
– С тобой все в порядке, Эмма? – раздался рядом беспокойный голос Коллама. Он осторожно взял меня за плечо, чтобы повернуть к себе. Моя кожа под его прикосновением горела. Я испуганно посмотрела на него, и он сразу меня отпустил. Как ему удалось так быстро подняться сюда? Я и не заметила, как Амели уже куда-то ушла. Я смотрела в его голубые глаза и не могла ничего сказать. Валери, стоявшая позади, насмешливо на меня смотрела.
– Да, все в порядке, – пробормотала я, протискиваясь между ними и спускаясь по лестнице.
После того как мы вернулись в кемпинг, некоторые смельчаки, или, правильнее сказать, безумцы решили искупаться в ледяном озере. Под ликующие крики зрителей они нырнули и сделали несколько движений. Но долго никто из них там находиться не смог, они быстро вылезли из воды и завернулись в полотенца. Даже Амели залезла в воду, правда, зашла недалеко: вода доходила ей только до бедер. У меня от одного вида по коже мурашки побежали. Чуть позже стали готовить ужин. Предполагалось, что это будет мясо на гриле, но все обернулось большой проблемой. Наконец мы сошлись на том, что девушки подготовят мясо, хлеб и картофель, а парни будут все жарить. Некоторые пошли собирать дрова, чтобы мы позже смогли разжечь костер. Мы с Джейми заворачивали гору картофеля в фольгу. Тим подошел и предложил помочь. К моему огорчению, Джейми тут же сунула ему в руки мешок картошки, и он сел рядом, расположившись, на мой взгляд, слишком близко ко мне. На его попытки завязать диалог я отвечала односложно. Позже мы зажгли костер. Когда угли нагрелись, мы положили в них картофель. Я с тоской вспоминала походы с мамой. Я села у костра и пыталась сдержать слезы, наворачивающиеся на глаза. Когда я наконец взяла себя в руки, сделала глубокий вдох и огляделась в поисках Амели. Коллам стоял у одного из грилей и смотрел на меня. Я не могла понять выражения в его глазах, но это был не гнев и не злоба. Он выглядел расстроенным.
– Эмма, следи за костром, – прервал нас Тим. Долгий поход заставил меня проголодаться, и я наслаждалась, сидя у костра и разворачивая из фольги картофель, чтобы посыпать его солью и полить маслом, а затем съесть.
На десерт у нас были маршмеллоу. Питер и несколько парней наточили длинных веток, чтобы у каждого была такая. Я любила эти сладкие, теплые и клейкие штуки. Наступило необычное спокойствие, когда все следили, чтобы вовремя вытащить маршмеллоу из костра.
Итан воспользовался этим моментом тишины и начал свой рассказ:
– Я не могу упустить возможности рассказать вам кое-что о легенде этого озера.
Народ застонал, но Итана это не остановило.
– Я знаю, я знаю. Уверен, что большинство из вас уже были здесь со своими родителями или уже знают эти истории. И тем не менее никому не навредит услышать старые легенды еще раз.
Он ненадолго замолчал и посмотрел на всех, чтобы убедиться, что его внимательно слушали.
– Легенда о Несси начинается со встречи с чудовищем в 565 году. Тогда святой Колумбан спас жизнь одному из своих последователей, который находился в озере. Чудовище уже убило одного человека и пыталось сожрать и других. Святой заставил его обратиться в бегство, начертив в воздухе крест и произнеся священные слова. Какие именно это были слова, история умалчивает.
Пока Итан рассказывал, было тихо, и только дерево потрескивало в костре. Когда он ненадолго замолчал, некоторые девочки захихикали. Он строго на них посмотрел. Я решила оглядеться, как вдруг увидела яркие глаза Коллама по другую сторону костра. С усилием мне удалось отвести взгляд. Еще несколько минут потребовалось, чтобы восстановить нить рассказа Итана.
– Прошла еще примерно тысяча лет, и появились сведения о новой встрече с чудовищем. Очевидно, Колумбан тогда неплохо напугал его, – Итан улыбнулся. – Но с тех пор появлялись все новые сообщения о странных явлениях в озере и вокруг него. Есть знаменитая фотография, сделанная в 1934 году. На ней якобы изображено чудовище, у которого длинная шея и маленькая голова. Позже выяснилось, что эта фотография была подделкой. Бенедиктинский священник из монастыря Форт-Август в 1971 году стал свидетелем необычных явлений. Он сообщил, что на зеркально-гладкой поверхности озера он вдруг увидел интенсивные движения. Затем показалась черная шея, примерно в два или три метра длиной, а за ней и горб. Животное поднялось и снова опустилось в воду. После этого сообщения все больше людей приезжали на озеро. Каждый хотел быть первым, кто сделает фотографию таинственного морского чудовища. Однако на сегодняшний день никому не удалось доказать существование Несси.
Итан замолчал. Никто ничего не говорил. И вдруг Итана стали бомбардировать вопросами.
– Каким же животным может быть Несси? – спросила рыжеволосая девушка, которая ходила со мной на физкультуру, но чье имя я не знала.
– Есть разные теории, Мария, – ответил Итан. – Часто его описывают как гигантскую морскую змею. Говорят, оно похоже на давно вымерший вид динозавров, которые жили от ста восьмидесяти до семидесяти миллионов лет назад: у него длинная шея, маленькая голова и крошечные плавники.
– Если Несси действительно существует, как оно могло так долго жить? – спросил Тим.
Итан кивнул.
– Хороший вопрос. Речь не может идти об одном и том же животном: оно, должно быть, размножалось. Но если бы животных было больше, их бы наверняка видели чаще.
– Это все просто ерунда, – бросил Брайан, сидевший напротив меня в обнимку с Джейми.
– И почему же ерунда? – заинтересованно спросила Амели.
– Почему именно в Лох-Нессе должно жить одно из давно вымерших животных?
– Это не ответ на мой вопрос, – надменно ответила Амели.
– Чем бы, по-твоему, питался такой огромный зверь в таком озере, как Лох-Несс? – задал он ей встречный вопрос.
Меня удивляло, как серьезно они относились к этой теме. Это же все сказки. Хотя я и о других вещах тоже так думала. Может, и это тоже было правдой?
– Брайан прав в своем скептицизме, – вмешался Итан. – Озеро не предоставляет возможностей для выживания столь больших рептилий. Правда, из-за глубины озера невозможно выяснить это до конца, поэтому здесь можно дать волю фантазии.
– Ну, мой отец думает, что необычные рыбы вроде осетра могли быть приняты за чудовище или же плавающие в воде куски дерева, – вмешалась в разговор Джейми.
Амели презрительно выдохнула. Дебаты на тему, было чудовище мифом или правдой, разгорались. Сформировались две партии, каждая из которых защищала свою точку зрения.
– Кто-то уже слышал о шелликотах? – вдруг спросила Мария.
Я мгновенно повернулась к ней. И видела, как некоторые закивали. Большинство, правда, смотрели на нее с непониманием.
– Расскажи о них, Мария, – потребовала Амели.
Я посмотрела на Итана. Он поджал губы.
– Моя бабушка раньше всегда рассказывала мне истории о них, – продолжила Мария. – По легенде, одна из женщин в нашей семье влюбилась в такое существо и сошла с ума.
– Что это за существа? – спросила Джейми.
– Водяные, – ответил вместо Марии Итан. – Говорят, что это прекрасные и неотразимые водяные, которые заманивают девственниц в море и топят там, – продолжил он.
– Или они оставляют женщин умирать от горя неразделенной любви. Женщина, которая однажды влюбилась в шелликота, никогда больше не сможет влюбиться в человека. Она умирает из-за разбитого сердца. Согласно легенде.
– Мария бы могла рассказать поромантичнее, – надулась Амели. – Прекрасные и неотразимые – звучит хорошо.
В это мгновение мы вдруг услышали громкий шум. Он исходил от озера. Звучало это так, будто что-то вынырнуло на поверхность воды или нырнуло в глубину. Несколько девушек даже вскрикнули от ужаса. Парни вскочили с мест и побежали к озеру. Я наблюдала за всем происходящим краем глаза. Коллам тоже вскочил, но не побежал туда. Он выглядел испуганным и замер на месте. Затем повернулся и пошел в свою палатку.
Эйдан и пара ребят вытащили гитары и начали играть. Коллам больше не показывался. Я с тоской наблюдала, как влюбленные прижимались друг к другу и слушали музыку.
Треск костра, тихое бормотание и музыка усыпляли меня. Я смотрела на огонь, и глаза медленно закрывались.
На ватных ногах я поднялась с места и пошла в палатку. Не успела я и в спальный мешок залезть, как заснула. Посреди ночи я проснулась. Потерла глаза. Я правда слышала чей-то крик или это сон? В палатке было темно. Я потянулась за телефоном и с трудом нашла его в темноте. Когда я его включила, то заметила, что Амели рядом не было. Я застонала, поняв, где она находилась. Но где же тогда Коллам? Это я не очень хотела представлять.
Я попыталась снова заснуть и переворачивалась на матрасе с одного бока на другой. Но сон не возвращался. Тогда я вылезла из спального мешка и расстегнула молнию палатки. Я тихо выскользнула наружу. Огонь еле горел, и я могла кое-что разглядеть. Я выпрямилась и огляделась, а затем пошла к костру. Коллам появился передо мной, словно из ниоткуда.
Я так сильно испугалась, что стала глотать воздух ртом и отшатнулась назад. Он выглядел обеспокоенным. Но он взял себя в руки и сердито на меня смотрел.
– Эмма, что ты делаешь здесь в такое время? Возвращайся в палатку! – скомандовал он тоном, не предполагающим возражений.
– Не тебе мне указывать, – сердито ответила я. Кем он себя возомнил?
Он сделал пару шагов в мою сторону, и между нами оказалось лишь несколько сантиметров. В гневе он казался еще более красивым. Мое сердце начало бешено колотиться.
– Ты будешь делать, что я говорю. Я не позволю тебе шляться по лагерю сегодня ночью. Ты куда вообще собиралась? – он прищурился.
Но я не собиралась облегчать ему задачи.
– Коллам, я буду делать, что пожелаю. Я не могу заснуть и хочу немного пройтись.
– Ты к Тиму собиралась?! – в его голосе звучало обвинение.
Я возмущенно посмотрела на него. Злобный ответ хотел сорваться с моих губ. Как он пришел к такому идиотскому выводу?
Я покачала головой, но, видя выражение его глаз, не смогла нагрубить.
– Ты сейчас же вернешься в палатку. Если не сделаешь это добровольно, придется связать тебя там. И поверь, Эм, это не пустая угроза.
Его слова звучали не так сердито, цвет его глаз изменился с ледяного голубого на теплый небесно-голубой. Любые мои возражения растаяли под этим взглядом.
Я повернулась, чтобы вернуться в палатку, но все же решила сохранить остатки гордости. Поэтому шагала обратно с высоко поднятой головой и, конечно, споткнулась о первый же колышек, торчавший из земли. Прежде чем я успела упасть, Коллам оказался рядом и поймал меня. Он крепко держал меня. Мое сердце снова заколотилось, и я была уверена, что Коллам слышал его удары. Наконец он меня отпустил. Я послушно скользнула в палатку и зарылась лицом в спальном мешке. Это когда-нибудь закончится? Я бы с радостью выбежала из палатки и бросилась в его объятия. Тогда бы он наверняка счел меня сумасшедшей.
Прежде чем я снова уснула, меня настигла абсурдная мысль. Почему он решил, что я среди ночи хочу пойти к Тиму? И еще взгляд, которым он окинул меня, когда упрекал. Возможно ли, что он ревнует? Бабочки в животе вдруг затрепетали. Бессмысленно, мне стоило немедленно забыть об этом.
Когда я проснулась, солнце уже пробивалось в палатку. Амели спала рядом, как сурок. Я даже не слышала, как она пришла. Я расчесала волосы, переоделась и вышла наружу. Я была не первой, кто встал так рано. Некоторые безумцы уже бегали по лагерю в плавках и бикини. Они же не собирались прыгать в озеро сейчас? Солнце, конечно, уже светило, но не согревало. Мне было холодно в футболке. Я уже думала взять джемпер из палатки, но не хотела будить Амели. И тогда я увидела Коллама, который стоял неподалеку и смотрел на меня. Он что, всю ночь провел здесь? Я пошла почистить зубы и умыться. И вдруг услышала крики. Они пронеслись по кемпингу, заставив кровь в венах застыть. Я повернулась и побежала к берегу озера, откуда и доносились крики. Я заметила, как сонные школьники и учителя высовывались из палаток. Итан пробежал мимо, на бегу натягивая футболку. Я не успела добраться до берега – Коллам поймал меня. Он крепко меня схватил, не давая бежать дальше.
– Не надо туда идти, Эмма. Пожалуйста. Послушайся меня хоть раз. Там очень неприятное зрелище, поверь.
Пытаясь отдышаться, я осталась в его объятиях. И тогда увидела Брайана, который вел потерянную плачущую Джейми прочь от озера. Девушки, которые только что со смехом бежали к берегу, возвращались в лагерь, поддерживая друг друга. Учителя встали у берега и не пропускали никого дальше.
– Коллам, что произошло? – Его объятия окутывали прекрасным теплом: он меня не отпускал. Он посмотрел, словно размышляя, что сказать.
– Кое-кто утонул прошлой ночью, – хриплым голосом сказал он.
– Кто? – спросила я.
– Мария, – ответил он, не смотря на меня.
Рыжеволосая девушка с уроков физкультуры, которая вчера сидела рядом со мной у костра? Я стала задыхаться, а мои ноги превратились в вату.
Коллам притянул меня ближе. Я пыталась мыслить ясно, но мне это не удавалось, пока он находился так близко.
– Утонула? – повторила я спустя некоторое время. – Ты хоть сам веришь, что кто-то захотел плавать в ледяном озере прошлой ночью?
Он посмотрел с вызовом.
– Ты поэтому не хотел, чтобы я ходила по лагерю прошлой ночью? – прошептала я.
– Ты в порядке? – спросил он, не обращая внимания на мои вопросы. Когда я медленно кивнула, он так резко отпустил меня, что я чуть не упала. Потом он развернулся и ушел. Не ощущая больше его тепла, я тут же замерзла и начала трястись.
Я осторожно вернулась в палатку. Амели не слышала общей суеты и все еще крепко спала. Я надела джемпер и мягко потрясла ее за плечо.
– Амели, пора просыпаться, – несколько минут прошло, прежде чем я разбудила ее, а потом рассказала, что произошло.
Она уставилась на меня, округлив глаза. Сначала она не хотела верить и качала головой. Но когда Эйдан залез в палатку с бледным лицом, она прислонилась к его груди и начала рыдать.
Я вышла, чтобы оставить их вдвоем. Как оказалось, это было ошибкой. Мимо прошли двое одетых в белое мужчин, неся носилки. Ткань, накрывавшая тело, соскользнула. Зеленые глаза Марии в ужасе смотрели на меня. Я укусила себя за руку, чтобы подавить крик. Мужчины быстро накрыли лицо Марии. Но сделали это не так быстро, и я никогда не смогу забыть ее взгляд.
Потребовалось некоторое время, прежде чем расследование закончилось и нам разрешили уехать. Следователи решили, что Мария упала в озеро и утонула. Они не нашли другого объяснения, почему девушку нашли на берегу озера. Я знала одну возможную причину, но не осмеливалась ее озвучить. Всякий раз, когда я смотрела на Коллама, становилось понятно, что он игнорировал меня. В подавленном настроении мы поехали домой. Итан отвез нас к Бри и поехал к родителям Марии. Ему предстояла тяжелая задача.

Глава 13

Ясидела за столом, уставившись в стену перед собой. Голос доктора Берда я и не слышала. Его слова пролетали мимо.
Недели после нашей поездки на озеро Лох-Несс были жуткими. Коллам не смотрел на меня. Казалось, будто я стала для него невидимой.
Я хотела услышать от него объяснение, что произошло с Марией. Это, вероятно, были шелликоты. Почему он им не помешал? Заманивал ли он сам когда-то девушек в воду, чтобы утопить? Что я вообще о нем знала? Насколько опасным он был и насколько опасным он мог стать для меня?
В школе организовали панихиду по Марии. Мы все на нее пошли. Я не хотела, но Итан настоял. Он винил себя, что не уследил за ней, но об этом не говорил. По крайней мере точно не с нами. Когда я увидела там ее родителей, брата и сестру, мое сердце разбилось. Я вспомнила о смерти мамы. Хотя и знала Марию плохо, я плакала, как и все ее подруги. Правда, больше я плакала из-за мамы, Коллама и жалости к себе.
Прошло немало времени, прежде чем нормальная жизнь стала возвращаться к нам. Время и повседневные заботы повлияли на то, чтобы случившееся перестало мучить нас. Тим сдался и прекратил постоянно за мной таскаться. Амели засыпала меня предложениями погулять с тем или иным парнем. Но я и слышать об этом не хотела, у меня не было никакого желания с кем-то встречаться.
Уже наступила осень, дни становились холоднее и туманнее. Остальных погода не так печалила, как меня. Однако меня беспокоил не только холод снаружи. Настоящий холод мучил меня изнутри, и его нельзя было прогнать каминным огнем.
Камин в доме горел целый день и для меня не было ничего приятнее, чем сидеть в кресле и смотреть на пламя. В этом бесцельном сидении существовал недостаток: мои мысли вертелись вокруг Коллама.
Тоска по нему становилась невыносимее день ото дня. Я уже верила, что он никогда не причинил бы мне вреда. Разве сидел бы он тогда ночью у моей палатки, чтобы защитить меня? Но что я могла изменить. Я отвергла его. На его признание я отреагировала точно так, как он боялся. Оттолкнула его.
Мне надо было отвлечься, чтобы пережить дни без него. Я снова начала рисовать с Питером: целыми часами, несмотря на жгучий холод, я сидела рядом с ним на скалах, завернувшись в самые теплые вещи. Я пыталась запечатлеть бушующее море на белом листе, и чем печальнее становилась, тем лучше получались мои картины. По вечерам я готовила вместе с Бри или играла в карты с Ханной и Эмбер. По выходным Амели регулярно брала меня с собой в паб, чтобы заставить думать о чем-то другом. Коллам никогда не приходил туда. Тренировки с командой по плаванию были для меня пыткой. Я не осмеливалась смотреть на него, а он меня игнорировал. Как легко ему это дается, думала я, когда видела, что он стоит у бассейна и разговаривает с Валери или другими девушками из команды.
Тем временем мы уже приняли участие в двух соревнованиях. Мы с Колламом оба победили. Однако плавание утратило для меня особый интерес, так что я и этому не радовалась. Я не покидала команду лишь из страха видеть его еще реже.
Если я случайно сталкивалась с ним в школе, он холодно смотрел на меня. Иногда я незаметно наблюдала за ним. Он изменился. Его глаза теперь были не цвета теплого моря, а цвета холодного льда. Он становился все бледнее, наверняка из-за того, что постоянно лил дождь.
Стоит ли попытаться поговорить с ним? Я не осмеливалась. Его взгляд был таким далеким и чужим, что это причиняло мне боль.
– Эмма, с тобой все в порядке? – слова доктора Берда медленно проникали в мое сознание. В мыслях я находилась в совершенно другом месте. – Ты совсем бледная. Тебе нехорошо?
– Нет, что вы, – смущенно пробормотала я, заметив, что все с любопытством на меня посматривают.
– Хорошо, тогда ты наверняка можешь сказать, когда Шотландия и Англия подписали акт об унии.
– 1707-м, – прошептал мне Брайан.
– Спасибо, Брайан, – сказал доктор Берд, отворачиваясь. По рядам пронеслось тихое хихиканье.
Я снова погрузилась в свои мысли. Итан больше не поднимал разговор о Колламе, и все вернулось на круги своя. Амели несколько раз пыталась меня разговорить, но так как я не очень хотела общаться на эту тему, она тоже избегала ее. Все пытались делать вид, будто ничего никогда не было. Но от воспоминаний мне было так больно, что я с трудом засыпала по ночам. Кроме того, после случившегося на озере Лох-Несс меня преследовали кошмары. Все время один и тот же. Я и прежде видела его. В ночь, когда умерла мама.
Я плыла в темном озере, а серебристые блестящие руки хватали меня. Ноги обвивали водоросли. Меня тащили под воду, я не могла дышать. Я задерживала дыхание как только могла. В момент, когда я понимала, что теряю сознание, я всегда просыпалась.
Сон оказался предупреждением. Смерть Марии была тому доказательством. Уверена, что в этом виноват шелликот. Бояться Коллама было правильным решением, но день ото дня мне это давалось все с большим трудом.
Школьный звонок вырвал меня из размышлений.
– Физкультура! – крикнула Джейми. – Пойдем, надо поторопиться, – она поцеловала Брайана и побежала.
Я застонала и закатила глаза. Было тяжело смотреть на чужое счастье. Брайан криво мне улыбнулся.
Я медленно шла к шкафчику, чтобы взять вещи. Я была измотана. Несмотря на все мои усилия, Амели дважды обыграла меня в бадминтон.
Издалека послышался капризный голос Валери, проносящийся эхом по коридору.
– Она тебя и знать не хочет, но я вижу, как ты на нее пялишься!
Я была так погружена в мысли, что не поняла, о ком она говорила и с кем. Я завернула за угол. Там стоял Коллам, глядя на свой ящик и отвечая ей:
– Не придумывай, Валери. Между мной и Эммой не было ничего серьезного, я только дал ей пару уроков игры на гитаре. Больше ничего. Кроме того, тебя не касается, на кого я смотрю.
Он замолчал и после короткой паузы добавил:
– Она меня не интересует и никогда не интересовала. Я просто был с ней вежлив.
Я стояла как вкопанная, уставившись на него. Книги выпали из рук и упали на пол. Я развернулась и пошла прочь.
– Эмма, Эм! – слышала я его голос позади. Я бежала к машине. Где, черт возьми, застряла Амели? Ключи были у нее.
Но он уже догнал меня, повернув к себе, прижал меня к груди и закопался лицом в мои волосы. Почти беззвучно, но убедительно он бормотал:
– Не верь ни единому слову. Ты знаешь, что это не так. Ты должна это знать.
Я замерла. Мысли смешались. По спине пробежали тысячи мурашек. Его запах охватил меня. Я отошла на шаг и прижалась к машине. Очевидно, удивленный своей реакцией, он медленно меня отпустил. Амели подбежала с моими книгами в руках.
– Что случилось? – Она смотрела то на меня, то на Коллама.
– Поехали домой, – быстро сказала я, опустив глаза. Я ни в коем случае не должна смотреть на него сейчас. Почему я так отреагировала на его слова? Он был прав, между нами не было ничего серьезного. Я попыталась успокоиться и залезла на пассажирское сиденье. Амели надавила на газ, а в зеркале заднего вида я увидела сердитую Валери у школьной двери. Коллам, сжав руки в кулаки, стоял на парковке, не сдвинувшись с места и мрачно глядя нам вслед.
Мои руки все еще дрожали, когда мы подъехали к дому. Амели за все время поездки не сказала ни слова.
– Ты в порядке? – спросила она, когда мы припарковались. Я кивнула. Она утешительно положила свою руку на мою.
Не заходя в кухню и ни с кем не здороваясь, я ушла в свою комнату. Мне хотелось побыть одной.
Я лежала на кровати, пялясь в потолок. Амели стучалась.
– Эмма, открывай уже!
– Заходи! – крикнула я. – Открыто.
– Валери такая противная, – вырвалось у нее, когда она уселась на кровать, скрестив ноги. – Эйдан позвонил мне. Он все слышал. Ты знаешь, она просто хочет, чтобы он был только с ней. Она злится, что он не обращает на нее внимания. Никогда не обращал, честно сказать. Судя по всему, только ты ему нравилась.
Она выжидающе посмотрела на меня. Я криво улыбнулась.
– То, что он побежал за тобой, это доказывает. Это еще больше разозлило Валери.
Я пожала плечами.
– Что у вас случилось? Я была готова поклясться, что вы влюбились друг в друга. Ты должна рассказать, почему отец запретил вам встречаться. Я не понимаю. Он обычно не такой… старомодный.
Я вспомнила отчаянные объятия Коллама, и по спине пробежала дрожь. Что я почувствовала? Точно не страх, хотя это, наверное, было бы самым разумным.
– Амели, это сложно. Я не могу тебе объяснить. Но Итан прав. У меня с Колламом бы никогда ничего не вышло. Лучше было сразу все прекратить.
Она посмотрела с недоверием.
– Ты о чем вообще говоришь? Вы отлично подходили друг другу, и, давай будем честными, Коллам – мечта любой тещи: красивый, умный и чуткий. Мне продолжать?
– Нет, лучше не надо, – я непроизвольно засмеялась. – Пойдем найдем на кухне что-нибудь съедобное, я проголодалась, – попыталась отвлечь ее я.
Следующим утром у меня в голове была лишь одна мысль: я не могу идти в школу, ведь там обязательно столкнусь с Колламом. Я не смогу смотреть ему в глаза. Это немыслимо.
К счастью, Итан и Бри вопреки заведенному порядку уехали из дома раньше нас.
– Амели, у меня болит голова, – сказала я, когда мы ели мюсли. – Я не могу пойти сегодня в школу. Ты сможешь сделать мне одолжение и прикрыть меня перед учителями?
Ясно, что ее не особенно убедила моя болезнь, но она кивнула и поехала в школу одна.
Я легла на кровать, но не смогла заснуть. Взяла с письменного стола книгу и начала читать. Софи некоторое время назад одолжила мне «Сон в летнюю ночь». До этого не выдавалась возможность прочесть ее. Уже в самом начале я поняла, что речь опять шла о несчастной любви. А я-то надеялась, что маленькая книга развлечет меня и отвлечет от проблем. Но уже после первых строк я убедилась в обратном.

«Ты выкрал хитро сердце дочери моей, 
И превратил ты детскую покорность 
В упрямую строптивость». 

Я колебалась. Стоит ли читать дальше? Очередная история о запретной любви, к тому же эльфы снова к этому причастны. Стоит бросить книгу в угол. И все же я читала дальше.
Будут ли Гермия и Лизандр вместе, несмотря на запрет отца? Вероятно, хеппи-энд меня бы приободрил.

«Так станем же терпению учиться 
Сквозь испытания, ведь горе и любовь 
Одной и той же нитью шиты, 
Что вздохи, тайные желания и мечты 
И слезы с бедной горестною страстью». 

Неужели любовь и горе неизбежно связаны? Ладно, может, в только в книгах.
Гермия в любом случае смело и мужественно выдержала испытание, а я, трусливая курица, даже не попыталась и сразу же убежала прочь. Я не могла читать дальше. По крайней мере точно не сейчас.
Я подумала об объятиях Коллама. Почему он побежал за мной и извинился? Он должен был ненавидеть меня после того, как я с ним обошлась. Я вздохнула, встала с кровати и оделась. Бедная горестная страсть , как точно. Я решила прогуляться. К счастью, дождя не было. Напротив, солнечным лучам удалось прорваться сквозь облачный покров. И все же я решила надеть куртку.
На кухне я взяла яблоко и выпила стакан молока. Аппетит в последнее время куда-то пропал, к большому беспокойству Бри, которая ежедневно пыталась соблазнить меня всевозможными вкусностями.
Я задумалась, а затем вернулась в комнату и сунула книгу, с которой так нехорошо обошлась, в карман куртки. Разве Шекспир виноват в моей тупости? Может, я найду сухое место, где можно сесть и почитать.
И отправилась в путь. Я шла и шла, пока не заметила, что оказалась на опушке леса. Никогда не была здесь одна. Всегда только с Колламом. Я медленно пошла по тропинке. Напряжение тут же спало. Солнечный свет проглядывал через плотный навес из листьев и бросал светлые точки на покрытую мхом землю. Было очень красиво и тихо. Совсем скоро я оказалась на нашей поляне. Я села на траву и прислонилась спиной к камню. Деревья вокруг окрасились в яркие цвета, а озеро покрылось у берега опавшими желтыми и красными листьями. Солнце светило мне прямо в лицо и ласкало кожу. Трава здесь была сухой и теплой.
Я вытащила из сумки яблоко и книгу и углубилась в текст. Я страдала вместе с Гермией и завидовала мужеству, с которым она бежала вместе с Лизандром. Я презирала Деметрия, который так плохо обходился с Еленой. Как она могла ему это позволять? Почему бросалась ему на шею?
Я выдохнула и закрыла глаза, повернувшись лицом к солнцу.
Должно быть, я заснула. Когда я проснулась, солнце уже заходило, и мне стало холодно. Лучше пойти домой. Я встала, убрала книгу и задумчиво посмотрела на озеро. Здесь я была счастлива. Когда я собралась идти, что-то в деревьях задвигалось. Я испугалась. Но вскоре поняла, кто стоял там.
Коллам. Медленно, почти осторожно он шел в мою сторону. Я удивленно смотрела на него.
– Что… что ты здесь делаешь?
– Это я тебя хотел об этом спросить. Ты что, с ума сошла, в одиночку идти в лес? – ответил он.
– Не думаю, что тебя это как-то касается, – бросила я, решив не обращать внимания на его недружелюбный тон.
На его лице отражались самые разные чувства. Я хотела протянуть к нему руку и коснуться щеки.
– Я думал, где ты можешь быть. Хотел поговорить с тобой после вчерашнего, – его тон стал более примирительным.
– Не ломай голову, – пробормотала я. – Ты был прав, между нами никогда не было ничего серьезного. Было глупо убегать, – добавила я, но казалось, что он не слышал моих слов.
– Для меня все было серьезно, – сказал он. – Меня убивает, когда я не могу хотя бы увидеть тебя.
Я посмотрела на него с недоверием.
– Почему ты так говоришь? – спросила я, не способная скрыть, что мой голос дрожал.
– Ты представить себе не можешь, что я к тебе чувствую, Эмма, – сказал он.
Я растерянно покачала головой. Должно быть, это один из моих реалистичных снов.
Он сделал шаг в мою сторону и притянул к себе. Его мягкий голос еле слышно, но совершенно ясно шептал мне на ухо:
– Я больше этого не выдержу. Я тоскую по тебе. Каждый день, каждый час. Мне ужасно сложно держаться на расстоянии от тебя. Я пытался это делать, но у меня больше не осталось сил. Никогда не причиню тебе вреда. Скорее сам умру, чем причиню тебе боль или позволю кому-то другому это сделать.
Я прислонилась лбом к его груди и сглотнула.
– Тебе не нужно меня бояться, – расстроенно сказал он.
Я покачала головой.
– Мне очень жаль, что я так по-идиотски себя повела, – выдавила я. – Я ужасно по тебе скучала, но не знала, что делать. Я не осмеливалась подойти к тебе. Боялась, что ты больше не хочешь быть со мной. Ты был таким резким.
Вместо ответа он сильнее прижал меня к груди, и я обняла его.
– Я не хотела так реагировать, – попыталась объясниться я. – Да, я боялась. Я знала все эти истории от своей матери. Еще ребенком я боялась шелликотов, хотя для меня это были просто сказки. Я бы и подумать не могла, что они действительно существуют. Я скучала по тебе все эти недели. И не знала, что делать, не знала, сможешь ли ты меня простить, – не умолкала я.
Коллам молчал и осторожно гладил по волосам.
– Ты простишь меня? – слова нерешительно сорвались с моих губ.
Он приподнял мой подбородок, заставляя поднять глаза. И снова его глаза, эти возмутительно голубые глаза, в которые я влюбилась с первого взгляда. Он провел пальцем по моим губам. Я закрыла глаза. Его губы мягко скользнули по моим векам, щекам. Я забыла, как дышать, и он поцеловал меня. Мои губы открылись, и я страстно ответила на его поцелуй. В нем сосредоточилась вся моя тоска.
– Это должен был быть осторожный и нежный первый поцелуй, – Коллам весело мне улыбнулся.
Я заметила, что покраснела, и прижалась к его груди.
– Мне пришлось слишком долго ждать.
Он принялся целовать меня, пока у меня не закружилась голова. Задыхаясь, я вырвалась из его объятий и отошла на шаг. Он сразу же меня отпустил.
– Эмма, я не хочу делать ничего, чего бы тебе не хотелось.
Я взяла его за руку и снова к нему прижалась.
– Не обращай внимания!
Он тихо засмеялся. Когда его губы коснулись меня в следующий раз, это было мягко и нежно.
– Лучше?
– Честно говоря, нет, – тихо призналась я, обвивая его шею руками.
– Хммм, – пробормотал он, слегка покачав головой. Я услышала его тихий смех. Как бы мне хотелось, чтобы он никогда меня не отпускал.
В какой-то момент он оторвался от меня, сел в траву и притянул меня к себе на колени.
– С твоей стороны было бы разумнее держаться от меня подальше.
– Боюсь, уже слишком поздно. А ты бы смог?
– Это разбивало мне сердце.
– Зато ты нашел утешение рядом с Валери! – вырвалось у меня, и я тут же стала красной как рак.
– Дурочка, это было не утешением, а способом отвлечься.
– И как, помогло?
– Ни капли.
– И что будет дальше? – спросила я между поцелуями.
– Не знаю.
– Неужели нет никаких возможностей? Должен же быть какой-то способ нам остаться вместе. Я не хочу терять тебя, я этого не выдержу, – сказала я.
Этот эмоциональный хаос оказался для меня последней каплей. По щекам потекли слезы. Коллам крепко меня обнимал. Не знаю, как долго мы так сидели. Время больше не имело значения. Он был рядом, и это казалось важнее всего. Он погладил меня по волосам и поцеловал мои слезы.
– Я люблю тебя! – прошептал он мне на ухо. – Я бы так хотел всегда быть рядом с тобой.
Я тяжело сглотнула, не зная, что ответить.
– О чем ты думаешь? – спросил он, проводя пальцами по моим губам и спускаясь вниз по шее.
– Я спасу тебя, – пообещала я, – как в сказке.
Я любила сказки, когда была ребенком. Принцессе приходилось преодолеть семь гор и семь морей, чтобы спасти своего принца, и – бум! – если они не умерли… это не должно представлять особую сложность в наше время.
– Это не сказка, Эмма, – ответил он с сожалением. – Нормально, если ты боишься. Наш мир очень сильно отличается от вашего. Ты видела, что произошло с Марией. Она пересекла границу и была наказана. При этом она совершенно ничего не знала.
Я слышала сожаление в его голосе и вспомнила жуткий взгляд Марии. Это было ужасно.
– Ты поэтому стоял у моей палатки? Потому что знал, что было опасно находиться снаружи в ту ночь?
Он кивнул.
– Ты слышала тот шум. Там плавали водяные. В Лох-Нессе находится наш священный источник. Наша богиня создала шелликотов из воды того самого источника. Чтобы вы, люди, держались подальше от озера, мы много веков назад выдумали легенду о Несси. Мы устраивали так, чтобы кто-то увидел чудовище. Мы прекратили делать это, когда поняли, что вас, людей, это скорее притягивает, чем отпугивает. Приближаться к источнику ночью – непростительно для людей. Мария сделала это и была наказана, хотя и не знала ни о чем. Ее заманили на это место, и я даже, кажется, знаю кто, – он ударил рукой по земле. – Я должен был предотвратить это. Но пришел слишком поздно. Я так боялся за тебя.
Я покачала головой, не веря своим ушам.
– Почему ей пришлось умереть? Это ужасно.
– Можешь прогнать меня, если боишься.
Он посмотрел на меня так, будто надеялся на это. И обнял так крепко, словно пытался убедиться, что я останусь с ним.
– Ты не можешь быть опасным для меня, – ответила я дрожащим голосом.
– Я – нет, но мой народ… Всякий раз, когда я остаюсь с тобой наедине и прикасаюсь к тебе, опасность для тебя возрастает.
Я вопросительно посмотрела на него.
Он быстро отвернулся и вздохнул.
– Мы живем совсем иначе, чем вы. На первом месте стоит благополучие клана, а не отдельного человека. Понимаешь?
Я медленно кивнула. Что плохого в нашей любви? Как она может навредить его народу?
– Я почти десять лет живу среди людей: я видел многое, познакомился со многими людьми, но такого, как с тобой, со мной еще не происходило, – он задумчиво гладил меня по волосам. – Последние два года нашего путешествия мы всегда проводим у доктора Эриксона.
Я запуталась.
– Десять лет? Но… тебе ведь только восемнадцать. Я ничего не понимаю.
Коллам опустил взгляд и перебирал травинки, при этом он стал выглядеть более настороженным.
– Знаешь, Эмма, мы стареем не так, как люди, – он внимательно посмотрел на меня. – Наше время течет медленнее вашего. Поэтому и живем мы дольше, мне восемнадцать только в человеческих годах.
Я попыталась не показывать своей растерянности.
– А что будет через два года?
– Я вернусь к своему народу и потеряю возможность жить на земле.
– И когда это время пройдет? – спросила я.
Страх обвил мне горло.
– У меня остался только год, – быстро ответил он. – Раньше, когда мы жили в мире с людьми, то могли решить, останемся мы на суше или будем жить в воде. Но это время давно прошло. Никто о нем и не помнит. О нем рассказывают лишь наши истории.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что вы выдумали легенду о Несси?
– Это огромное существо создано нашей магией. Оно никогда не существовало. Но тебе пора идти, – прошептал он мне на ухо. – Уже поздно, они тебя потеряют.
– Я скажу, что была в библиотеке, – ответила я, подняв книгу и встав на ноги.
Он с любовью смотрел на меня, убирая листья из моих волос.
– Они удивятся, если увидят, как сильно книги испортили тебе прическу, – он взял книгу из моих рук и прочел заголовок. – Шекспир и несчастная любовь. Это Софи тебе дала?
Я кивнула, пытаясь привести волосы в порядок.
– Мне кажется, тебе так даже идет, – он приобнял меня за талию, и мы шли до опушки леса, крепко обнявшись.
Я не хотела отпускать его после того, как снова нашла. Уж точно не после всех этих недель одиночества. И уж точно не когда он признался мне в любви.
– Давай будем разумными, – попросил он. – Будет лучше, если никто не узнает о нас. Если Итан отправит тебя обратно в Штаты, я не смогу поехать за тобой. Нам надо что-нибудь придумать. Доверься мне.
Он еще раз обнял меня и поцеловал. Впервые я радовалась туману. Он был таким плотным, что из дома нас не видели. Затем он повернулся и исчез в лесу. Я послушно пошла домой.
К счастью, Бри лишь собиралась приготовить ужин. Хорошо, что я никого не встретила, когда шла в ванную комнату.
Я была все еще растрепанная, а мои красные щеки полностью выдавали меня. Если бы Итан увидел… от одной мысли об этом мне становилось плохо. Я умылась ледяной водой и расчесала волосы. Немного успокоившись, я улыбнулась себе и пошла на кухню. Улыбаться стало удивительно легко. Я была бесконечно счастлива.
– Как твои головные боли? – спросила Бри, мешая что-то в кастрюле.
– Ой, голова уже не болит. Свежий воздух помог. Что на ужин? Я ужасно проголодалась.
Бри радостно посмотрела на меня.
– Этого я тебе не скажу. Но ты можешь накрыть на стол.
Я не могла наесться спагетти с морепродуктами и съела столько, сколько уже давно не ела. В кровати я дочитала «Сон в летнюю ночь». Хеппи-энд бы мне тоже не помешал, подумала я. И уснула счастливая.

Глава 14

– Расскажи мне еще что-нибудь, – попросила я.
Мы с Колламом лежали на кровати в его комнате. Моя голова покоилась у него на плече. Я уходила из дома как можно чаще, чтобы увидеться с ним. Если Итан узнал бы об этом, у него бы случился новый приступ ярости. Доктора Эриксона чаще всего не было дома, а Коллам уговорил Софи смириться с нашими встречами. Как он это сделал, оставалось для меня загадкой. Я рассказала обо всем Амели. Она была в восторге и пообещала нам помогать. Почти каждый день, за исключением редких случаев, мы с Амели уходили из дома по вечерам. У нее существовал неиссякаемый запас отговорок: то мы обе ходили в библиотеку, то в бассейн, то к Джейми. Она встречалась с Эйданом, пока я была у Коллама. Домой к ужину мы всегда возвращались вместе.
– Я всегда думала, что мама рассказывает мне сказки.
– Уже тысячи лет люди рассказывают о нас истории. О русалках, водяных, эльфах, троллях и драконах… и ты думаешь, все это – плоды человеческой фантазии? Есть лишь одна вещь, в которой люди проявляют фантазию. И это их попытки уничтожить природу и все, что им неблизко, – его голос дрожал, когда он говорил это.
Я неуверенно посмотрела на него.
– Извини, – он притянул меня к себе и поцеловал в лоб. – Они все существуют, вернее, существовали. Для вас мы создания из легенд, добрые или злые. Вы думаете, что вы – единственные существа, населяющие этот мир.
– А у тебя в воде появляется рыбий хвост? – прервала его, чтобы сменить тему.
Он взъерошил мои волосы и рассмеялся.
– Нет, конечно, глупышка. Так происходит только в ваших странных историях. Что вы только не придумаете. У русалок есть рыбьи хвосты, но они не могут жить на земле, в отличие от нас, – он покачал головой.
Я обиженно отвернулась.
– Не злись, – медленно и уверенно он провел губами по моей щеке. Я снова повернулась, прижалась лицом к его груди и сделала глубокий вдох.
– Рассказывай дальше, – пробормотала я, запуская руки под его майку.
– Раньше все народы мирно сосуществовали на земле. Люди, фавны, оборотни, русалки, феи, вампиры, эльфы, водяные и многие другие. Но потом люди начали с нами воевать. Мы были для вас чужаками, и вы разучились жить в согласии с природой. Вы отрицали существование старых богов, и вас становилось все больше. Вам понадобилось больше пространства. Для людей не осталось ничего святого. Они придумали легенды, в которых мы представали злыми и жестокими. При этом мы никогда не причиняли вам зла. По крайней мере до тех пор, – его голос звучал грустно. – И тогда мы вернулись в глубь лесов, морей и озер. Как бы я хотел показать тебе свой мир. Нет ничего прекраснее, чем плыть по сверкающим ручьям, бушующим рекам и бездонным озерам, – он мечтательно вспоминал неизвестный мне мир, а его голос звучал задумчиво.
– Вот почему ты мог говорить с китами.
Он кивнул.
– Его испугал ваш шум. Поэтому киты все чаще выбрасываются на берег.
– Ты скучаешь по воде, не так ли?
Он кивнул.
– Пока я живу среди вас, я должен возвращаться к своему народу лишь в ночь полнолуния. Иначе я потеряю возможность оставаться на земле.
– Можешь как-нибудь взять меня с собой? Рядом с тобой мне бы не было страшно.
Он вдруг резко сел на кровати.
– Об этом тебе даже думать нельзя, слышишь? Ты никогда не должна идти со мной к озеру в ночь полнолуния. Если кто-то из моего клана вдруг тебя увидит, это может обернуться смертельной опасностью. Люди, знающие о нашем существовании, должны умереть.
Я испуганно посмотрела на него.
– Это бесчеловечно.
Он не понимал меня.
– Но мы ведь и не люди, – прошептал он спустя некоторое время. – Тебе никогда нельзя об этом забывать.
– Почему вы это делаете?
– Чтобы защитить себя. Эти правила были придуманы во время больших войн с людьми и никогда не менялись. Это не только наши законы: они распространяются на всех сказочных существ. Большой совет, в котором есть представители всех народов, наблюдает за соблюдением этих законов. Для нас они имеют жизненно важное значение. То, что делали с нами люди, было настолько жестоко, что мы решили убраться подальше от их мира. При этом должны соблюдаться определенные правила.
Я медленно кивнула.
– Ты не думаешь, что люди изменились и стали менее жестокими?
Он грустно посмотрел на меня.
– Ты сама в это веришь?
Я не знала, как ответить.
– Что ты имел в виду, когда сказал «по крайней мере до тех пор»? – нерешительно спросила я.
Он вздохнул.
– Раньше мы были многочисленным народом. Теперь нас осталось не так много, и многие считают это виной людей и хотят, чтобы мы пошли на вас войной и отогнали прочь от морей, рек и озер. Вы уничтожаете нашу среду обитания.
– И как это возможно?
– С помощью наших магических сил, – невозмутимо ответил он. – Но мы не едины в этом. В общем и целом мы мирный народ. И наш нынешний король никогда бы не допустил войны с людьми. Он любит людей. Годы своей молодости он провел здесь и дорожит вашим миром. Доктор Эриксон показал ему красоту – ваши книги, вашу музыку. Но закону он противостоять не может, – добавил он.
– Эриксоны все знают?
– Вот уже много поколений семья Эриксонов принимают у себя юношей нашего народа, чтобы те познакомились с людьми. Тайна передается в их семье из поколения в поколение. Этой традиции уже много веков. Каждые двадцать человеческих лет наш народ выбирает того, кто будет десять лет жить среди вас. В этот раз выбор пал на меня.
Он замолчал.
– Но у доктора Эриксона нет сына. Что будет, когда его не станет?
– Не знаю, – задумчиво вздохнул Коллам. – Большой совет решит, кто станет его преемником. Это будет непростой выбор.
– Почему мы не должны любить друг друга? Почему ты не можешь стать человеком?
– Это одно из правил. Нам строго-настрого запрещено открывать свою тайну женщинам из рода людей и физически с ними сближаться. Если мой народ узнает, мне придется вернуться, а тебя накажут, – он закрыл глаза.
Я осторожно погладила его по щеке.
– Поверить не могу, что подвергаю тебя такой опасности, – прошептал он.
– Неужели у этого правила не бывает исключений? – тревожно спросила я.
Он покачал головой.
– Но никто не знает о нас, кроме Амели и Софи. Они нас не выдадут.
– Надеюсь, что ты не ошибаешься, – он обнял меня и покрыл мое лицо нежными поцелуями. Я вздохнула.
– Кажется, мне надо идти, Амели уже ждет.
Он нежно поцеловала меня в губы.
– Как бы я хотел, чтобы ты осталась со мной на всю ночь, – прошептал он мне на ухо.
Я почувствовала приятное покалывание во всем теле. Ничего бы мне не хотелось больше, чем этого. Я нехотя встала с кровати и надела куртку. Он довел меня до двери и так страстно поцеловал, что я споткнулась. Он тихо засмеялся мне вслед.
Все так нереально, думала я, идя по холодной улице. Может ли быть, что все эти существа с незапамятных времен жили вместе с людьми? Насколько же ярче был тот мир. Один из моих вопросов Коллам оставил без ответа. Мог ли он навсегда остаться человеком? Хотел ли этого? Могла ли я требовать это?
Амели прыгала на месте от холода и волнения.
– Где ты ходишь? – прошептала она. – Питер позвонил мне и сказал, что папа пришел домой раньше обычного. Нам надо поторопиться.
Я втянула холодный воздух.
– Черт, – вырвалось у меня. Мы бежали домой так быстро, как только могли.
Мы тихо закрыли за собой дверь и скользнули в дом. Итан стоял на кухне.
– Где вы были? – он рявкнул так громко, что мы вздрогнули.
– В библиотеке, – уверенным голосом ответила Амели. – Мама в курсе.
– Вы хоть знаете, который час, дорогие мои? Библиотека уже час как закрыта, не держите меня за идиота, – его голос был полон сарказма. Я испуганно втянула шею. Но Амели это не напугало.
– После этого мы пошли к Джейми, что вполне разрешено, к тому же мы вовремя к ужину, – она демонстративно вытащила свой стул из-за стола и села.
Итан признал свое поражение, но продолжал смотреть на меня с подозрением. Нам надо быть осторожнее, решила я.

Где был Коллам? Я лежала на его кровати, накрывшись теплым одеялом. Мы не виделись уже несколько вечеров. А сейчас я еще и заснула. Хотя каждое мгновение с ним было для меня бесценным. Однако мрачная и дождливая осенняя погода усыпляла меня. Что происходило внизу? Я испугалась. Это был голос доктора Эриксона. Почему он дома? Софи ждала его из Глазго только следующей ночью. Время от времени он проводил лекции на тему шотландских мифов в местном университете. Знал ли он, что я была здесь? Не обо мне ли они говорили?
Было ясно, что они ссорились. Доктор Эриксон что-то говорил сердито, а Коллам пытался его успокоить.
– Ты должен немедленно это прекратить, – услышала я голос доктора Эриксона. – Я не буду этого терпеть. Или ты скажешь ей, или я иду к ее дяде. Мое последнее слово.
Мое сердце будто сжала ледяная рука. Я не поняла ответа Коллама, он говорил слишком тихо. Затем он зашел в комнату и осторожно сел на край кровати.
– Эмма, – он нежно прошептал мое имя и осторожно коснулся плеча. – Тебе пора проснуться.
Я медленно открыла глаза. И испугалась, увидев его таким. Его кожа бледно сияла в темноте, а глаза были светлыми – как и всегда, когда он был расстроен.
– Тебе пора домой, уже поздно.
Я медленно села на кровати и хотела взять его за руку. В то же мгновение он встал и повернулся ко мне спиной.
– Я жду тебя внизу.
С этими словами он вышел. Я быстро надела куртку и пошла вниз по лестнице вслед за ним. Из кухни доносился грохот посуды.
– Я бы хотела попрощаться с Софи, – сказала я, но Коллам отрицательно помотал головой.
– Давай лучше пойдем.
Мы шли рядом, словно чужие.
Амели удивленно посмотрела на нас. Обычно мы с Колламом не показывались вместе. Так бы Итан слишком быстро обо всем узнал. Однако в такую погоду и в это время на улице не было ни души.
Он нежно погладил меня по щеке на прощание. Я едва почувствовала это прикосновение. Затем он развернулся и исчез в темноте. Мы с Амели шли домой в тишине.
– Все в порядке? – спросила она. Я пожала плечами. – Вам нелегко, понимаю. Все время приходится прятаться в доме.
Я сунула руки глубже в карманы, а лицо спрятала в ворот куртки. Но это едва ли спасало от кусачего ветра.
– Надо бы сделать перерыв в посещениях библиотеки. Мне кажется, отец начинает подозревать. Однажды он придет в библиотеку, чтобы проверить, действительно ли мы там.
Я лишь кивнула в ответ. Она, несомненно, права. Он начинал замечать, что мы не остаемся дома ни на один вечер. Мое сердце болезненно сжалось от мысли, что придется провести следующие вечера без Коллама.
– Мы можем пойти в кино с кем-то. Что ты об этом думаешь?
– Хорошая идея, – ответила я, и Амели торжествующе улыбнулась.
Как и было свойственно Амели, на следующий же день она воплотила свой план в реальность. Весь вечер мы сидели дома и играли в монополию с Эмбер и Ханной. Не самая моя любимая игра, но я оказалась в меньшинстве при голосовании. Итан сидел на диване и читал газеты. Время от времени он вмешивался в игру, чтобы помочь Эмбер или Ханне. Правда, в этом не было необходимости. Я и так была однозначным аутсайдером. Амели выиграла, и я не могла отделаться от чувства, что она смухлевала.
Уже за ужином она пошла в атаку.
– Пап, в пятницу мы собираемся пойти в кино с ребятами. Вы не против? – она повернулась к Бри.
Та согласно кивнула.
– Что сейчас хорошего идет?
– Пока не знаю, хочу сначала спросить, не против ли вы.
Итан оценивающе посмотрел на Амели. Он слишком хорошо знал свою дочь, и, когда она просила о чем-то сладким голосом, он понимал, что за этим скрывается что-то большее.
– Кто пойдет с вами? – спросил он, отрезая кусок от шницеля.
– Думаю, Джейми, Марк, Брайан и Эйдан. Надо завтра спросить, кто хочет с нами.
Она выжидающе посмотрела на него.
– Максимум до двадцати трех часов, – прорычал он.
– Да ладно тебе, пап, – возразила Амели. – Мы же не малыши. После кино мы пойдем в паб.
– Питер, ты пойдешь с ними?
Бри тут же вмешалась.
– Им уже не нужен воспитатель, Итан.
После этого возражения вопрос неожиданно был закрыт.
Вечером в пятницу мы вышли из дома, чтобы пойти в кино.
– Питер, ты все-таки идешь с нами? – удивилась я, когда он присоединился к нам.
– Я встречусь в пабе с друзьями. Эмма, Амели рассказала, что Коллам идет с вами.
Я посмотрела на него.
– Будь осторожна, ладно? – попросил он. – Я еще никогда не видел отца таким сердитым, как в тот вечер.
Я знала, о каком именно вечере он говорил.
– Он настроен серьезно, и он в состоянии отправить тебя обратно. Я не знаю, что случилось между вами, и мне нравится Коллам. Однако отец, кажется, знает о нем что-то… очевидно, что-то нехорошее.
Я посмотрела на Питера, и мне стало жаль, что у меня были от него тайны. Я обняла его.
– Спасибо, – прошептала я ему на ухо.
– Не за что, – он поцеловал меня в щеку. – Просто будь осторожна. Пообещай мне. И не делай ничего, не подумав. Если тебе понадобится совет… я всегда рядом, – он откашлялся.
Мы встретились в городе, чтобы оттуда поехать в кинотеатр с остальными, и расселись в три машины. Коллам сидел на заднем сиденье со мной. К нам влезла и Валери. Я выругалась про себя. Чувствовать его так близко и делать вид, что мне на него плевать, было за пределами моих актерских способностей. Питер развеселился при виде этого и улыбался мне в зеркало заднего вида. Я вдруг почувствовала, как Коллам взял мою руку в свою и осторожно погладил ее. К счастью, в машине было так темно, что Валери ничего не заметила.
Коллам не отпустил мою руку, когда мы подъехали к кинотеатру. Питер попрощался с нами, и мы договорились встретиться у машин около одиннадцати.
Зал был заполнен, и мы не смогли сесть все вместе. Амели в своей обычной бессовестной манере смогла усадить нас четверых на задний ряд.
Валери сидела далеко от нас.
Так я могла спокойно прижиматься к Колламу весь фильм и представлять, что мы совершенно обычная пара. Коллам приобнял меня, гладил и целовал все время, так что я не особенно понимала, о чем фильм. Но меня все устраивало. Как же я любила его, как сильно нуждалась в его близости.
Фильм слишком быстро закончился, и мы покинули кинотеатр.
– Давайте выпьем чего-нибудь, – предложил Эйдан, когда мы оказались на улице. – Сейчас только начало одиннадцатого. У нас еще есть время.
В пабе играла хорошая музыка, а на танцполе собрались несколько пар. Мы остались у барной стойки и заказывали напитки. Я взяла пунш, как и все остальные, потому что замерзла. И с тоской вспомнила ту ночь в пабе. Коллам словно прочел мои мысли: он посмотрел на меня с другого конца стойки. Можем ли мы рискнуть на виду у всех?
Я прикусила губу и быстро выпила горячий пунш, в котором сильно чувствовался ром. Алкоголь заставил меня осмелеть. Кто может рассказать об этом Итану? Я умоляюще посмотрела на Коллама. Он подошел, потащил меня на танцпол и крепко обнял. Краем глаза я видела, как у Валери отвисла челюсть, а Амели неодобрительно покачала головой.
– Мы очень, очень неосторожны, – нежно прошептал Коллам мне на ухо.
– Мне все равно, – тихо ответила я, и мое тело интенсивно завибрировало от его присутствия.
– Ты пьяна.
– Нельзя напиться половиной стакана пунша, – слабо возразила я, зная, что он прав. – Меня опьяняет твое присутствие, – сказала я в свою защиту.
– Приятно слышать, – он прижал меня крепче и тихо напевал мне на ухо мелодию песни, которая звучала в пабе. Я закрыла глаза, и… Кто-то оторвал меня от Коллама. Я растерянно уставилась в сверкающие гневом глаза Итана. Он ни слова не сказал и утащил меня прочь. Я заметила лишь торжествующую улыбку Валери.
Я пришла в себя только в машине Итана. И испуганно смотрела на него с пассажирского сиденья, ожидая что вот-вот он взорвется. Но ничего не произошло. Я удивленно на него посмотрела. Казалось, будто он постарел на несколько лет.
– Что мне делать с тобой, Эмма? Я же говорил, что тебе нельзя с ним встречаться. Не понимаю, почему Амели и Питер обманывали меня.
– Откуда ты знаешь? – это был первый вопрос, пришедший мне на ум.
– Скажем, я знаю свою дочь достаточно хорошо. Но то, что Питер в таком участвует… – он покачал головой. – Доктор Эриксон позвонил мне, но он лишь подтвердил мои догадки. Я уже давно подозревал, что вы тайно встречаетесь.
– Итан, мне очень жаль, что тебе приходится за меня волноваться. Но я… я люблю его. Коллам нужен мне. Ты что, не понимаешь?
Он внимательно на меня посмотрел.
– Ты так похожа на свою мать, такая же упрямая. Но ты не знаешь, на что идешь. Это опасно.
– Итан, я все знаю. Я знаю, кто он.
Тормоза скрипнули, и автомобиль остановился на краю улицы.
– Он рассказал тебе? – Итан испуганно посмотрел на меня.
Я смогла лишь кивнуть в ответ. Он нервно провел рукой по волосам.
– Это меняет дело.
И что это меняет? Он снова завел двигатель и без лишних слов поехал домой. Бри посмотрела на нас, когда мы зашли на кухню.
– Где Питер и Амели? – спросила она.
– Скоро приедут, – ответил Итан и исчез в спальне.
Бри вопросительно посмотрела на меня, но я не могла ничего ей сказать, поэтому пошла в свою комнату. И закрыла дверь изнутри. Сейчас мне не до любопытных расспросов Амели.
Вскоре я услышала крик, донесшийся из кухни. Амели и Итан орали друг на друга, а Питер тщетно пытался успокоить их. Я накрыла голову подушкой, чтобы приглушить шум.
Следующие дни Итан наблюдал за мной внимательнее, чем тюремный надсмотрщик. У них с Питером и Амели была еще одна ссора. Бри тогда расплакалась. И все из-за меня. Я чувствовала себя ужасно. Они были счастливой семьей, пока я не приехала. И что стало теперь?

Глава 15

Следующие дни прошли без событий. Итан не позволял мне идти в школу и сказал учителям, что я больна. Я целыми часами сидела у камина, уставившись на огонь.
Что делать? С каждой секундой мне все больше не хватало Коллама, и если бы Бри после серьезной ссоры с Итаном не была такой расстроенной и грустной, я бы сбежала из дома. Я не хотела доставлять ей проблем после того, как она вступилась за меня.
Мы мало общались. Я не имела понятия, как много знала Бри, а она перестала расспрашивать меня.
Снаружи бушевал ветер. Был шторм, шел дождь или град, становилось все холоднее. Я спрашивала Питера, был ли Коллам в школе, но тот лишь с сожалением качал головой.
– Мне жаль, Эмма. Он не берет трубку. Если хочешь, я завтра заеду в дом священника и спрошу о нем.
Я грустно кивнула.
– Скажи ему, что я сильно по нему скучаю, хорошо? Можешь сделать это для меня?
Не отвечая на вопрос, он обнял меня.
– Все что пожелаешь, – сказал он.
Его темно-карие теплые глаза смотрели на меня, и он не задавал вопросов. Я была признательна ему за это.
Я не могла дождаться, когда он приедет из школы на следующий день. Ждала на кухне и в окно видела, как он подходит к дому. Когда он посмотрел на меня, то с сожалением покачал головой и потащил меня в мою комнату.
– Доктор Эриксон не пустил меня к нему. Он был зол и решил, что это ты меня подослала. Он сердито спросил, не хочешь ли ты еще и меня в это втянуть. Он о чем, Эмма?
– Я не могу сказать тебе, Питер. Мне жаль. Но спасибо, что ты пытался помочь.
Я сидела на кровати, одетая в любимые старые спортивные штаны и выцветшую рубашку поло, и тупо уставилась перед собой. Волосы я убрала в хвост, который вопреки моему настроению весело прыгал из стороны в сторону при каждом моем движении.
– Что-то ты какая-то унылая, – с сожалением сказал Питер. – Не могу смотреть на тебя такую. Наверняка есть какой-то выход. Хотя бы один всегда есть, – он присел на кровать рядом и успокаивающе положил руку мне на плечо. Я разочарованно покачала головой.
– Думаю, в этот раз ты ошибаешься.
Я не понимала, откуда Питер все время черпает свой оптимизм.
– Так продолжаться не может. Папа не может запереть тебя здесь навечно. Ему придется принять твои отношения с Колламом. Коллам же не людоед! – уверенно сказал он и вышел из комнаты.
Может, он и не людоед, но он точно охотится на людей. И я попалась в его сети.
Я решила искупаться и помыть голову. Я не сдамся без боя.
Я пошла в ванную комнату, набрала воды и скользнула в ванну. Какое-то время я лежала в воде, закрыв глаза и наслаждаясь теплом.
Кто-то тихо постучался в дверь.
– Это я, Амели. Можно мне войти?
– Да, конечно. – Здесь никогда нельзя было побыть в тишине.
– Я хотела увидеть тебя, – Амели показалась мне непривычно сдержанной, почти застенчивой. – Как твои дела? – нерешительно спросила она. – Мы с Питером очень за тебя переживаем.
В этой ситуации было хоть что-то хорошее. Амели и Питер стали неразлейвода. Никаких едких замечаний, сердитых взглядов или споров за последние несколько дней.
– Так себе, – у меня не было желания разговаривать.
– Ты выглядишь действительно дерь… извини, – улыбнулась Амели. – Хочешь, я помою тебе голову? – спросила она, опускаясь на край ванны. Она взяла шампунь и начала мылить мне голову. Я сидела с закрытыми глазами и наслаждалась, как она втирала пахнущий персиком шампунь в мои волосы. Амели два раза основательно вымыла мне волосы и в конце нанесла кондиционер.
– Спасибо, – сказала я, откидываясь назад.
– Эйдан был у Коллама, – вырвалось у нее.
Я округлила глаза и уставилась на нее.
– И ты только сейчас мне об этом говоришь? – сердито спросила я. – Говори уже, как у него дела?
– Парни не очень-то показывают свои чувства. Но если даже Эйдан говорит, что Коллам выглядит ужасно, можешь представить себе, как у него дела. Он не говорил много, когда узнал, что тебе нельзя выходить из дома.
Я села в ванне и притянула колени к груди. Я была готова кричать от тоски.
– Он передал Эйдану кое-что для тебя.
Она протянула мне простой кожаный чокер. На нем висело маленькое голубое сердечко, мерцающее в свете ламп ванной комнаты. Это был ограненный аквамарин.
– Очень красиво, – сказала Амели. – Такой простой и все же симпатичный. Тебе подойдет.
Я молча смотрела на подарок Коллама.
– Выходи, ты уже вся сморщилась, а вода ледяная.
В Амели снова проснулась прежняя жажда деятельности.
Я вылезла из ванны и насухо вытерлась. Амели вручила мне один из своих многочисленных лосьонов для тела и заставила им мазаться. Так как сопротивляться было бесполезно, я подчинилась. Она принесла мне свежее белье, джинсы и футболку, и после всех этих процедур я стала чувствовать себя гораздо лучше. Под конец она сняла с моей шеи серебряную цепочку моей мамы и надела чокер Коллама. Холодный камень охлаждал еще теплую после купания кожу. Я решительно обхватила сердечко рукой.
– Как дела у вас с Эйданом? – спросила я у Амели, когда мы сидели в ее комнате и слушали музыку. Мне стало совестно, что мир все время вертится вокруг меня.
– Ой, все в порядке. Правда… – она ненадолго задумалась, – иногда он действует мне на нервы.
Я удивленно посмотрела на нее.
– Он тебе еще нравится?
– Знаешь, – медленно ответила она. – Я была влюблена в него. Но когда мы стали встречаться… он совсем не такой, как я себе представляла. Он напористый и такой собственник… Кроме того, с ним невозможно вести долгий и серьезный разговор. Мне часто кажется, что он не сильно мной интересуется: я скорее для него какое-то завоевание, которым он с радостью хвастается перед всеми, – она замолчала.
Я посмотрела на нее с сочувствием. Я была так счастлива с Колламом и даже не заметила, что у Амели и Эйдана все не так гладко.
Эгоистично с моей стороны. Я притянула ее к себе, чтобы утешить. Она прислонилась головой к моему плечу и замолчала.
– У вас с Колламом что-то особенное, – сказала она спустя некоторое время. – У меня все-таки больше опыта с парнями. Только то, как он смотрит на тебя… Мне бы хотелось, чтобы и на меня однажды кто-нибудь так посмотрел.
Я задумчиво уставилась перед собой и думала о потрясающих темно-синих глазах Коллама.
– Мне надо что-то предпринять, Амели. Я не выдержу этого.
– Не знаю, как могу тебе помочь. Доктор Эриксон не подпускает к нему никого из нашей семьи. Не знаю даже, позволят ли Эйдану еще раз к нему прийти.
– Я не хочу, чтобы ты помогала мне. Я уже достаточно дел натворила в вашей семье.
Она с возмущением посмотрела на меня.
– Ты о чем говоришь? Это не наша семья. Это твоя семья, и, веришь ты или нет, все остальные думают так же.
После ужина Итан вызвал меня в свой кабинет. Он обычно уходил туда, когда суета в доме становилась для него невыносимой.
Это была маленькая комната, полная книг и старых газет. В ней стоял старый письменный стол, который казался слишком большим для этой комнаты.
– Эмма, – медленно, почти осторожно начал он. – Ты знаешь, я хочу, чтобы ты была счастлива, поэтому принятие этого решения далось мне нелегко. – Он замолчал и повернулся к окну, чтобы не пришлось смотреть на меня.
Я заметила, как сразу же стала замерзать, услышав эти слова, и сделала шаг назад.
– Очевидно, ты не осознаешь опасности, которой себя подвергаешь. Мы понимаем, ты молода и впервые влюбилась. Каждый из нас знает это чувство. Ты думаешь, что не сможешь жить без Коллама. Но Эмма, подобные мысли разрушили жизнь твоей матери. Я не могу допустить этого еще раз, – его голос звучал все настойчивей. Он замолчал на некоторое время, чтобы посмотреть, как я отреагирую на его слова. Когда он продолжил, его голос стал более жестким: – Это неправда. Люди могут, даже должны влюбляться больше, чем один раз в жизни. Поверь, ты найдешь другого человека, к которому будешь чувствовать то же, что и к Колламу. Я должен прекратить эти отношения ради твоего же блага, если ты сама на это не способна.
Он умоляюще посмотрел мне в глаза.
– Ты знаешь, кто он такой и что быть с ним невозможно для тебя и может быть даже смертельно опасно. Один из вас должен покинуть остров, и после взвешенных размышлений и разговоров с доктором Эриксоном я решил, что уехать придется тебе.
– Почему ты так со мной поступаешь? – я не верила своим ушам.
За дни, проведенные дома, я надеялась, что решение найдется. Но Коллам оказался прав: мы жили не в сказке. Никто не мог нам помочь. Я закрыла лицо руками и соскользнула на пол по двери, на которую упиралась. Итан присел на корточки и мягко погладил меня по волосам.
– Мы бы с радостью оставили тебя здесь, и я обещаю, мы всегда будем тебе рады. Мы бы не стали отправлять тебя в Америку, но, если ты так его любишь, ты поймешь, что ему было бы гораздо сложнее объяснять свое преждевременное возвращение домой. Доктор Эриксон объяснил мне некоторые вещи, их правила очень строгие. Думаю, так будет лучше для всех.
– Когда? – беззвучно спросила я.
– В среду на следующей неделе. Один мой университетский друг живет в Штатах со своей семьей. Они примут тебя на время, пока ты не окончишь школу. А после ты решишь, в какой колледж пойдешь. С твоими оценками ты сможешь учиться где пожелаешь.
Он все уже распланировал и решил. В этот момент я его ненавидела. Его дружелюбное лицо, убедительные слова. Я слышала, что он говорил, и, как бы логично это ни звучало, это разбивало мне сердце. Он говорил разумные вещи, но я не хотела, вернее, не могла действовать разумно. Я встала и молча пошла в свою комнату. Я свернулась калачиком на кровати и переворачивалась с одного бока на другой.
Какие у меня есть варианты? Я должна еще хоть раз увидеться с Колламом. Я подошла к окну и выглянула на улицу. Ледяной ветер свистел над окутанными туманом лугами. Я открыла окно и вдохнула кристально чистый воздух. Ночь была необычно светлой. Я посмотрела на небо. На нем висела огромная, холодная и белая луна. Полнолуние.
Меня вдруг осенило. Совершенно сумасшедшая идея. Осмелюсь ли я на это? Могу ли я так поступить? Я села на кровати. Я знала, что однажды сделаю это, еще когда у меня впервые возникла эта идея.
Я подожду два или три часа, а затем сяду в машину Амели. Я беспокойно бродила туда-сюда по комнате. Меня мучила жажда, но я не осмеливалась выходить на кухню. Слишком боялась, что Итан заметит мое волнение.
В одиннадцать в доме воцарилась тишина. Я продолжала ждать. Терпение, у меня осталось только терпение.
Спустя полчаса я надела самую теплую куртку и открыла дверь комнаты. Вокруг было спокойно. Я осторожно скользила по скрипучим доскам. Надеясь, что ключи от машины будут висеть на доске в коридоре.
– Черт! – тихо выругалась я. Конечно же, они были не там, где всегда. И что теперь? Амели ездила на машине сегодня вечером.
Я повернулась и прокралась по лестнице вверх. Тихо открыла дверь в ее комнату. Амели крепко спала. Я потрясла ее за плечо.
– Амели, проснись, пожалуйста.
Она сонно повернулась ко мне. Когда она увидела меня сидящей у ее кровати в куртке, она сразу же проснулась.
– Что ты задумала? – в ужасе спросила она.
– Амели, не выдавай меня. Итан хочет отправить меня обратно в Америку.
Она округлила глаза от испуга.
– Мама никогда этого ему не позволит, – она сказала это громче, чем хотела.
– Тихо, – прошипела я. – А то разбудишь весь дом. Это уже решено, Амели. Даже билеты куплены. В следующую среду я улечу обратно в Штаты, – я говорила медленно, чтобы все еще сонная Амели все поняла.
Она молча кивнула.
– Мне нужны ключи от машины, я хочу еще раз с ним встретиться, ну, ты понимаешь.
Быстрее, чем я предполагала, она вскочила с кровати и метнулась к джинсам, лежавшим на полу. Она выудила ключ из кармана.
– Будь осторожна, пообещай мне, – она внимательно посмотрела на меня. – И возвращайся, хорошо?
– Куда мне, по-твоему, идти, Амели? Я просто хочу попрощаться с ним. Боюсь, Итан бы мне этого не позволил.
Она обняла меня и крепко прижала к себе.
– Пожелай мне удачи, – прошептала я ей на ухо.
Потом я тихо, насколько только было возможно, прокралась по дому, надела обувь и вышла на улицу.
Он запретил мне. Много раз он говорил, что мне нельзя приближаться к озеру в ночь полнолуния. Мне ни в коем случае нельзя видеть, что происходит в эти ночи. Он предупреждал меня. В эти ночи нахождение рядом с озером могло быть смертельно опасным.
Но я не могла иначе. Я хотела посмотреть, как он выглядит, когда не прячется за маской человека, когда он является самим собой.
Мифы шотландцев были полны ужасных историй о шелликотах. И все же мне казалось, я знаю, что делаю. Я не хотела бояться. Амели наверняка думала, что я поехала к дому священников. Но я не могла ворваться туда, чтобы пообщаться с ним. Была лишь одна ночь, в которую доктор Эриксон не мог помешать ему покинуть дом, и это была ночь полнолуния. Единственный шанс увидеть его еще раз. Я надеялась, что любопытство и тоска не доставят мне еще больше неприятностей. Я и думать об этом не хотела. Перспектива навсегда с ним расстаться была хуже всего на свете.
Когда я подъехала к озеру, оно спокойно светилось темно-синим в ярком свете луны. Цвет напоминал мне синие глаза Коллама, когда тот был счастлив. Лишь спустя некоторое время я заметила, насколько неестественным было спокойствие озера. Птицы не чирикали, листья не шелестели. Ветер, который бушевал уже много дней, вдруг успокоился. Казалось, будто время и пространство замерли. О чем я вообще думала, когда пришла сюда? Возвращаться было уже слишком поздно. Ледяной холод ночи уже добрался до меня, когда вода вдруг начала бурлить. Нет, не совсем так, она начала кипеть. Она вышла из берегов и залила прибрежную траву. Я присела за кустом и принялась молиться, чтобы никто не заметил моего присутствия. Ко мне подобрался страх, и перед глазами все расплылось. Я заставила себя дышать медленно: глубокий вдох и выдох. Когда я успокоилась, осмелилась взглянуть на озеро. То, что я увидела, очаровало и в то же время напугало меня.
Вода взметнулась в небо огромными фонтанами, сверкая и разбрызгиваясь по поверхности озера. Между фонтанами по озеру плавали водяные. Мне пришлось сосредоточиться, чтобы сосчитать их: слишком быстро они двигались. Их было около тридцати, все разного возраста. Они плавали с такой скоростью, что их движения едва угадывались. Они танцевали в озере, выстраиваясь в разные фигуры. Они подпрыгивали в воздух и крутили сальто. А когда снова погружались в воду, все происходило так мягко, что даже волн это не вызывало. Некоторые плавали по озеру спиной вперед, выпрямившись в воде и двигаясь лишь за счет ног. Сила и изящество, которые они источали, захватывали дух.
Я сразу узнала Коллама. Его тело было стройнее и идеальнее, а движения действовали на меня завораживающе. Радость и страсть его движений так пленили меня, что я не могла оторвать от него глаз. Его тело блестело серебром в свете луны. Глаза сияли темно-синим. Зрелище представлялось таким красивым, его танец с непреодолимой силой притягивал мой взгляд. Я выпрямилась, чтобы рассмотреть его получше, как вдруг наши взгляды встретились. Его темные глаза сердито на меня смотрели. Я испуганно отшатнулась и спряталась за кустом. Я затаила дыхание. Надеясь, что только он меня увидел.
Танец продолжился и становился все веселее, но я не смела шевелиться.
Именно так моя мать и описывала танец шелликотов. Хотя, его невозможно описать, если…
В мою голову вдруг пришла невероятная мысль. Я попробовала вспомнить все, что Итан или доктор Эриксон говорили о моей матери. Возможно ли, что мама тоже видела танец? И поэтому она никогда не заходила в воду? Я испугалась собственных мыслей. Меня окружила ледяная тишина. Я осторожно выглянула из-за веток своего укрытия.
Озеро было совершенно спокойным, как будто все, что я видела, никогда не происходило. Я вскочила и побежала к машине. Быстро завела мотор и поехала домой. Я тихо проскользнула в свою комнату. Сердце бешено колотилось. И только теперь я заметила, как сильно замерзла. Я разделась, залезла под одеяло и ждала, когда согреюсь.
Я попыталась собраться с мыслями, но мне это не удавалось. Меня охватила усталость, и я утонула в беспокойном сне, полном странных образов.
Я очнулась, когда чья-то рука скользнула по моему телу.
– Это было очень, очень неосторожно с твоей стороны, – прошептал он мне на ухо. Звучало не так сердито, как я боялась.
– Я больше не могла выдерживать разлуки с тобой и хотела тебя увидеть. Я так сильно скучала, – робко ответила я.
Потом я повернулась и притянула его голову. Наши губы встретились в страстном поцелуе, словно мы оба знали, что это будет в последний раз. Его руки гладили меня. Казалось, будто они везде. Моя кожа горела. Я прижалась к нему так крепко, как только возможно. Наши сердца бились в одном ритме.
Позже он оторвался от меня, затаив дыхание. Я посмотрела на него и робко сказала:
– Ты не можешь уйти сейчас.
Он покачал головой.
– Никто и ничто не сможет заставить меня уйти, – нежно прошептал он, целуя мое лицо.
Он провел пальцами по моим щекам. Я закрыла глаза в надежде, что эта ночь будет длиться вечно.
– Если бы у меня мог случиться сердечный приступ, он бы уже случился по твоей вине, – сказал он спустя некоторое время.
Мои глаза были закрыты.
– Итан отправит меня в Америку.
Мне было сложно произнести это. В то же мгновение он крепче прижал меня к себе.
– Я знаю, доктор Эриксон рассказал мне об этом сегодня. Я бы все равно пришел к тебе ночью, – добавил он хриплым голосом.
– Неужели у нас нет другого выхода?
Мы так часто говорили об этом, что это скорее был риторический вопрос.
В рассветном свете я увидела, как его глаза посветлели от отчаяния.
Неумолимо наступало утро. Я хотела удержать его и прижалась к его груди. Он мягко оторвался от меня и встал с кровати.
– Давай будем разумными, мы не можем убежать от судьбы, – сказал он.
– Я не могу, останься хоть ненадолго, – я села на край кровати.
Неужели для него уйти так просто?
– Ты не можешь остановить солнце, – он убрал прядь волос с моего лица.
– Солнце не могу, но, может, хотя бы время, – я улыбнулась ему. – Не знаю, как буду жить без тебя, – последние слова сорвались с моих губ отчаянным шепотом.
Он встал передо мной на колени и взял мои руки в свои.
– Эм, я люблю тебя. Ты – весь мой мир. Что бы ни случилось. Я хочу, чтобы ты знала, мое сердце всегда будет биться только для тебя, – он взял мою руку и положил ее на свое сердце. Я отчаянно пыталась сдержать слезы. – Ты будешь жить дальше, слышишь? Пообещай. Ты будешь вставать с кровати каждый день и делать то, что для тебя важно. А я всегда буду о тебе думать.
Смирившись, я кивнула, не посмотрев на него. Он приподнял мой подбородок и в последний раз мягко поцеловал меня в губы.
Тихий скрип окна дал понять, что он ушел. Ледяной ветер задувал в комнату, но я была не способна сдвинуться с места. Слезы медленно текли по щекам. Вскоре Амели зашла в комнату.
– Бррр, ну и холодрыга тут.
Она быстро закрыла окно и села на кровать рядом.
– Ты его видела? – осторожно спросила она.
Я кивнула.
– Он был здесь.
– Он был здесь? – ее голос звучал неестественно высоко от волнения.
Она приобняла меня, а я уткнулась лицом в ее плечо.
Когда я пришла завтракать, Бри посмотрела на меня с таким же беспокойством, как и во все последние дни.
– Хочешь омлет? – заботливо спросила она, гладя меня по волосам.
– С радостью, – ответила я.
Я старалась быть благодарной: она делала все, что в ее силах, чтобы я осталась. Спустя некоторое время я безрадостно ковырялась в омлете. Завтрак был очень спокойным. Амели рассказала Питеру, что Итан собирался отправить меня обратно в Америку, поэтому тот бросал на отца сердитые взгляды.
Итан избегал их и пытался заставить Ханну и Эмбер съесть тосты.
Питер неожиданно ударил ладонью по столу. Мы испуганно вздрогнули.
– Отец, ты не можешь так поступить. Ты не можешь отправить Эмму обратно в Штаты. Мы – единственные ее родственники. Ты хочешь оставить ее жить у совершенно чужих людей… Я просто поверить в это не могу. С кем-то из нас ты бы тоже так поступил?
Я затаила дыхание. Питер еще никогда не говорил с Итаном в таком тоне. Я думала, что Итан взорвется и накричит на него.
Но он молчал. Все смотрели на него.
И тогда он провел руками по своему усталому лицу.
– Я знаю, что вам это тяжело понять, – он снова замолчал. Я видела, как он боролся с собой. – Эмма, Питер, Бри, мы едем к доктору Эриксону. Я хочу, чтобы вы поняли причину моего решения. Амели, ты остаешься дома с Ханной и Эмбер, – его тон не допускал возражений, и хотя Амели нахмурилась, она не стала спорить.

Глава 16

– Нам надо поговорить с доктором Эриксоном, он дома? – спросил Итан у Софи, открывшей дверь. Она кивнула и впустила нас в дом.
Доктор Эриксон сидел в гостиной с Колламом. Судя по их лицам, у них был серьезный разговор. Я вполне могла представить, о чем шла речь. О том же, о чем и всегда в последнее время. Когда мы зашли, они встали. Доктор Эриксон нахмурил брови. Никто ничего не говорил. Спустя несколько секунд молчания доктор Эриксон пригласил нас присесть. Коллам подошел ко мне и потащил к дивану. Питер сел рядом. И только Софи смогла немного развеять повисшее в комнате напряжение, когда вошла с подносом, заставленным чашками и тарелками с печеньем. Бри раздала чашки и налила чай. С нее тоже спало напряжение, как будто эти привычные действия помогали ей сохранять самообладание.
Доктор Эриксон наконец начал разговор.
– Итан, почему вы здесь? Я думал, мы уже все решили. Эмма возвращается в Америку, и они с Колламом больше никогда не видятся.
Я возмущенно посмотрела на него.
– Да, мы это обсудили, – уверенно ответил Итан, – но мне кажется, что моя семья имеет право знать. Они помнят, как все было в тот раз. Мы тогда были практически сломлены. Я не хочу проходить через все это опять. Я доверяю Бри и Питеру. Они сохранят эту тайну.
– Это ваше решение, – доктор Эриксон внимательно на него посмотрел. – Такое знание требует высокой готовности к жертве, надеюсь, вам это понятно.
Итан кивнул. И тогда доктор Эриксон начал свой рассказ. Глаза Бри и Питера все сильнее округлялись от удивления. Все это звучало слишком невероятно. Многое из того, что он говорил, я уже знала, но что-то слышала впервые.
– Шелликоты живут в клановой системе. У каждого клана свой вожак, и все кланы вместе выбирают короля, который может выбрать своего преемника. Но Совет старейшин все же принимает последнее решение, кто все-таки станет королем. Король остается у власти до определенного возраста. Совет старейшин следит за соблюдением законов и, когда шелликоты находятся еще в детском возрасте, решает, кто из них на ком женится. Нам это все видится отсталым, потому что наша культура развивалась иначе. Шелликоты установили эти правила много веков назад и никогда их не меняли. Все должны подчиняться воле общества, только так можно гарантировать выживание народа. Мальчики до шести лет остаются с матерями, а потом их отдают опекуну, который воспитывает их и несет за них ответственность. Девочки всегда остаются с матерями.
Он ненадолго замолчал. Я вспомнила, о чем думала на озере прошлой ночью. Я не могла сдержаться и выпалила:
– Доктор Эриксон, а кем был мой отец?
Доктор Эриксон испуганно посмотрел на меня. Коллам вздрогнул.
– Твой отец… он шелликот, Эмма, – медленно сказал доктор Эриксон. – Тогда он жил у нас, как Коллам, и влюбился в твою мать. Он не открыл ей своей тайны. Однажды ночью она пошла вслед за ним и увидела танец шелликотов. Ее заметили, и тогда любви между ними пришел конец. Твой отец не вернулся в ту ночь. Потом я рассказал ей, кем он был. Я не мог больше смотреть на ее горе. Я думал, ей это поможет. Мне пришлось предупредить ее, что ей больше нельзя заходить в водоемы.
– Кто это? – беззвучно спросил Коллам. Но он уже все знал. Существовал лишь один ответ.
Доктор Эриксон серьезно посмотрел на него.
– Мне очень жаль, Коллам. Это Арес.
Коллам со стоном закрыл лицо ладонями.
– Что это значит? Разве я в таком случае не являюсь частью его народа?
Коллам отчаянно покачал головой.
– Эмма, – сказал он, – это все только усложняет.
Он не смотрел на меня.
– Я догадывался об этом: то, как ты плаваешь, цвет твоих глаз… Ты всегда мне кого-то напоминала, но я не понимал… это казалось невероятно. Возможно, я просто не хотел этого признавать.
– Эмма, Арес – король и приемный отец Коллама, – снова заговорил доктор Эриксон. – В его мире эти отношения значат даже больше, чем отношения с родным отцом. Так как Арес – твой кровный родственник, вам невозможно быть вместе. Кроме того, полукровок никто не признает. Кровь должна оставаться чистой. Я знаю, все это кажется нам отсталым средневековьем. Но ни один шелликот не должен узнать о твоем существовании, это слишком опасно. Я не знаю, что может произойти тогда. Арес не знает, что ты существуешь.
Он виновато посмотрел на Итана.
– Мне жаль, Итан, стоило рассказать все это раньше. Я вообще должен был помешать, чтобы Эмма сюда приехала.
Я сердито посмотрела на него.
– Вы не считаете, что у меня было право это знать?
– Мы думали, так все будет проще и безопаснее для тебя. Это было прежде всего решением твоей матери. Мне пришлось с ним смириться. Я упрекаю себя, что не помешал вашим отношениям с самого начала. Но… не думал, что такое может случиться еще раз.
– Но какую роль вы играете во всей этой истории? – спросил Питер у доктора Эриксона.
– Во всем мире есть семьи вроде моей. Мы называем себя посвященными, – ответил доктор Эриксон. – Сотни лет назад, когда сказочные существа решили уйти из нашего мира, они договорились с посвященными того времени, чтобы они помогали им периодически снова возвращаться в мир людей. Они хотели оставаться на связи с людьми в надежде, что однажды смогут вернуться навсегда. К сожалению, надежды эти не оправдались.
Было видно, как он грустит из-за этого.
– К сожалению, должен сказать, что большая часть шелликотов враждебно относится к людям. Поэтому романтические отношения между людьми и шелликотами по-прежнему запрещены. Дети, рожденные от такой связи, не признаются. Я даже и не помню, когда в последний раз появлялись полукровки.
Они с Колламом посмотрели друг другу в глаза.
– Раньше, – продолжил Коллам за него, – отношения с людьми не были редкостью. Но они подпали под запрет во время большой войны и с тех пор караются законом. Женщина или мужчина, соединившиеся с шелликотом, должны умереть. Таковы правила. Тайна должна сохраняться.
Питер наклонился, с нетерпением вслушиваясь в каждое слово, которое произносил доктор Эриксон или Коллам. Теперь, когда все замолчали, он откинулся назад и громко выдохнул. Несколько часов мы взвешивали все за и против.
– Это знание очень опасно, вы должны знать об этом, – предупредил нас доктор Эриксон в очередной раз. – Кроме того, я не могу сказать, как отреагирует Большой совет, если узнает, что столько людей знают о шелликотах. Честно говоря, у меня большие опасения. Все может обернуться очень плохо.
– Может, мы пока подождем, – неуверенно предложила я.
– Твое возвращение в Штаты – закрытый вопрос, Эмма. Я думал, ты уже это поняла, – прервал Итан.
И тогда вмешалась Бри. Она посмотрела Итану в глаза и сказала:
– Нет, Итан, никакой не закрытый вопрос. Точно не после того, что я узнала. Твоя сестра сломалась после разлуки, и я не допущу, чтобы с Эммой произошло то же самое. Она останется так долго, как это возможно, и она сможет встречаться с Колламом, – ее тон не допускал возражений. – Мы найдем другой выход.
Итан возмущенно посмотрел на нее. Бри выдержала его взгляд. Вскоре Итан не выдержал и вздохнул.
– Возможно, ты права, возможно, здесь безопаснее для нее. Ладно, Эмма, ты можешь остаться.
Я с облегчением обняла Коллама и прижалась к нему. Камень размером с Эверест упал с моего сердца.
– Только при одном условии, – сказал доктор Эриксон.
– И что за условие? – с подозрением спросила я.
– Вы должны пообещать, что будете осторожны. Избегайте воды. Никто не знает, кто может увидеть вас. Все это должно оставаться тайной. И, Коллам, надеюсь, ты знаешь, где находится ваша граница, – он внимательно посмотрел на Коллама, и тот кивнул. Мне в это мгновение было важно лишь, что мы будем вместе, я бы все что угодно наобещала ради этого.
После этого вечера наша жизнь снова в какой-то степени стала нормальной. Холод, царивший на улице, больше меня не беспокоил.
Мы с Колламом проводили вместе каждый вечер. Мне больше не приходилось тайно ускользать из дома. Либо он приходил к нам, либо я после школы шла в дом священника. Дважды в неделю мы ходили в магазин Софи. Чаще всего помогали ей отсортировать и внести в каталог постоянно поступающие новые книги. Магазин для меня никогда не терял своего волшебства, как часто бы я сюда ни приходила. Когда мы заканчивали работу, Софи делала на маленькой кухне чай и находила для нас новые книги, которые мы должны были прочесть. Часто по вечерам, которые мы проводили в доме священника, мы лежали, крепко обнявшись под теплым покрывалом, и читали друг другу любимые цитаты из этих книг. Коллам любил «Над пропастью во ржи», «Моби Дика», «Великого Гэтсби» и «Макбета».
Мне Софи тоже нашла несколько классических книг: потрепанные экземпляры «Алой буквы», «Грозового перевала» и «Джейн Эйр». Эти книги постоянно доводили меня до слез. Коллама это забавляло. Обычно тогда он забирал книгу из моих рук и притягивал к себе, чтобы поцеловать. Рождество приближалось, и Итан с Бри решили, что мы отметим его с Эриксонами. Судьба сплотила нас.
Эриксоны пришли на ужин вместе с Колламом. Софи и Бри начали подготовку за несколько дней до праздника. Никому нельзя было заходить на кухню. Они обе сделали целую тайну из того, что мы будем есть. Еще никогда я не проводила Рождество в таком приподнятом настроении.
Раньше мы проводили праздники вдвоем с мамой. Оглядываясь назад, я находила это удручающим.
После чая Коллам отвел меня в сторону.
– Эмма, – торжественно сказал он хриплым от волнения голосом. – Я не знал, что тебе подарить. Ведь мое сердце уже принадлежит тебе.
Он улыбнулся, и я дотронулась до маленького аквамарина, висящего на моей шее, понимая, что речь идет не об этом сердце.
– На летних каникулах я кое-что нашел в антикварном магазине в Лондоне и купил это в надежде когда-нибудь тебе подарить.
Я заметила, как покраснели его щеки. Он вытащил из кармана маленькую коробочку. Это была маленькая черная шкатулка. Я осторожно подняла крышку. На красном бархате лежала пара сережек в виде двух серебряных русалок. У них были голубые глаза, и они идеально подходили к моему кулону.
– Они очень красивые, – прошептала я.
Он улыбнулся.
– Тебе нравятся?
Вместо ответа я встала на цыпочки, обняла его и поцеловала. До моих ушей донесся кашель Итана, и я смущенно оторвалась от Коллама.
Январь состоял в основном из работы над домашними заданиями. Летом Коллам окончит школу, а подготовка к экзаменам шла достаточно напряженно. Мысли, что будет дальше, я отбрасывала прочь. Учителя, судя по всему, думали, что весь материал прошлых лет должен быть повторен.
Почти каждый день мы вместе делали домашние задания. Несмотря на двойную нагрузку, Коллам обычно завершал работу раньше меня. Когда я на это жаловалась, он шутил о своем возрасте и опыте. Мне это смешным не казалось.
Вот бы так все и оставалось, мечтала я, пока шли недели.
Лишь ночи полнолуния заставляли меня волноваться. Каждый раз я заново переживала свой самый большой страх, боясь, что он не вернется, что кто-то раскрыл нас или предал. Хотя Коллам и пытался меня успокоить, я чувствовала, что он тоже этого боялся.
В эти ночи я стояла у окна и часами ждала его возвращения. И, только когда он возвращался и я чувствовала тепло его тела, я расслаблялась.
– Сомневаюсь, что Итан бы нам это разрешил. Что думаешь? – спросил он меня, когда впервые пришел ко мне ночью в декабре.
– Точно бы не разрешил. Но это же только в ночи полнолуния! Иначе бы я от страха умерла! – умоляюще ответила я. Была бы моя воля, он бы мог приходить ко мне каждую ночь, но нам не стоило испытывать судьбу.
Когда дни в конце марта стали длиннее и теплее, мы начали ходить в лес. Однажды я спросила, не может ли нахождение рядом с прудом быть для нас опасным, ведь мы пообещали не приближаться к воде.
– Нет, сюда ни один шелликот не придет. Пруд слишком маленький. Здесь безопасно. И мы не заходим в него, хотя, я бы хотел знать… – он задумчиво посмотрел на меня.
– Что? – спросила я.
Однако он лишь покачал головой и сменил тему.
Еще один месяц пролетел. Я стояла у окна, ожидая его. Для апрельской ночи было необычно тепло, думала я. Ветер мягко поглаживал траву, а яркая луна светила в небе. Как бы красив ни был этот вид, я боялась таких ночей. Сегодня его не было особенно долго. Я все больше напрягалась. Несколько раз воображение играло со мной злую шутку, и мне казалось, что я видела Коллама. Но каждый раз это оказывалось обманом зрения. Где-то в два часа ночи я сердито печатала что-то на компьютере, как вдруг услышала привычный скрип окна. Я не подняла глаз, а только продолжала мрачно пялиться в экран.
– Извини, – тихо засмеялся он. – Я не думал, что ты будешь ждать меня так долго.
Он лег на кровать.
– Тебе не холодно?
Он посмотрел на меня, сидящую за столом в футболке и шортах. Я не ответила. Он медленно и нежно покрывал мою шею поцелуями. Мне тут же стало тепло.
– Ты злишься на меня, – сказал он.
Я покачала головой.
– Я сразу это заметил, тебе от меня ничего не скрыть.
Казалось, его веселил мой страх.
– Прекрати, – сказала я, отворачиваясь. – Я не злюсь, я просто в ярости! Тебя не было слишком долго. Я каждый раз умираю от страха, что ты не придешь, а ты смеешься!
Он проигнорировал эти слова и прижал меня сильнее, продолжая поглаживать мою шею. По телу прошла дрожь.
– А ну прекрати! – попыталась возразить я. – А то я не смогу долго на тебя злиться!
– В этом и был мой план, – он одним движением притянул меня на свои колени и накрыл мой рот своим. Мое сопротивление тут же растаяло.
Всякий раз, когда он возвращался, то был в такой эйфории, будто эти ночи оживляли его. Я не могла представить, сколько они значили для него.
– Я кое о чем подумал, – сказал он спустя некоторое время. – Я бы хотел кое-что попробовать… Но я должен предупредить тебя, это почти сумасшествие. Ну ладно, настоящее безумие.
Я раздраженно посмотрела на него. Когда он говорил таким тоном, я не могла ни в чем ему отказать.
– Пойдем, надень что-нибудь.
Он быстро собрал мои вещи, разбросанные на полу, и покачал головой при виде беспорядка. Затем он помог мне вылезти в окно. Рука об руку мы шли от дома.
– Куда ты меня везешь? – спросила я, когда мы залезли в машину.
– Позволь мне тебя удивить, – и мы поехали.
– Как все прошло сегодня ночью? – спросила я, пытаясь говорить небрежно.
– Все, как всегда, – он казался равнодушным, но в его глазах сверкнуло озорство. Он взял мою руку и притянул к своим губам.
Я откинулась на сиденье и замолчала. Он не собирался рассказывать мне, что задумал.
Прошло некоторое время, прежде чем мы оказались у цели. Я вышла из машины и осмотрелась. Если бы не светила полная луна, здесь было бы темно. Мы оказались в горах.
– Коллам, что ты задумал? – с беспокойством спросила я.
– Ты не должна бояться, я просто хочу попробовать.
Он взял меня за руку и потащил за собой. Мне пришлось постараться, чтобы успевать за ним и не спотыкаться в темноте. Он шел в гору большими шагами. Я так сосредоточилась на неровной тропе передо мной, что и не замечала, куда мы идем. Только когда он вдруг остановился, а я врезалась в него, то подняла глаза. Мы стояли на вершине. У наших ног, среди зеленых склонов, находилось озеро. Вода отсюда казалась черной как смоль.
Коллам одарил меня сияющей улыбкой, но я покачала головой.
– Зачем ты посреди ночи притащил меня в горы? – подозрительно спросила я.
– Хочу, чтобы ты искупалась со мной, – его глаза сияли.
– Ты что, серьезно? – я вздрогнула и сделала шаг назад. Но он крепко сжал мою руку. – Мало того что я никогда не купаюсь в озерах, тем более ночью, мы еще и обещали этого не делать.
– Ты права, и я долго думал об этом. Уверен, здесь безопасно. Пожалуйста, Эмма, я хочу хоть раз поплавать с тобой, а это возможно только в ночь полнолуния, – он с умоляющим видом посмотрел на меня.
– Почему это так важно для тебя?
Должно быть, он лишился рассудка.
– Я водяной, плавание – моя жизнь. Сделай мне одолжение, и тогда, думаю, ты поймешь, почему это для меня так важно.
Было невозможно отказать ему.
– Тебе нечего бояться, я не отпущу тебя ни на секунду.
Он был так взволнован, и я кивнула. Кажется, я не в себе. Но пути назад не было. Он сбежал со мной вниз к озеру. На берегу я сняла вещи, оставшись только в футболке и трусах. Коллам ждал у озера. Его безупречно гладкая кожа волнующе блестела в лунном свете. Я чуть ли не задыхалась от восторга. Он был слишком красив, слишком идеален. Я протянула руку, чтобы коснуться его груди. Но он схватил ее и вдруг посмотрел на меня с беспокойством.
– Я верну тебя на берег, Эмма. Тебе нечего бояться, слышишь? Клянусь, что с тобой ничего не случится, – его голос звучал хрипло.
Я молча кивнула. К счастью, он неправильно понял мой взгляд. Я не боялась. В моих глазах было лишь чистое желание. Тело вибрировало, пытаясь подавить это незнакомое чувство. Но это не получалось.
Осторожно, шаг за шагом мы вместе зашли в холодную воду. Мое сердце стало биться чаще, я бы охотно повернулась и убежала. Но он держал меня крепко, слишком крепко. Когда вода оказалась мне по горло, он повернулся, обнял меня и притянул к себе. Теперь мое сердце неистово билось о его грудь.
– Не бойся, – пробормотал он. – Попытайся дышать ровно.
О чем он вообще говорил? Я паниковала, пытаясь высвободиться из его объятий, но он не отпускал. Он смотрел мне в глаза и тащил под воду. Было жутко темно. Я не могла его видеть, только чувствовала. Задержала дыхание, дергала ногами, пытаясь освободиться. Он не отпускал меня, и я не могла выплыть обратно на поверхность. Почему он это делал? Я же утону. Мои легкие вот-вот взорвутся. Перед глазами плясали яркие точки. Паника усилилась. Вода вокруг вдруг начала светиться. Стало так ярко, что я видела его лицо и глаза перед собой.
– Дыши, – строго сказал он. – Ты должна дышать, Эмма. Пожалуйста, доверься мне.
У меня больше не было сил, я не могла дольше задерживать дыхание. Я сделала вдох и ждала, что вода зальется в мои легкие. Но ничего такого не случилось. Я могла совершенно нормально дышать. Это было невозможно. Коллам ослепительно улыбался.
– Я знал это, – услышала я в голове его торжествующий голос. Каждое слово было таким ясным, будто он и правда говорил со мной. Происходило ли все это в действительности?
Удивительно. Вода сияла сотней оттенков голубого, а когда мои пальцы скользили в воде, я заметила, что вода была такого же цвета, как и глаза Коллама.
Не успела я опомниться, как Коллам схватил меня за руку и устремился на глубину вместе со мной. Он тянул меня все глубже и глубже, и я увидела мир, который и в самых смелых мечтах не могла представить. Все было наполнено светом, а дно озера сверкало цветами, которых я никогда раньше не видела. Рыбы сновали через леса из водорослей, которые мягко покачивались и переливались тысячами оттенков зеленого. Коллам не уставал показывать мне все новые чудеса. Камни складывались в гигантские лабиринты, по которым мы плыли. Они напоминали потопленные города.
Но самым завораживающим был сам Коллам. Его движения были так изящны, что я не могла отвести взгляда. Несмотря на скорость, с которой он тащил меня за собой, казалось, он вовсе не двигается.
Его тело мерцало в воде серебром, а глаза сияли глубоким лазурно-синим цветом. Мне так хотелось прикоснуться к нему, поцеловать. Желание становилось непреодолимым.
Когда он замедлился, чтобы показать мне что-то, я обняла его за шею и притянула к себе. Я почувствовала, как его тело застыло, но не обратила внимания. На ощупь его кожа была несравнимо приятнее, чем на суше. Я прижалась к нему, целовала его грудь и шею и притянула к себе его голову. Он прекратил сопротивляться и обнял меня. Его прикосновения обжигали мою кожу. Я испытала неизвестные мне ранее эмоции. Казалось, будто что-то взорвалось в моей голове: за глазами сверкали яркие огоньки. Шум в ушах превратился в бурю. Я обхватила его сильнее, обвила его ногами и поняла, что хотела только его. Это было желание, которое я не могла в себе подавить. Мы мчались дальше, скорость только усиливала мое опьянение.
Но вдруг все закончилось. Он оттолкнул меня и так быстро уплыл прочь, что я не могла ничего увидеть в бурлящей воде. В замешательстве и панике я осмотрелась вокруг. Неспособная сдвинуться с места, я, словно камень, опускалась глубже. И тогда он снова оказался рядом.
– Нам больше никогда нельзя заходить так далеко, Эмма, – услышала я его голос в своей голове. Его дыхание было прерывистым. Он смотрел на меня, и мое желание отражалось в его глазах.
Я ничего не понимала, а сердце так бешено колотилось, что я испугалась, смогу ли когда-нибудь его успокоить. Я вдруг почувствовала себя опустошенной. Он не хотел меня, вдруг пришло в голову.
Коллам взял меня за руку и потянул наверх. Позади нас темнели глубины озера.
Я медленно вылезла из воды и пошла, спотыкаясь, по каменистому берегу. Коллам удерживал меня, иначе я бы упала. Ноги больше не слушались. Я промокла и тряслась на холодном воздухе. Я быстро сняла мокрые вещи и натянула джинсы и джемпер. Никто из нас ни слова не говорил.
Коллам незаметно подошел ко мне.
– Мне очень жаль, Эмма, я не хотел тебя ранить.
– И почему ты это сделал? – мой голос задрожал.
– Я не хотел, чтобы ты повторила судьбу своей матери. Мы не должны заходить так далеко. Понимаешь?
Я кивнула, совершенно ничего не понимая. Я не могла смотреть на него. Он положил руку мне на талию и хотел было идти, как вдруг из темноты появилась чья-то тень.
Я увидела ее первой и испугалась так сильно, что закричала. Коллам заслонил меня спиной, но я хотела увидеть того, кто за нами наблюдал. Стройный мужчина с длинными светлыми волосами подошел к нам, и я сразу поняла, он был шелликотом. Он напоминал Коллама, но его глаза сияли ледяным синим цветом. В них читалась ненависть. Наверняка он был красив в обычной жизни, но злость превратила его лицо в гримасу.
Во мне заговорил необъяснимый страх. Он заметил нас, наблюдал за нами. Самое худшее, что только могло произойти.
– Что ты тут делаешь, Элин? – резко спросил Коллам.
– Это я тебя должен спрашивать, тебе не кажется? Я всегда знал, что ты обманываешь нас. Амия почувствовала, ты ее больше не хочешь. Она оказалась достаточно глупа, чтобы рассказать мне об этом.
Кровь застыла в моих венах.
– Ты знаешь наши законы, и знаешь, какое наказание тебя ждет. Тебя, всегда делавшего вид, что ты их точно соблюдаешь. И ты смеешь в ночь полнолуния плавать с человеческой женщиной. Тебе придется ответить за это, – он бросил эти полные ненависти слова Колламу в лицо.
Его внешность и голос источали коварство.
– Мне прямо сейчас ее убить или ты сам это сделаешь? Ты знаешь, что это неизбежно.
Он так быстро схватил меня за горло, что никто из нас не успел понять, как это произошло. Хотя он не стал душить меня, я почувствовала, что с каждой секундой мне становилось сложнее дышать.
– Отпусти ее.
Слова Коллама, хоть и произнесенные шепотом, звучали в ночной тишине как крик. Элин прищурился. В это мгновение я вырвалась и укусила его руку. Он с криком отпустил меня, а я упала в руки Коллама.
– Эмма, сейчас же иди к машине, – скомандовал он.
Но я не сдвинулась с места. В ушах звенело.
– Эмма, поезжай домой, – сказал он.
Его лицо окаменело, а глаза опасно сверкнули.
Я перестала сопротивляться и ушла.
– Иди, – скомандовала я себе, хотя ноги не слушались.
Позади я услышала шипение, которое не могло исходить из человеческого горла, а затем два тела столкнулись. Я не оглядывалась.
Когда я села в машину, то чувствовала, что дрожали не только мои руки. Все тело сотрясалось от страха и подавленного желания. Зубы стучали друг о друга. Я крепче укуталась в куртку, сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться. Я положила голову на колени. Время остановилось.
Что, если он ранит или убьет Коллама? Надо ли привести кого-то ему на помощь? Могу ли я оставить его одного? Он приказал возвращаться домой. Я завела машину.
Я подъехала к дому священника. Страх за Коллама с каждой секундой все рос. Уже рассветало, но я не замечала яркого красного солнца, поднимающегося из-за гор. Несмотря на столь ранний час, доктор Эриксон уже не спал. По выражению моего лица он, судя по всему, понял, что произошло что-то ужасное. – Я бормотала, пытаясь объяснить, что произошло, он открыл дверь в библиотеку и усадил меня в кресло. Потом завернул в теплый плед и принес кружку горячего чая. Я обожгла язык, но ром, который он налил в чай, подействовал. Мне стало тепло.
– Что произошло? – спросил он, наливая себе чай.
Я сделала глубокий вдох.
– Мы с Колламом ходили плавать.
Доктор резко повернулся ко мне. Горячий чай пролился и стекал с его руки. Но он этого не почувствовал. Он смотрел на меня, не веря своим ушам.
– Просто поверить не могу! Скажи мне, что я ослышался. Он хотел выяснить это любой ценой, да?
Я не знала, о чем он говорит.
– Где сейчас Коллам? – спросил он наконец.
– Он отправил меня домой. Там был другой шелликот. Коллам назвал его Элином. Он за нами следил. Мне кажется, они дрались. Мы должны вернуться и найти Коллама. Он, возможно, ранен.
– Скорее, Эмма! Ты должна показать мне дорогу.
Все еще завернутая в плед, я побежала к машине вместе с ним. Мы помчались к озеру. Когда мы вышли из машины, вокруг было тихо. И лишь рассветный свет поднимался над горами.
– Ты остаешься здесь, – приказал доктор Эриксон.
Я хотела возразить, но его взгляд заставил меня забыть об этом. Я со стоном закрыла глаза и откинулась на сиденье. Когда дверь снова открылась, я подскочила. Это был Коллам. Он сел рядом и завел машину. Доктор Эриксон, не сказав ни слова, опустился на заднее сиденье.
В этот момент мы увидели Элина, который стоял на вершине холма. В рассветном свете можно было разглядеть, что он ранен. На его щеке виднелась кровоточащая рана.
– Я поймаю вас, куда бы вы ни бежали, – закричал он в свете разгорающегося дня. – Ты слышишь, Коллам? Я убью вас! Я не успокоюсь, пока не уничтожу вас. Одного за другим. Вы не сможете спрятаться от меня, – он громко рассмеялся, а затем повернулся и исчез.
Коллам держал меня за руку, пытаясь успокоить. Никто и слова не сказал. Доктор Эриксон заговорил лишь тогда, когда мы вернулись в дом священника.
Он был сердит, так сердит, я его еще никогда таким не видела.
– Почему ты не смог удержаться? Обязательно было подвергать ее опасности? – кричал он на Коллама. – Тебе недостаточно, что погибла ее мать, ты хочешь быть виновным в смерти Эммы?
Коллам молчал, позволяя доктору Эриксону высказать свои обвинения. Тот застонал и упал в кресло.
– Боже, из всего, что могло произойти, случилось самое худшее! Последний шелликот, которому следовало вас увидеть! От него вы не дождетесь милости! Ты видел его глаза? Он, очевидно, окончательно сошел с ума! Ненависть пожирает его, – доктор Эриксон на мгновение замолчал. – Но Эмма смогла перед тобой устоять?
Коллам медленно кивнул.
– Ты узнал, что хотел?
– Она может дышать под водой.
Доктор Эриксон посмотрел на меня, замерев от удивления.
– Я слышал о подобном, – сказал он. – Но что это действительно возможно… И все же, тебе не стоило подвергать ее такому риску.
Я ничего не понимала. Засыпая от усталости, я больше не могла держать глаза открытыми. Голоса становились тише. Я не могла уследить за нитью разговора.
– Отнеси ее в кровать. Мы позже поговорим. Я позвоню Итану и скажу, что Эмма у нас.
Коллам поднял меня на руки и понес вверх по лестнице. Затем положил на свою кровать и накрыл одеялом.
– Что он имел в виду, когда спросил, смогла ли я перед тобой устоять?
От усталости я едва могла проговорить эти слова.
– Засыпай, позже объясню.
Он лег под одеяло рядом. Я заснула, прижимаясь к нему.

Глава 17

Когда я проснулась, Коллам еще спал. Я долго рассматривала его лицо. Он был очень красивым. Я не знала людей красивее его. Но человеком Коллам и не был. Я осторожно коснулась его губ. Он тут же открыл глаза.
– Не хотела будить тебя, – тихо сказала я.
Он, не говоря ни слова, прижал меня к себе и поцеловал с незнакомым мне ранее отчаянием. Мое тело немедленно отозвалось, и я, тяжело дыша, прижалась к нему. В дверь постучали. Коллам нехотя выпустил меня из объятий и встал с кровати.
Коллам тихо поговорил с Софи, заглянувшей к нам, и повернулся ко мне. Я надеялась, что он вернется в кровать.
– Пойдем, пора вставать и завтракать.
Мы пошли на кухню, и страх стал медленно подбираться ко мне.
Доктор Эриксон с мрачным лицом сидел за кухонным столом и пил чай. Софи ободряюще мне кивнула, но ее лоб хмурился от беспокойства. Не успели мы сесть, доктор Эриксон начал говорить о прошлой ночи. Не удостоив меня взглядом, он обратился к Колламу.
– Это было абсолютно безответственно. Но сейчас уже ничего не изменить. Элин без колебаний сообщит обо всем Большому совету. Очень скоро тебе придется объяснять свое поведение. У тебя почти нет времени. До дня летнего солнцестояния осталось всего несколько недель. Я ничем не могу вам помочь. Ты должен принять решение. Ты все еще можешь вернуться. Ты не соединился с Эммой, и есть шанс, что они простят тебя. Кроме того, Арес нуждается в тебе. Он больше не сможет противостоять Элину в одиночку. Со дня смерти матери Эммы он сломлен. Теперь Элин будет стараться стать его преемником. Мы оба знаем это. Соединись с Амией, как и было задумано, и займи место, к которому тебя готовили.
Мне казалось, я ослышалась. О чем он говорил? Я хотела хоть что-то сказать, но Коллам положил свою руку на мою и удержал меня.
– То, что он говорит, правда, Эмма. Я действительно подверг тебя большой опасности. Это непростительно. Я должен был знать, что Элин мне не доверяет. Но я никогда не предполагал, что он следит за мной. Он еще никогда не покидал воды. Он презирает тех, кто интересуется людьми.
– Он хочет занять твое место, Коллам. Он воспользуется любыми средствами, чтобы достичь цели, – тихо сказал доктор Эриксон. – Ты не должен этого допустить.
– Я знаю, – Коллам закрыл лицо руками. – Я бы кому угодно с радостью уступил свое место, но только не Элину.
За этой фразой последовало молчание. Я с трудом подавила паническую атаку.
– Я не могу принудить тебя к решению, – сказал доктор Эриксон. – Но прошу, подумай и прими правильное решение.
Коллам покачал головой.
– Я не могу. Не могу бросить Эмму.
Мое сердце затрепетало.
– Будет лучше, если ты отведешь Эмму домой. Мы должны обсудить все наедине, – ледяным голосом сказал доктор Эриксон.
Мы с Колламом шли к машине. У меня кружилась голова, и я хотела кое-что узнать, прежде чем Коллам отвезет меня домой. Я не знала, с чего начать.
– Коллам? – осторожно начала я. – Ты должен мне кое-что объяснить.
– Да, знаю, – он улыбнулся, но улыбка получилась грустной. – Давай отложим это, – он умоляюще посмотрел на меня. – Сейчас у меня нет сил.
– Ты же не собираешься делать ничего безумного?
Вдруг он исчезнет так же, как мой отец когда-то? Меня пронзила боль. Я посмотрела на него и взяла за руку.
– Коллам, не уходи, не попрощавшись со мной.
Он посмотрел на меня, и я поняла, что он думает об этом.
– Ты не можешь так со мной поступить, пообещай, – потребовала я.
Эгоистично с моей стороны, но мне было все равно. Сейчас я могла думать только о себе. Он сердито взглянул на меня.
– Я вообще не могу тебя оставить, если ты все еще не заметила.
– Хорошо.
Я с облегчением откинулась назад, игнорируя его вспышку гнева. Он не вышел из машины, когда мы подъехали к дому. Я хотела поцеловать его в щеку, но он даже не посмотрел на меня.
Я уговаривала себя, что ему просто надо успокоиться. Прошлой ночью произошло слишком много всего. Мне тоже надо подумать в тишине. Я зашла в дом и приготовилась противостоять упрекам, которые на меня обрушатся.
К моему удивлению, обвинения посыпались не со стороны Бри или Итана, а от Питера.
– Как вы могли быть такими идиотами? – он зашел ко мне в комнату, не успела я сесть на кровать.
– Откуда ты знаешь?
– Мне звонил доктор Эриксон.
– Хм.
Мне требовалось побыть одной, и я не хотела вести долгих разговоров. Я надеялась, он уйдет, если я продолжу односложно отвечать.
Но Питер сел на кровать и посмотрел на меня.
– Эмма, рассказывал ли тебе Коллам или доктор Эриксон о законах его народа?
Я прокрутила эти слова в голове и прикусила губу. Что я вообще знала? Только какие-то обрывки. И этого было достаточно. Так мне было проще поверить, что Коллам такой же, как я. И только прошлой ночью стало ясно, насколько он от меня отличается.
– Питер, пожалуйста, сейчас я не могу. Давай поговорим в другой раз. Хорошо?
Он молча встал с кровати и вышел. Я вздохнула и упала на кровать, притянув колени к груди. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить каждую деталь нашего пребывания в озере. Это было потрясающе. В мечтах я опускалась в воду.
Было уже темно, когда пришел Коллам. Я почувствовала бесконечное облегчение. Вскочила и хотела обнять его, но что-то в его лице удержало меня.
Он сел рядом. Он выглядел уставшим и измученным.
– Я готов к твоим вопросам, если хочешь, – он улыбнулся, и мое сердце полетело к нему.
– Я не знаю, с чего и начать, – смущенно сказала я. – Все это так запутанно…
– Да, так и есть. Я хочу извиниться, Эмма. Было очень эгоистично с моей стороны брать тебя на озеро.
Я взяла его за руку. Он назвал себя эгоистичным. Я, не веря своим ушам, покачала головой.
– Ты не должен за это извиняться, – сказала я. – Это было самым прекрасным, что я когда-либо видела.
– Но это могло убить тебя. Я мог оказаться неправ. Почему я так верил, что ты можешь дышать под водой? – он замолчал и нежно погладил меня по щеке. – Но я надеялся на это.
– Почему?
Прошло время, прежде чем он ответил.
– Я знаю многое о твоем мире и хотел, чтобы ты познакомилась хотя бы с крошечным кусочком моего. Чтобы ты понимала… – он замолчал.
– Понимала, почему ты не можешь остаться со мной? – медленно продолжила я.
Он кивнул и провел руками по волосам.
– Я еще не решил, не думай, что все уже решено. Я все еще надеюсь…
Но на что он надеялся, я не узнала, потому что он притянул меня и стал гладить мое лицо, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Его губы были в сантиметре от моих, и желание во мне стало невыносимым. Он обнимал меня, но сдерживался, будто каждый поцелуй соединит нас еще сильнее.
– Кто такая Амия? – спросила я, чтобы прервать молчание и задать самый важный вопрос.
Он вздрогнул. Но я не готова была сдаться.
– Ты хотел ответить на мои вопросы. Это один из них.
Он вздохнул.
– Если так хочешь знать, Амия – девушка, предназначенная для меня. Мы знаем друг друга с детства. Мне она нравится.
Он увидел, как я подняла брови.
– Не так, как ты, дурочка, – он нежно улыбнулся. – Скорее, как сестра. И все же я рад, что ее выбрали для меня. Могло быть хуже. Она симпатичная, очень приятная, и мы бы подошли друг другу.
Мое недовольство усилилось, и я поняла, что Коллам смеется надо мной.
– Ну ты же хотела знать.
– Не каждую деталь! – надулась я.
– Я не хотел ничего утаивать, – он со смехом крепче прижал меня к себе. – Так много вещей делают тебя в тысячу раз привлекательнее, – прошептал он.
– Например, что? – возмущенно спросила я.
– То, что ты так быстро приходишь в ярость. Что ты краснеешь, когда смущаешься. Что ты такая страстная.
Я тут же стала красной, как помидор.
– Это подводит нас к моему следующему вопросу, – осторожно сказала я.
Я не знала, как это сформулировать. Но я должна знать, почему Коллам не хочет меня.
– Могу себе представить, – он посмотрел на меня, и я снова увидела в его глазах желание. – Физическая связь у нас значит больше, чем у людей. После мы навсегда соединяемся с партнером. До самой смерти, так сказать.
Я скептически посмотрела на него.
– Твоя мать и Арес соединились, и это сломило ее. Вспомни, была ли она счастлива после этого? Был ли мужчина, которого она любила?
Я покачала головой.
– Как бы я этого ни хотел, – колебался он, – это лишь усугубит ситуацию. Я не хочу причинять тебе еще больше боли.
– Это была та самая граница, о которой говорил доктор Эриксон?
Коллам кивнул, не поднимая взгляда.
– Мне все равно, – прошептала я. – Я никого не смогу полюбить так, как тебя. Пожалуйста, ты же тоже хочешь этого.
Он покачал головой.
– Давай не будем усложнять ситуацию. Прошлой ночью… Мне было сложно от тебя оторваться. Не думаю, что мне и во второй раз это удастся.
Я со вздохом упала на кровать.
– Не знаю, смогу ли выдержать.
– Я тебе помогу.
Он улыбнулся, лег рядом и начал покусывать мочку моего уха, а затем провел губами по щеке к моим губам.
– Очень помогает, – пробормотала я.
– Мне прекратить?
– Только посмей.
– У тебя есть еще вопросы?
– Позже… может быть, – пробормотала я. – Разве моя мать не должна была стать женщиной Ареса после того…
Он понял, о чем я.
– Теоретически да, но Ареса выбрали преемником короля. Он знал о своих обязанностях перед кланом. Его женщина давно была определена. Ее звали Эджин, и он вернулся к ней. Но цена, которую он и твоя мать заплатили за тот единственный легкомысленный момент, была слишком высока…
Разве цена этого может быть слишком высокой, думала я. Вряд ли.
Коллам продолжил:
– Когда родился Элин, Арес не смог полюбить его так, как тот хотел. А когда умерла Эджин и его отдали приемным родителям, дело пошло еще хуже. Каждый раз, когда Элин был у Ареса, они все больше отдалялись, – Коллам замолчал.

Когда на следующий день после школы мы пришли в дом священника, Питер сидел в библиотеке с доктором Эриксоном. Я злилась на Питера. Что он здесь делал? То, чем мы занимались, было нашим делом.
– Питер, не вмешивайся. Я не хочу, чтобы еще и ты был во все это втянут.
Я сердито повернулась к Колламу.
– Скажи ему, что его это не касается, – потребовала я.
Но Коллам посмотрел сначала на Питера, а потом на доктора Эриксона, и сказал:
– Думаю, его это все-таки касается. Ты хорошо подумал, Питер?
Очевидно, я пропустила что-то важное.
– Эй, я все еще здесь! – возмущенно вмешалась я.
– Питер решил стать преемником доктора Эриксона.
Я в замешательстве посмотрела на Питера.
– Что это значит?
– Сначала присядьте, – доктор Эриксон указал на кресла. – Вы знаете, что на моей семье давно лежит ответственность хранить тайну шелликотов. К сожалению, нам с Софи не удалось завести детей. Но я должен передать кому-то эту обязанность. Питер кажется мне хорошим кандидатом.
Я удивленно посмотрела на Питера.
– Он смелый, честный, заслуживающий доверия, а главное – ваш союзник. Можете поверить, в ближайшее время вам они явно не помешают, – он ободряюще улыбнулся Питеру. Затем посмотрел на Коллама. – Вскоре они привлекут тебя к ответственности… и потребуют решения.
Он больше не улыбался. И выглядел серьезным и уставшим.
– Сколько у нас еще времени? – спросила я.
– Элин доведет дело до Большого совета, я уверен. Если бы он это сделал, Совет старейшин уже приказал бы мне вернуться. Но ему было бы этого мало. Он знает, насколько меня поддерживают, и хочет устроить большое представление. В Большом совете будут присутствовать представители разных народов. Он собирается каждый год в день летнего солнцестояния. Каждый может представить там свои жалобы. Элин не упустит шанса меня разоблачить. Связь с человеком и раскрытие наших тайн карается смертной казнью.
– Коллам, а что насчет следующего полнолуния? – спросил Питер. – Если я правильно понимаю, в эту ночь ты должен вернуться в воду? Обязательно ли тебе плавать с остальными или ты можешь делать это один?
– Если я не сделаю этого, то умру. К сожалению, я не могу жить на суше дольше четырех недель. Плавать одному наверняка не то же самое, что со всеми, но, думаю, этого будет достаточно.
– Значит, для следующего раза надо найти озеро, где никто не сможет тебя отыскать.
– Я пойду с тобой, чтобы тебе не было одиноко, – тихо прошептала я.
Он сердито посмотрел на меня. Я попыталась невинно улыбнуться. Но мои актерские таланты были ограничены, а сердце от мысли, что мы снова сможем плавать вдвоем, стало биться чаще. Ему не надо было отвечать. Я и так знала. Он больше никогда не возьмет меня с собой. И все же я взяла его руку и крепко ее держала.
Коллам обратился к Питеру:
– Если я не встречусь с кланом, будет еще хуже. Это только сыграет на руку Элину.
– Может, тебе стоит поговорить с Аресом, – предложил доктор Эриксон. – Он может дать тебе совет, и, кроме того, нам стоит узнать, как много уже рассказал Элин. Не могу поверить, что он промолчит.
Коллам задумчиво кивнул.
– Ты прав. Арес поймет меня лучше всех.
– Как это сделать? Как ты можешь связаться с ним? Где ты хочешь с ним встретиться? Это не опасно?
Коллам покачал головой.
– Не переживай. Я позову его, и он придет.

Глава 18

Мое сердце ушло в пятки, когда Коллам рассказал, что я должна пойти на встречу с Аресом вместе с ним.
– Он обязательно захочет с тобой познакомиться. Он все-таки и знать не знал о твоем существовании.
Он задумчиво посмотрел на меня.
– Он так постарел за последние месяцы. Не думал, что такое возможно. Когда я говорил с ним, он был совсем другим. Не знаю, что его так ослабило: смерть твоей матери или конфликты с Элином. Его просто не узнать.
– Я боюсь, Коллам. Что, если я не понравлюсь ему? Или если он мне не понравится? Он мой отец, но я не знаю, как мне с ним себя вести. Он ведь тоже виноват во всем этом.
Мои слова звучали скорее обвинительно.
– Он тебе понравится.
Слова Коллама уверили меня.
Через три дня подходящий момент настал. Как стоит одеться при первой встрече с отцом? В добавок, если он водяной. Даже Амели отчаялась найти для меня что-то подходящее. Но на самом деле я просто пыталась растянуть время.
Коллам терпеливо ждал меня на кухне вместе с Бри. Наконец я надела джинсы и блузу и накинула джемпер на плечи. Волосы заплела в косу.
Коллам улыбнулся, когда я зашла на кухню.
– Ты выглядишь просто потрясающе, – прошептал он. Я толкнула его в бок, и Амели с трудом подавила хихиканье.
Мы поехали на машине. Было еще темно, но вскоре темно-красное солнце появится на небосклоне. Коллам и Арес выбрали для встречи уединенное место на пляже. Ни один человек не забредет туда в такое время. Но как надо вести себя с другими водяными? Буду держаться подальше от воды, решила я.
От волнения мне стало холодно. Колламу пришлось тащить меня от машины до пляжа. Когда я увидела Ареса, я была поражена. Раньше, должно быть, он был очень красивым мужчиной. Его черты все еще были гармоничны, но по его лицу протянулись глубокие морщины. И лишь серебряные глаза излучали силу, хотя их уже начала затемнять тонкая пелена. Коллам всегда выглядел как человек, и я часто забывала, кто он такой. Арес же принадлежал другому миру.
Когда он увидел нас, его губы растянулись в улыбке, и на мгновение я увидела лицо молодого мужчины, в которого когда-то влюбилась моя мать. Но этот образ исчез столь же быстро, как и появился.
Арес сидел на берегу, и волны омывали его тело.
– Я не могу выйти из воды, – он виновато посмотрел на меня.
Коллам подошел и обнял его. Я улыбнулась и присела на корточки на песке.
Арес молча смотрел на меня.
– Привет, Эмма. Ты так похожа на свою мать. Рад, что тебе хватило смелости прийти вместе с Колламом. Поверь, если бы я тогда знал, что Бренда ждала ребенка…
– Что бы ты сделал? – слова прозвучали резко.
Он некоторое время думал, прежде чем ответить.
– Да, что бы я сделал… – он беспомощно пожал плечами. – Ты должна понять, что я не видел другого выхода. Я думал, что будет лучше, если я просто исчезну.
– Лучше для тебя, – обвинительным тоном ответила я.
Он кивнул и замолчал. И тогда Коллам начал рассказывать всю историю, начиная со дня нашего знакомства. Когда он говорил, Арес ни разу не перебил его. Он задумчиво смотрел на море или на меня. После того как Коллам закончил, он молчал.
– Я почувствовал, что ты изменился, Коллам. И надеялся, что ты поговоришь со мной, когда будешь готов. С тобой произошло то же, что и со мной… Ты повторил мою судьбу… Если бы я не видел вас, сидящих передо мной вместе, я бы не поверил.
– Мы не знаем, что нам делать. И не знаем, что сделает Элин, – сказала я, не вдаваясь в смысл его слов.
Арес кивнул.
– Элин не сообщил об этом происшествии. Меня это удивляет и в то же время пугает. Я видел рану, но он не хотел говорить, с кем подрался. Боюсь, он планирует что-то плохое. Он хочет обвинить тебя на собрании Большого совета. Так шанс, что тебя осудят, будет больше. Не знаю, как могу вам помочь, – сказал он, обращаясь к Колламу. – Мы могли бы рассказать тайну Эммы.
Коллам яростно покачал головой.
– Это слишком опасно. Что, если они решат убить ее? Уже много столетий не было слышно о полукровках. Мы ни в коем случае не станем этого делать.
– Тебе придется рассказать ей всю правду, – потребовал Арес. Коллам покачал головой. – Не делай ту же ошибку, что я, когда был с ее матерью, – в его голосе послышалась горечь. – Она бы, возможно, приняла мое решение, если бы мне хватило смелости рассказать ей о нашем мире.
Коллам сосредоточенно молчал. Я протянула к нему руку, но, когда увидела, как он замер, опустила ее. Чего же я еще не знала?
– Подумай, это единственный совет, который я могу тебе дать. Другого пути нет.
Он посмотрел на меня своими серебряными глазами, в которых я узнавала себя, и сказал:
– Эмма, не знаю, можешь ли ты простить меня и понять. Я очень любил твою мать, но был недостаточно смел, чтобы с ней остаться. И когда я должен был решать, то выбрал путь, показавшийся мне более правильным. У меня были обязательства перед своим народом. Я сделал ее несчастной и очень сожалею об этом.
Он замолчал. Когда он продолжил говорить, его голос звучал нежнее.
– Я бы отдал все, чтобы поговорить с ней хоть раз. Но, когда я нашел ее, было уже слишком поздно.
– Ты ее видел?
Он смотрел на море, его пальцы мягко двигались по воде.
– В мгновение, когда она вошла в воду, она слышала меня. Она меня звала.
Я, ничего не понимая, посмотрела на него.
– Мы можем слышать своих любимых и находить их в воде, где бы они ни были. Я знал, что она никогда не зашла бы в воду добровольно, потому что доктор Эриксон запретил ей это. Я догадывался, что она не сможет уйти от Элина.
Я закрыла лицо руками.
– Я не смог ее спасти. Когда нашел ее, она была почти мертва. Она умерла у меня на руках.
Поэтому она выглядела такой умиротворенной.
– Как бы я хотел, чтобы ты никогда не встретила Коллама.
Я не знала, что мне ответить.
– Ты не можешь признать меня как дочь?
– У нас король не ставится выше законов: напротив, он должен их особенно чтить. Вот почему мое преступление и было таким предосудительным. Если бы Бренда не последовала за мной к озеру, возможно, все было бы иначе. Наверное, для нее оказалось шоком увидеть меня там. А когда ее заметила Эджин, было уже слишком поздно. Я не вернулся к людям и надеялся, это обезопасит ее. К сожалению, я был неправ. Эджин была умной и расчетливой женщиной. Она почувствовала, что мое сердце отдано другой. Она никогда не простила меня, и Элин вырос, впитав в себя ее ненависть.
– Разве ты не можешь позволить Колламу остаться среди людей? – я отказывалась сдаваться.
– А ты бы хотел этого? – Арес посмотрел на Коллама, который сидел позади меня.
Я не осмеливалась посмотреть на него, когда ему задали этот вопрос. Когда Арес кивнул, я все поняла.
– Мне очень жаль, – прошептал Арес, посмотрев на меня в последний раз. И исчез в волнах.
Я не двигалась, и Коллам крепко меня держал. Мы молча сидели на пляже, пока солнце окончательно не поднялось над горизонтом. Тогда Коллам помог мне подняться с мокрого песка, и мы пошли к машине.
Амели ждала меня.
– Давай, поторопись, пора идти в школу.
Я пошла в комнату и засунула вещи в сумку, размышляя, как теперь сосредоточиться на учебе. Я чувствовала, будто застряла между двумя мирами. Амели сидела на нижней ступеньке лестницы с чайной чашкой в руке. Когда она услышала, что я иду, она быстро встала, и горячий чай ошпарил ей руку.
– Черт! – выругалась она, вытирая руку о брюки.
Я покачала головой. Это явно была не моя Амели. Раньше бы она никогда не обошлась со своими вещами так небрежно: судя по всему, моя история вывела ее из равновесия.
После школы я пошла в дом священника. Коллам сидел в саду с Софи. Я присела к ним и взяла одну из печенек с тарелки, которая стояла на столе.
– Коллам? – спросила я. – Что Арес имел в виду, когда говорил, что ты должен мне что-то рассказать?
Он молчал. Мы с Софи выжидающе на него смотрели. Я не была готова сдаться. Я весь день об этом думала. И должна была узнать все, чтобы до конца его понять.
Софи встала.
– Принесу тебе чашку чая, – она внимательно посмотрела на Коллама. – Расскажи ей все, Коллам. Ты должен сделать это.
Обычно она не вмешивалась в разговор, когда речь шла о шелликотах. Впервые мне казалось, что она знала больше, чем я думала. Я благодарно посмотрела ей вслед, когда она, завернувшись в роскошный яркий кафтан, пошла на кухню.
– Мы с Элином как братья, – нерешительно начал Коллам, когда она вошла в дом. – Когда мы были детьми, нас нельзя было разлучить. Элин, Амия и я – мы были неразлейвода. Я как приемный сын Ареса не уступаю в правах его родному сыну, Элину. Арес уже много лет назад предложил меня в качестве своего преемника. С тех пор Элин пытается этому помешать и старается повлиять на решение совета. Отдать ему свое место было бы не так плохо, и я бы не задумываясь сделал это, если бы Элин не хотел войны с людьми. А этого я позволить не могу. Это уничтожит наш народ. За время моего отсутствия Элину удалось собрать вокруг себя значительное число последователей. У Ареса больше недостаточно авторитета, чтобы противостоять им. Мне давно надо было вернуться и стать правителем. Но я не могу оставить тебя, а это значит, что меня поддерживают все меньше. Они не понимают, что удерживает меня здесь. А если бы узнали, это бы лишь усугубило ситуацию.
В его голосе все отчетливее слышалась горечь.
– Почему Элин так ненавидит людей?
– Много причин. Решение о партнере, которого выбирают шелликоту в детстве, нельзя оспорить, оно относится ко всей нашей жизни, только если партнер не умирает.
Я все еще считала это ужасным, но ничего не сказала и кивнула.
– Ты можешь говорить, что это жутко, – он улыбнулся. – Но чаще всего все проходит удивительно хорошо, – добавил он. – В любом случае к моменту, когда Арес встретил твою мать, он уже был обещан Эджин. Когда Арес вернулся, он взял ее в жены. Но она знала, что он не любит ее. Она видела твою мать у озера. Эджин возненавидела его, и эта ненависть передалась Элину. Она поедала его. Эджин хотела, чтобы Элин убил твою мать, как только она войдет в какой-нибудь водоем. Мы с Амией наблюдали, как он уходит все глубже в свой темный мир. Мы ничего не могли поделать: он просто ускользнул от нас.
– А я думала, что вы воспитываетесь приемными родителями.
– Связь с нашими родными родителями все равно остается сильной. Эджин умерла, когда Элин был еще очень юн по меркам нашего мира. Ее поймал рыбак. Он замучил ее до смерти. Для Элина это стало последней каплей, и он пообещал отомстить за свою мать. С тех пор он жил лишь с этой целью. Должно быть, он где-то поджидал твою мать. Не знаю, как он все это организовал, но этот несчастный случай – его рук дело.
Я вздрогнула.
– Нет, такого не может быть. Она упала в воду и не смогла прийти в себя!
– Эмма, ты должна понять, как мы опасны. Он нашел ее и убил. Доктор Эриксон пытался защитить ее и предупреждал, что ей нельзя заходить в водоемы, но это не спасло ее. Элин только ждал подходящего момента.
Я, не веря своим ушам, качала головой.
– Если вернешься, ты соединишься с Амией? – я с трудом произнесла этот вопрос. Но ведь я хотела знать всю правду. Хотя и знала ответ еще до того, как услышать его.
– Да. Если я вернусь, я возьму Амию в жены, – и, словно этого было недостаточно, он после недолгого молчания, добавил:
– Она младшая сестра Элина.
Я застонала.
– Я всегда буду любить только тебя, – прошептал он. Но все это не могло меня успокоить.
– Не понимаю, почему Элину удается пошатнуть авторитет Ареса. Я думала, для вас благополучие клана стоит на первом месте. А для Элина главная цель – личное возмездие.
Коллам кивнул.
– Ты права. Проблема глубже, чем кажется. Наш народ вымирает, медленно, но верно. Все больше детей рождаются калеками и не в состоянии жить дальше. Многие еле доживают до подросткового возраста.
Я посмотрела на него, но он отвел взгляд.
Он нерешительно продолжил:
– Моря и озера для нас недостаточно безопасны. Люди уничтожают нашу среду обитания. Вода становится все грязнее, а наши источники питания – водоросли и взморник – становятся безвкусными. Шум кораблей мешает общаться посредством мыслей, а зловоние выхлопных газов разрушает обоняние. Все чаще кто-то из нас теряется. Из страха попасть в рыболовные сети детей больше не пускают исследовать море. Есть еще множество вещей, которые все больше усложняют нам жизнь. Не только мы страдаем от этого, но и другие морские существа. Вспомни о китах. Это все аргументы Элина, если он захочет пойти войной на людей. Даже я должен признать, что они звучат достаточно убедительно.
– Разве нет другого выхода?
– Если у тебя есть какой-то на примете, можешь мне рассказать. Мы уже очень долго думаем об этом, – он грустно мне улыбнулся.
О таких вещах я никогда особенно долго не размышляла. Конечно, я знала, что мы, люди, несем ответственность за многие природные катастрофы, но надеялась, что все наладится. Что люди начнут вести себя разумнее. Но что я могу поделать? Мне было стыдно за это. И грустно слушать, как Коллам говорит о вымирании своего народа, но я не могла придумать выхода из этой ситуации.
И все же я попыталась.
– Вы можете открыться. Если бы люди знали, что существуют и другие чувствующие и думающие существа, которые так похожи на нас, это бы что-то изменило.
– Мы в это не верим, Эмма. За все эти годы люди причинили нам много боли. И не только нам, но и существам, которые отличаются от них. В целом вы не останавливаетесь ни перед чем. За годы, что живу здесь, я увидел многое, что меня напугало.
– И все же ты остался?
– Да, все же… Потому что ваш мир невероятно многообразен. Это меня очаровывает. Ваша музыка, которая знает так много звуков и мелодий. Ваши книги, в которых находят жизнь все новые истории, и вы, люди, сами по себе уникальны. Это был замечательный опыт для мня.
Меня испугало, что он вдруг начал говорить в прошедшем времени. Я прикусила губу и замолчала.
– Но разнообразие ваших жестоких поступков и неспособность учиться на собственных ошибках меня пугают. Многое должно измениться, прежде чем мы сможем решиться раскрыть вам свое существование.

Глава 19

Мой телефон оглушительно зазвонил. От страха я не сдвинулась с места.
Я размышляла над своим эссе по пьесе «Сон в летнюю ночь». Я сама выбрала тему. Но напряжение последних дней было так велико, что я едва могла сосредоточиться и все время терялась в тексте.
Я знала, что звонил Коллам, и взяла трубку.
– Коллам?
Тишина.
– Коллам? – спросила я еще раз. – Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста.
– Час настал, – тихо сказал он. – Пришло приглашение на собрание совета. Эмма, они хотят, чтобы ты тоже пошла. Но ты не обязана этого делать. Я бы предпочел, чтобы ты осталась дома. Так будет безопаснее. Мы не знаем, что они решат, и я не хотел бы брать тебя с собой в логово льва.
Я с трудом его понимала. Значит, Элин все же рассказал. Он довел дело Коллама до Большого совета. Должно быть, он не сомневался в своей победе. Но что еще сказал Коллам? Наверное, я ослышалась.
– Коллам, я в любом случае пойду с тобой. Не отпущу тебя одного. Все это касается меня так же, как и тебя.
Я пыталась не показать, что растерянна. О чем он думал? Будто я могла сидеть здесь, пока мою судьбу решают где-то.
– Ты слишком упрямая! – заметил он.
– Ты зайдешь ко мне сегодня? – попросила я, игнорируя его гнев.
– Не знаю, – и он положил трубку.
Я уставилась на телефон в руке. Время настало. Казалось, что с тех пор, как Элин увидел нас вместе, прошла целая вечность.
Еще две недели оставалось до дня летнего солнцестояния. Трудно было вообразить, что этот день изменит нашу жизнь. Я не могла представить этого, и, возможно, так было даже лучше. Какое решение примет совет?
Ко мне подбирался страх. Я вскочила и побежала на кухню. Питер стоял у раковины и мыл стакан.
Я взяла упаковку апельсинового сока из холодильника. Когда я оглянулась в поиске стакана, сок с грохотом упал на пол и разлился по всему полу.
– Эмма, все в порядке? Ты какая-то растерянная.
– Коллам позвонил.
Я попыталась убрать за собой хаос, который устроила. Питер выжидающе смотрел на меня, пока я вытирала пол.
– И? – спросил он, когда я остановилась.
– Он получил приглашение от Большого совета. Они хотят, чтобы я тоже пришла. Коллам, правда, с радостью бы мне запретил. Он злится на меня.
Было абсурдным обсуждать таинственный совет в обыденной обстановке шотландской кухни, сидя на полу и вытирая сок с плитки. Я захихикала.
Но при виде Питера смех застрял у меня в горле. Кажется, он смотрел на ситуацию иначе.
– Эмма, ты хоть понимаешь, что никто, кроме посвященных, никогда не представал перед советом?
– Откуда ты знаешь? Ты просто с ума меня сводишь, Питер!
Я нахмурила брови и бросила тряпку в раковину.
– Я говорил, что тебе надо детальнее изучить мир Коллама. То, что они пригласили тебя, странно. Может быть, Коллам прав. Лучше тебе не идти с ним.
– Может, он не прав и мне все-таки лучше пойти с ним, – передразнила я его умничающий тон.
Он замолчал, и я села на стул. Я не была уверена, как долго ноги еще смогут меня удерживать. Я притянула ноги к груди и обхватила их руками.
Питер сел рядом и приобнял за плечи.
– Я часто бываю у доктора Эриксона, – виновато сказал он. – Он все мне объяснил. Я должен знать все, если хочу, чтобы меня приняли в круг посвященных. Большой совет должен согласиться с моей кандидатурой, и мне предстоит сдать экзамен.
Этого я не знала.
– Я пойду с вами.
Я посмотрела на него и почувствовала облегчение. Питер вдруг стал для меня опорой и поддержкой.
Две недели перед днем летнего солнцестояния прошли слишком быстро. Я редко оставалась с Колламом наедине. Рядом всегда были Питер или доктор Эриксон, которые в малейших деталях объясняли, что меня ожидает.
– Важно, чтобы ты все запомнила, – сказал Питер в тысячный раз. Я застонала и прижалась к плечу Коллама.
– Питер, я не безголовая. Ты уже объяснил мне все, что только можно. Я знаю, что мне нужно делать. Было бы прекрасно, если бы ты мог оставить нас наедине.
Питер посмотрел на Коллама, словно ожидая согласия. Когда тот кивнул, Питер встал и ушел.
– Это невыносимо! – застонала я. Коллам усадил меня к себе на колени.
– Они за тебя переживают, – пробормотал он. – У тебя все еще есть выбор. Ты не обязана туда идти. Мне бы так было спокойнее.
– Я буду рядом с тобой, – сказала я, закрывая ему рот поцелуем.
Мы сели на скамейку в саду на заднем дворе дома. Солнце согревало нас. Воздух мерцал, а между цветами и кустами летали пчелы и бабочки. Тишина, окружившая нас, прерывалась лишь лаем собаки или шумом заводящегося мотора. Сложно представить, что что-то могло нарушить этот покой. Коллам гладил мое лицо. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями.
Наше уединение прервал чей-то кашель. Питер. Я угрюмо покачала головой. Он начинал выводить меня из себя.
– Эмма, ты можешь, пожалуйста, подойти? Нам надо сложить вещи, и, кроме того, мы выезжаем очень рано. Пора идти.
Я попыталась подавить недружелюбный комментарий и сильнее обхватила Коллама.
– Придешь ко мне сегодня ночью? – прошептала я, надеясь, что он поймет, это не вопрос, а утверждение. Он поцеловал меня в лоб и встал со скамейки.
– Питер прав, к завтрашнему утру ты должна выспаться, – сказал он скорее себе, чем мне.
Я сердито шла к машине вслед за Питером. Весь обратный путь мы и словом с ним не обменялись.
Я пошла в комнату и громко хлопнула дверью в надежде, что все поймут мой сигнал и оставят в покое. И действительно, хоть это было удивительно в этом доме, никто не беспокоил меня до ужина. У меня появилось достаточно времени, чтобы решить, какие вещи я возьму с собой. Я долго рылась в одежде. Откуда мне знать, какой вкус у фей, оборотней, вампиров и других существ, которые там появятся?
Разумеется, парни забыли проинформировать меня. Может, позвонить Софи? Она наверняка знает, что подойдет для такого события. Но я решила все же этого не делать. Возможно, она бы принесла мне одно из своих цветных платьев. Я вздрогнула от одной мысли об этом. Хотя она и выглядела всегда прекрасно, я не могла представить эти вещи на себе.
После долгих размышлений я выбрала узкие коричневые брюки, белую кофту в рубчик и вязаный зеленый кардиган с короткими рукавами. Это не будет выглядеть слишком развязно или слишком строго. Я хотела комфортно чувствовать себя в своей одежде. Кардиган я получила на Рождество от Бри. Она сама его связала, а для Амели такой же, только бордового цвета.
После того как я собрала вещи и поставила телефон на зарядку, я села перед ноутбуком, чтобы дописать сочинение, хотя и не была уверена, смогу ли я вообще когда-то его сдать. Я не хотела думать о такой возможности. В течение следующего часа я в порыве чрезмерного рвения записала все мысли, приходившие мне в голову об Обероне, Елене, Лизандре, Деметрии и Гермии. Я сохранила свою работу, даже не перечитывая ее. И посмотрела на часы. Было уже полвосьмого, поэтому я решила прекратить свою добровольную изоляцию и пойти на кухню. Вместо обычного шума я услышала лишь тихое бормотание. Напряжение, казалось, можно было потрогать руками, и меня сразу одолело нехорошее предчувствие, которое в последние недели так редко меня покидало.
Бри, чтобы успокоить меня или себя саму, приготовила мою любимую еду. Овощную запеканку и ревеневый пирог на десерт. Было вкусно, но все ковырялись в еде без особого аппетита. Общая нервозность распространилась даже на Ханну и Эмбер, хотя мы старались не говорить обо всем в их присутствии.
После ужина я помогла Бри убрать на кухне и вернулась в свою комнату. У меня не хватило бы нервов, чтобы вынести дальнейшие поучения и разговоры. Я переоделась и залезла в кровать. Я не думала, что Коллам действительно придет. Однако, так как надежда умирает последней, я долго не ложилась спать. И переворачивалась с одного бока на другой, пока не заснула в изнеможении. Я проснулась, когда он прижался ко мне под одеялом.
– Спи дальше, – тихо прошептал он.
С закрытыми глазами я втянула в себя аромат его кожи, а мои губы искали его. Руки поглаживали мышцы на его спине. Я прижалась к нему, чтобы никогда больше не отпускать. Я не хотела говорить. Кто знает, вдруг это последний раз. Кажется, Коллам чувствовал то же, что и я, он тоже не сказал ни слова, лишь крепко меня держал, и наши сердца будто сплелись вместе. Наконец он поцеловал меня в последний раз, встал с кровати и исчез.
Я пыталась удержать его запах и тепло, но провалилась в сон. Когда в мою дверь постучали, уже рассветало. Я убрала с лица растрепанные волосы и встала. Этот день станет самым важным в моей жизни. Я сделала глубокий вдох. Амели прислонилась к стене в коридоре и улыбалась мне. Она толкнула меня в ванную и после того, как я приняла душ, начала прихорашивать меня. Сначала расчесала волосы, затем нанесла макияж и немного блеска для губ. Теперь я выглядела свежо и ярко. По крайней мере, своей внешностью я могла кого-то обмануть.
– Ты прекрасно выглядишь, – сообщила она, когда я предстала перед ней полностью одетая для совета.
Она расчесывала мне волосы, пока они не стали блестящими и мягкими, как шелк. За несколько минут до отъезда она оставила меня одну в комнате. Я стояла перед портретом мамы и вела с ней немой диалог. Как я сейчас в ней нуждалась. Как бы хотела, чтобы и у нее в свое время был такой шанс. Я поцеловала кончики пальцев и прижала их к картине. Это не будет прощанием навсегда. Я должна верить в это.
Итан, Бри и Амели стояли в коридоре, чтобы попрощаться с нами. Один за другим они обнимали меня и Питера. Бри обняла Питера так крепко, будто не хотела отпускать. Он медленно высвободился из ее объятий и поцеловал в щеку.
– Мам, я вернусь, обещаю.
В ее глазах блестели слезы. Мы быстро пошли к машине, которая только что подъехала. Мы с Колламом сидели на заднем сиденье и держались за руки, пока ехали по высокогорью. На сером небе висели облака. От вчерашнего теплого дня не осталось и следа. Казалось, будто небо хотело послать нам какое-то предзнаменование. Если бы причина поездки была не такой серьезной, я бы больше обращала внимание на красивую природу вокруг. Но теперь слова доктора Эриксона, который, кажется, знал каждую гору, каждое озеро и каждый дом, прошли мимо меня.
Звук скрипящих дворников повторялся в моей голове. Каждый километр, приближающий нас к цели, все сильнее сдавливал сердце. Я заметила, что крепко схватила Коллама за руку, но он лишь улыбнулся и обнял меня.
– Ты выглядишь потрясающе. Что бы они сегодня ни решили, я запомню тебя такой.
Доктор Эриксон повернулся к нам.
– До замка осталось еще полкилометра. Эмма, ты готова?
Я кивнула, выпрямила спину и поправила кардиган. От волнения я лишилась дара речи.
Питер посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
– Ты же знаешь, тебе и говорить ничего не придется. Позволь доктору Эриксону говорить за тебя. Ты можешь высказать свое мнение, когда обратятся конкретно к тебе.
– Я прекрасно поняла все об этой средневековой процедуре, Питер. Ты мне уже раз сто объяснил. Я не идиотка, – ядовито ответила я.
Питер поднял брови, но больше ничего не сказал. И что на меня нашло? Я была рада, что он поехал с нами.
Я напряженно смотрела в лобовое стекло, но при всем желании ничего не могла разглядеть из-за дождя. Зеленые склоны раскинулись по обеим сторонам дороги.
– Ты пока не можешь ничего видеть, – прошептал Коллам. – Аваллах доступен только тем, кто посвящен в его тайну.
Я посмотрела на него, а он лишь улыбнулся. Мы проехали мимо древнего каменного моста над узкой речкой. Сияющий серебристый туман вдруг поднялся от реки и окутал нас. Доктор Эриксон ехал очень медленно. Когда туман рассеялся, между гор мы увидели замок. Нижнюю его часть окутывал туман, и разглядеть можно было лишь шпили четырех башен. Темный замок, приютившийся между зеленых склонов, выглядел жутко. Узкая дорожка вела к воротам.
– Люди никогда бы не нашли его, – объяснил Коллам. – Путь преграждает туман.
Чем ближе мы подъезжали, тем выше поднимались серые облака, и я увидела, что замок находился посреди озера. Дорога продолжалась по мосту. Облачный покров неба вдруг разорвался, и солнце рассеяло влажный воздух. Гигантская радуга протянулась от озера до гор. У меня захватило дух.
– Эмма, это Аваллах, место, где заседает совет, – с благоговением сказал Коллам.
– Авалон, – тихо прошептала я.
Коллам сказал, что его народ использует валлийское название. Как я любила раньше читать истории о феях с озера, об Артуре, Ланселоте и Гвиневре. Еще одна история любви без хеппи-энда, тревожно подумала я.
– Для посвященных врата открываются не только в Гластонбери, но и во многих других местах, – объяснил доктор Эриксон. Это я уже давно знала.
Мы медленно въехали сквозь ворота замка во внутренний двор. К моему удивлению, там стояло не меньше двадцати машин. Я и не думала, как остальные посетители сюда добираются. Я вопросительно посмотрела на Коллама. Он улыбнулся:
– Среди нас много тех, кто ценит удобства, придуманные вашей цивилизацией. Даже вампиры в наши дни не бегают по горам.
– Звучит обнадеживающе, – сказала я, взяв его за руку. Я оглядывалась по сторонам и удивлялась, насколько хорошо сохранился этот замок. Наверняка в нем всегда кто-то жил.
– Замок используется уже много веков. Здесь получают образование молодые люди разных народов. Студенты, если можно так их назвать, не остаются здесь в дни заседаний совета, – объяснил доктор Эриксон.
– Это что-то вроде университета? – спросила я.
Он кивнул.
– Можно и так сказать. Молодые люди прибывают сюда, чтобы изучать историю, право и магию, – объяснил Коллам.
– Тем, что это возможно, мы не в последнюю очередь обязаны вам, мой дорогой доктор Эриксон, – прозвучал позади мелодичный голос.
Я испуганно обернулась. Передо мной стоял высокий стройный мужчина с длинными светлыми волосами. Лишь присмотревшись повнимательнее, можно было заметить острые уши, выглядывающие из-под его волос. К моему удивлению, на нем были джинсы, футболка и кардиган. Он выглядел как экскурсовод. Доктор Эриксон объяснил, что все участники совета пытаются оставаться максимально незаметными. И все же я представляла эльфов совсем иначе.
– Подожди заседания совета, – прошептал, заметив мое удивление, Коллам.
Мужчина повернулся к Колламу.
– Коллам, – коротко поприветствовал он, прежде чем повернуться ко мне. – А ты, должно быть, Эмма, – он окинул меня быстрым, но дружелюбным взглядом. – Прекрасно, что ты приняла наше приглашение… очень смело с твоей стороны прийти сюда, – добавил он. – Уверяю, тебе нечего бояться. Тебе наверняка разрешат вернуться домой.
«Тебе» так громко звучало в моих ушах, что я и не нашла подходящего ответа. Я вежливо кивнула, и мы последовали в замок вслед за ним.
Я ощутила себя словно в сказке. Каменные полы покрывали толстые ковры. Повсюду стояли большие амфоры и чаши с ароматными цветами. Огромная люстра свисала с железной цепи, закрепленной на потолке, а сотни свечей распространяли мерцающий свет. Огромные старинные картины висели на стенах. Но самым прекрасным были люди… вернее, нет, не люди, а создания, существа, кто бы там ни был, которые стояли в холле, собравшись в маленькие группы. Очевидно, они недавно прибыли.
– В этом году председателями стали вампиры, – тихо объяснил Коллам. – Эльфы взяли на себя организацию встречи.
Теперь к нам подошел молодой мужчина, вдруг напомнивший мне Леголаса из книги Толкиена, и вежливо передал нам ключи от наших комнат. Он объяснил доктору Эриксону, в каком крыле замка мы будем жить.
– Просим вас прийти на ужин ровно в девятнадцать часов, – сказал он под конец и попрощался, кивнув и слегка поклонившись.
Я с любопытством наблюдала, как он переходил от одной группы к другой и повторял ту же самую процедуру. Я продолжала осматриваться. Неподалеку от лестницы стояли несколько мужчин в черных костюмах. Любой из них прекрасно бы вписался в обстановку Уолл-стрит, если бы их кожа не была такой бледной, а губы – темно-красными.
– Это лорды вампиров, – объяснил Коллам.
У камина, в котором пылал огонь, посреди группы мужчин и женщин стоял тот, кто поприветствовал нас снаружи.
– Это Корин, предводитель эльфов, – объяснил Коллам.
– Они все такие молодые, – сказала я.
– Эльфы не стареют. Они достигают определенного возраста, а затем становятся бессмертными.
Я втянула воздух.
Корин отошел от своих собеседников и направился к входу, чтобы поприветствовать вновь прибывших. Я заметила, как рыжеволосая девушка из компании, которую он только что оставил, смотрела на меня, и во мне вдруг разлилось чувство спокойствия. Я вдруг поверила, что со мной не произойдет ничего плохого. Девушка направилась к нам.
– Приятно видеть тебя, Коллам, – поприветствовала она ангельским голосом.
– Это Рэйвен, – объяснил Коллам, – мы вместе учились в Аваллахе.
– И оба еще не закончили учебу, – напомнила она с улыбкой.
Он кивнул.
– Ты не могла бы, пожалуйста, прекратить, – попросил он.
Я не понимала, о чем шла речь.
– Эльфы могут влиять на наши чувства, – пояснил Коллам.
– Я же по-доброму. Она выглядит напряженной. Это, конечно, неудивительно, учитывая ситуацию.
Я почувствовала, как приятное чувство вдруг исчезло, уступая место грусти. Я подошла к Колламу, и он обнял меня.
Рэйвен посмотрела на нас.
– Если бы я знала, что тебя может заинтересовать кто-то, кроме Амии, я бы тоже приложила усилия, – она лукаво улыбнулась, и было ясно, что она говорила несерьезно.
– Нам надо разойтись по комнатам, – вмешался в наш разговор доктор Эриксон. – Питер и Эмма еще достаточно увидят за ужином.
Коллам взял мою сумку и потащил меня к лестнице. По пути в наши комнаты он указывал на разных существ, которые заинтересованно нас разглядывали.
– Там стоят фавны, там оборотни. Существа на картине – феи.
Мы поднимались по лестнице, как я вдруг услышала скрип дворцовых дверей и обернулась. В холл зашла группа мужчин с серебристыми длинными волосами. Шелликоты.
– Коллам, посмотри.
Но моего замечания и не требовалось. Питер, Коллам и доктор Эриксон остановились. Коллам уставился на вошедших.
– Надвигается что-то плохое, – произнес он цитату из своего любимого «Макбета».
Рядом с Аресом стоял Элин, смотревший на нас со злой улыбкой. Арес тоже взглянул на нас и грустно улыбнулся.
Коллам крепче взял меня за руку и потащил вверх по лестнице.
– Ты знал, что он тоже придет, Коллам? – спросила я.
– Не знал, но опасался. Обычно он плетет свою паутину на заднем плане. Но сюда, видимо, он не мог не прийти: это ведь он подал на меня жалобу. Сейчас я отведу тебя в комнату. Кроме меня, Питера и доктора Эриксона, тебе никому нельзя открывать дверь. Поняла меня?
– Это не очень сложно понять, – проворчала я.
– Я попрошу Корина, чтобы он пустил Рэйвен переночевать у тебя. Не хочу, чтобы ночью ты оставалась одна.
– Погоди, – возразила я, – я думала, мы с тобой остановимся в одной комнате.
Удивленный моей репликой, которая, судя по всему, звучала совершенно абсурдно, он покачал головой.
– Эмма, неужели ты действительно так думала?
Я обиженно отвернулась, когда он хотел поцеловать меня. Улыбаясь, он легко толкнул меня в комнату и взял обещание, что я запру дверь.
Я заперлась и осмотрелась. Шелковые обои протянулись вдоль высоких стен. Посередине стояла белая кровать с балдахином, а на ней лежали подушки, обтянутые блестящим темно-зеленым шелком. Комнату наполнял аромат разбросанных по полу цветов. Я села на кровать и сняла обувь и кардиган. Потом подошла к двери на противоположной стене. За ней скрывалась маленькая ванная комната. Посередине стояла ванна на львиных ножках. Я подошла к умывальнику, чтобы помыть руки. Однако я внезапно повернулась и решила все же наполнить ванну. В чаше на подоконнике лежали ароматные шары для ванны самых разных цветов. Я опустилась в пену и почувствовала себя так, будто находилась в роскошном отеле. Все это чуть не заставило меня забыть о причине, почему я здесь. Я закрыла глаза.
Меня напугал громкий стук. Я растерянно огляделась.
– Секунду! – крикнула я, собравшись с мыслями, и, завернувшись в мягкий белый халат, висевший на двери, пошла к выходу, оставляя мокрые пятна на каменном полу.
– Кто там? – осторожно спросила я.
– Это я, Коллам, открывай.
– Пароль? – дерзко спросила я.
– Эмма, ну давай уже!
Я открыла дверь и увидела его беспокойное лицо.
Он смотрел на меня, стоящую перед ним в халате, с мокрыми волосами.
– Перед тобой не устоять!
Я обняла его, закрывая дверь за нами и запуская руки в его волосы. Его губы нашли мои, а от поцелуя у меня перехватило дыхание.
– Нам пора на ужин, – напомнила я спустя некоторое время.
– Хм…
– Значит, сегодня я из нас двоих более разумная?
– Судя по всему, да.
Он не пытался отпустить меня. Поэтому я сама высвободилась из его объятий.
– Садись сюда, – я попыталась сказать это как можно более резко. – А я буду одеваться.
Он кивнул и все же попытался меня схватить.
– У нас еще полчаса! – он умоляюще посмотрел на меня.
– Никаких возражений, Амели здесь нет, и мне придется самой работать над своим внешним видом.
Я пошла в ванную и оделась.
– Ты был у Ареса? – крикнула я ему. – Что задумал Элин?
Коллам встал в дверном проеме и наблюдал, как я пыталась накраситься, чтобы достичь того же результата, что Амели сегодня утром.
– Элин собирается предъявить обвинение мне лично. У него на это полное право. Кроме того, он привел шестерых своих сторонников, чтобы убедиться, что шелликоты проголосуют против нас.
– Это нехорошо, не так ли? – Меня охватил страх.
Коллам серьезно на меня посмотрел.
– Решение Большого совета принимается всеми голосами. У каждого народа есть десять голосов. Не знаю, кто выступит за нас. Но ты права. Эти шестеро будут против. Единственное, что меня успокаивает. – Корин пообещал, что ты сможешь вернуться домой.
Я прикусила губу. Пока я сушила волосы, мы оба молчали. Каждый думал о своем.
– Готова? – спросил Коллам после того, как я основательно расчесала волосы.
– Готова, – ответила я в надежде, что это прозвучало не слишком грустно.

Глава 20

Мы вместе спустились по лестнице в холл. До нас доносились мягкие звуки фортепианной музыки. Длинный стол был заставлен белым фарфором и огромными подсвечниками.
Молодой эльф, который выдавал нам ключи, отвел нас к нашим местам. Я радовалась, что с одной стороны от меня сидел Арес, а с другой – Коллам.
Арес ободряюще посмотрел на меня.
– Я так тобой горжусь, – тихо сказал он. – Наверное, ты даже красивее своей матери.
Я благодарно улыбнулась.
С тех пор как я видела его в последний раз, он изменился. Он выглядел не таким грустным, а его глаза излучали готовность бороться. При виде этой перемены я сразу почувствовала себя лучше.
Питер сидел напротив и, как и я, изучал странных гостей.
Вдруг стало тихо. Разговоры в зале затихли, как и музыка.
– Я хочу сердечно поприветствовать вас, мои дорогие друзья, – прозвучал бархатный голос во главе стола, – прежде всего тех, кто у нас впервые.
Взгляд привлекательного бледного мужчины останавливался на мне, на Питере и еще нескольких гостях, пока он говорил. Я смогла выдержать этот взгляд лишь короткое время. Гости вежливо захлопали.
– Как и всегда, – продолжил он, – разные вопросы будут представлены совету, чтобы совет вынес свое решение. Кроме того, мы поговорим, как должны формироваться наши отношения с людьми.
Я огляделась и увидела на себе взгляд блестящих глаз Элина, полный ненависти. Я быстро отвернулась.
– Прежде чем мы займемся этими серьезными вещами, я предлагаю насладиться этим прекрасным ужином, который приготовили феи.
Он посмотрел на присутствующих и сел на место.
С двух концов зала открылись огромные двустворчатые двери, и очаровательные маленькие существа с длинными золотыми волосами, ростом не выше двухлетних детей залетели в комнату. Все они несли по большой серебряной тарелке с ароматными лакомствами. Только сейчас я поняла, что весь день ничего не ела и мой живот начал урчать.
Питер смотрел на фей округленными глазами, и это выглядело так странно, что я тихо засмеялась себе под нос. Коллам толкнул меня в бок. Рядом со мной порхала фея. Присмотревшись, я заметила, что платье на фее было очень необычным. Материал, если это можно назвать материалом, был совсем прозрачным. Он, как и крылья феи, сиял всеми цветами радуги. И все же нельзя было увидеть, что под ним. Я зачарованно хотела прикоснуться, почувствовать его в своих руках. Только в последнее мгновение я поняла, что это наверняка было бы невежливо, и убрала руку.
– Тебе нужно что-нибудь взять, – сказал Коллам.
Я посмотрела на тарелку, которую маленькое существо протянуло мне. Ничего из того, что я там увидела, не казалось мне знакомым. Я смело положила себе что-то, что отдаленно напоминало грибы и цветы. Тогда малышка улетела к другому гостю.
– Что это такое? – спросила я у Ареса.
– Это фирменное блюдо фей. Я и сам не знаю, что это. Для всех по-разному. Каждый чувствует вкус того, что он больше всего любит.
Я уставилась на него, не веря своим ушам.
– Я рад, что готовкой занимаются феи. Потому что когда за еду отвечают оборотни… – он затрясся, и я засмеялась. Я осторожно отрезала кусочек от цветка. Что это будет за вкус? Я положила кусочек в рот и начала жевать, и тогда мои вкусовые рецепторы будто взорвались. Я еще никогда не ела ничего вкуснее. Это было похоже на клубнику и малину с лимоном и ванильным мороженым.
Потом фея налила нам в бокалы напиток из огромного серебристого кувшина, по вкусу он напоминал родниковую воду с земляникой и мятой.
Одно блюдо следовало за другим. Я осмотрелась. Интересно, каким на вкус были блюда вампиров или оборотней? Куда бы я ни смотрела, все за столом брали еду, с которой феи порхали вокруг. Атмосфера казалась веселой. Все смеялись и отлично проводили время. И только Элин со своими сторонниками молча сидели за столом, посматривая на Коллама, который взволнованно общался с двумя эльфами.
Я не знала, как долго мы пировали. Я не уставала рассматривать все вокруг. Во время подачи десерта фавны играли на странных инструментах и пели песни на незнакомом языке. Их глубокие голоса разносились по всему залу и рисовали картины на стенах. Я видела фавнов, которые боролись с людьми. Влюбленных, которые страстно целовались. Детей, которые танцевали вокруг костра.
И вдруг звук бархатного голоса заглушил все разговоры.
– После того как мы подкрепились и обменялись новостями, я думаю, пора собирать совет. Мы встретимся в Зале совета через полчаса.
Присутствующие согласно кивали и поднимались с мест. Мы с Колламом пошли в большой холл. Здесь мы собирались ждать начала вместе с Аресом. Мои руки и ноги вдруг заледенели, хотя повсюду были зажжены камины. Моя нервозность брала надо мной верх. Коллам взял мои руки и согрел их.
– Все будет хорошо.
Я не знала, мне ли он это говорил или себе. И вдруг громкие и мрачные звуки колокола донеслись до нас. Я вздрогнула. Дверь на другом конце холла открылась, и я увидела подсвеченный факелами коридор, ведущий куда-то вглубь. Коллам взял меня за руку, и мы осторожно стали спускаться вниз по древним ступеням.
Казалось, этот коридор никогда не кончится. Жуткая тихая процессия следовала вниз по узкому коридору, словно блестящая змея. Наконец перед нами открылся гигантский зал. Он напомнил мне римский амфитеатр. Скамейки располагались полукругом. У единственной прямой стены находилось что-то вроде сцены, где в центре стоял каменный стол с пятью каменными стульями. На стене над столом кроваво-красными буквами был написан девиз: «Будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби».
Я уже слышала это где-то, промелькнуло у меня в голове. Потолок зала подпирали три высокие колонны. На скамейках лежали красные бархатные подушки. Сотни подсвечников и факелов освещали пространство.
Потрясенная и испуганная, я заняла место рядом с Колламом, несмотря на протесты сторонников Элина. Арес сел с другой стороны от меня. Доктор Эриксон и Питер направились к посвященным.
Собрание началось. Так как вампиры были председателями, пятеро их посланников сидели на сцене и вели собрание.
– Каждый народ при голосовании обладает одинаковым количеством голосов – десятью, – вне зависимости от того, сколько пришло посланников, – прошептал мне Арес.
Я кивнула в надежде, что другие народы отнесутся к нам с большим пониманием, чем шелликоты.
Председатель, которого звали Майрон, как сказал мне Арес, открыл собрание. Сначала речь шла о земельных конфликтах между троллями и феями. Во втором деле рассматривался случай, когда эльфы якобы разграбили шахты гномов, и так далее. Противники выходили к сцене и представляли свои вопросы и проблемы присутствующим. Затем председатели задавали вопросы. Красные карточки поднимались за виновность, зеленые – за невиновность.
– Приговоры являются обязательными к исполнению. Председатели всегда пытаются найти компромисс, который устроит обе стороны, – объяснил Коллам.
Раздался звон колокольчика, объявивший следующее дело.
– Мы подошли к нашему следующему делу, к иску Элина. Он обвиняет своего сводного брата Коллама в том, что тот вступил в запрещенные отношения с человеческой женщиной и раскрыл тайну нашего существования многим людям. Это чрезвычайно серьезное обвинение. Элин, Коллам, пожалуйста, выйдите сюда.
Элин с высокомерно поднятой головой подошел к председателям. На месте раны у него был красный шрам. Он громко рассказал совету, как наблюдал за мной и Колламом. Затем также обвинил доктора Эриксона в том, что тот раскрыл тайну.
Как же он ненавидит людей, думала я, слушая его обвинения. Во время речи Элина Коллам стоял с непроницаемым лицом.
– Поэтому я прошу совет наказать Коллама. Он нарушил важнейший закон наших народов. Мы не должны быть снисходительными. Люди, знающие о нашей тайне, согласно многовековой традиции, должны быть убиты. Они не заслужили пощады.
Присутствующие молча слушали его. Когда он закончил, по рядам прошел взволнованный шепот. Я и пошевелиться не могла. Некоторые возмущенно качали головами, другие же с любопытством меня рассматривали.
– Коллам, что ты можешь сказать в свою защиту? – спросил его Майрон.
Коллам поклонился председателям и начал говорить:
– Высокий совет, уважаемые присутствующие, мне известно, что я нарушил законы нашего мира.
Из зала раздавались крики, но Коллам не позволял им заглушить себя.
– Обвинения, которые выдвинул мой брат Элин, справедливы. Я влюбился в человеческую женщину, но я вопреки его обвинениям не соединился с ней.
Присутствующие стали перешептываться.
– Ни Эмма, ни я не нарушили закон, запрещающий соединяться с человеком. Однако я признаю, что я рассказал ей о нашем мире и наших тайнах.
– Ты плавал с ней в ночь полнолуния и пытаешься доказать, что она смогла перед тобой устоять? – огрызнулся Элин. – Ты, как и я, прекрасно знаешь, что это невозможно. Люди слабы.
– Люди, может быть, и слабы. Но я, Элин, знал, что это все изменит.
Я почувствовала, что покраснела от воспоминаний о той ночи. Я не осмеливалась поднимать глаза и уставилась на ноги. Арес взял меня за руку и крепко ее держал.
– Почему ты тогда взял ее с собой? – надменно спросил Элин. Он не хотел сдаваться.
Коллам посмотрел на него и, казалось, размышлял, как ему ответить. На лице Элина растянулась насмешливая ухмылка.
– Это не имеет значения, – сказал Коллам в тишину. – Я согласен, что меня надо наказать. Но Эмма ни в чем не виновата. Я прошу вас отпустить ее.
Элин усмехнулся.
– Все не так просто, Коллам. Ты что, совсем рассудок потерял? Она знает о нас и заслужила смерть.
Я услышала согласное бормотание. Это напугало меня, а Коллам побледнел.
Майрон постучал маленьким молотком по столу, прося тишины.
– Элин, решение относительно этого преступления выносить не тебе, – осадил его председатель.
Я с облегчением выдохнула.
– Но таков закон, – сказал Элин. – Она не может уйти безнаказанной. Она человек, – он с такой ненавистью произнес это слово, что я только сейчас поняла, как сильно он нас презирает.
Я вскочила с места и без раздумий сказала:
– Ты ошибаешься, Элин. Мой отец… он шелликот.
Элин вздрогнул. Все вокруг зашумели. Коллам подошел ко мне и встал рядом. Я прикусила губу. Что же я натворила?
Майрону потребовалось немало времени, чтобы всех утихомирить.
– Эмма, ты понимаешь, о чем говоришь? Ты знаешь, кто твой отец? – спросил он, посмотрев на меня с новым интересом.
Тишина, повисшая в зале, стала невыносимой.
– Это я, – Арес поднялся с места и встал рядом со мной.
В зале снова поднялась суматоха.
– Ты знаешь, что это значит, Арес?
Он кивнул.
– Еще несколько недель назад я ничего не знал о ее существовании. Но, что бы ни решил совет, я надеюсь, что вы сжалитесь над ней. Я прошу вас об этом, – уверенно сказал он.
На моих глазах навернулись слезы.
– Элин уже убил мать Эммы, и у него было на это право. Много лет назад она наблюдала за нами в ночь полнолуния. Хотя в этом и не было необходимости. С тех пор мать Эммы никогда не приближалась к нашему миру и никому о нас не рассказывала. Даже Эмма не знала о нашем существовании.
– Элин, это правда, что ты убил мать Эммы? – спросил Майрон.
– Открываться человеку запрещено. Женщина заслужила смерти.
Я потеряла дар речи, сжала руки в кулаки и вскочила с места.
– Но ты еще и Марию убил! – крикнула я.
Все уставились на меня. Я медленно опустилась на скамью.
– Она опорочила наш святой источник, – ядовито ответил Элин, подтверждая мое подозрение, которое я до сих пор не могла доказать.
– Ты заманил ее в воду, чтобы убить! – гневно воскликнула я.
Коллам внимательно на меня посмотрел. Но я уже сказала все, что хотела сказать, поэтому замолчала.
Майрон дал мне понять, что я должна встать.
– Эмма, как долго ты знаешь о том, что ты – полукровка?
– Она знает это всего лишь несколько недель, – раздался голос доктора Эриксона. – И только я знал это все время. Но исполнял желание ее матери не раскрывать ей эту информацию. Как и ее мать, Эмма хранила тайну с тех пор, как узнала о вашем существовании. Ее двоюродный брат Питер должен стать моим преемником, так как у меня нет собственных детей. Поэтому он и его семья были посвящены в тайну.
Доктор Эриксон склонил голову перед председателями. Питер подошел к председателям вместе с доктором.
Майрон посмотрел на него.
– Питер, готов ли ты сдать экзамен?
Питер кивнул.
– Мы должны посовещаться об этом деле, – сказал Майрон после того, как тихо переговорил с остальными председателями. В зале воцарилась зловещая тишина.
– Тайна нашего существования теперь хранится в семье Питера и Эммы. Посвященным позволено рассказывать своим семьям о тайне. Правда, это должно происходить не раньше успешной сдачи экзамена. Так как Элин не знал, что доктор Эриксон предложит Питера как своего преемника, с его стороны было правильно сообщить об этом преступлении. Однако, на мой взгляд, здесь речь идет лишь о формальном проступке. Я призываю представителей решить: виноваты ли Коллам и доктор Эриксон в непозволительном разглашении нашей тайны?
Только сторонники Элина подняли красные карточки, чтобы признать их виновными. Я выдохнула с облегчением.
– Этот пункт мы можем считать решенным. Что касается отношений Коллама и Эммы, я думаю, учитывая, что Эмма наполовину шелликот, этот вопрос должен решаться Советом старейшин шелликотов. Это не задача Большого совета. Ее должен решать клан шелликотов.
Я посмотрела на каменное лицо Ареса, опасаясь, что это не лучший исход. Губы Элина растянулись в уродливой ухмылке.
– Преступления Элина тоже должны быть обсуждены. Должны ли мы судить его из-за незаконного убийства человека? Недопустимо убивать людей без суда и без причины.
Голова Элина обратилась в сторону Майрона: он словно не верил своим ушам. Приговор был единогласным. Красных карточек было большинство, хотя и зеленые тоже встречались.
– Элин, ты должен уйти в свою комнату, пока совет не выслушает тебя завтра и не вынесет приговор.
Элин кивнул и покинул зал. Его сторонники последовали за ним.
– А теперь к последнему пункту. Арес, ты знаешь, что соединяться с женщиной запрещено. Существование полукровок под запретом вот уже несколько веков. И мы знаем, что в прежние времена полукровок убивали.
Мне вдруг стало холодно.
Но Майрон лишь улыбнулся мне.
– Арес, хоть ты и не знал о существовании Эммы, ты виновен и подверг нас всех опасности.
Арес кивнул и посмотрел в лицо Майрону.
– Не могу сказать, что я жалею о совершенном. Уж точно не после того, как я познакомился с Эммой. Я готов выслушать свой приговор, но прошу не наказывать Эмму.
– Пока совет не решит иначе, Арес, наши законы для всех едины. Я очень тебя ценю, но мы ни для кого не делаем исключений, – серьезно ответил Майрон.
Арес молча смотрел на него.
Майрон посмотрел на присутствующих.
– Я выношу преступление Ареса на голосование. Прошу вас лишить его права голоса и возможности посещать заседания совета.
Карточки поднялись. Мне не надо было считать, чтобы понять, что красные карточки в большинстве. Я не знала, что это значит для Ареса, но судя по тому, как он мне улыбался, казалось, это наказание было для него приемлемым.
Я повернулась к нему, и он меня обнял. Майрон с помощью уловки избежал худшего наказания для Ареса. Позже я спрошу об этом у доктора Эриксона.
Майрон улыбнулся и кивнул Аресу.
– Как и каждый год, мы голосуем, готовы ли мы открыть тайну нашего существования людям. Может ли кто-то высказаться за людей?
Майрон оглядел присутствующих. В конце он посмотрел на Коллама и меня.
– Даже если в настоящий момент я не могу одобрить отношения с людьми, видеть, что это возможно, вселяет в меня надежду, – он на мгновение замолчал. – Эмма, ты должна нас понять: наши народы пережили много горя из-за людей. Каким бы ни был приговор шелликотов, я желаю тебе удачи.
Затем он снова повернулся к присутствующим и попросил их проголосовать. Как и ожидалось, ни один из присутствующих не проголосовал за раскрытие тайны.
– Я объявляю собрание закрытым.
Майрон посмотрел сначала на Коллама, затем на меня.
– Коллам, отведи, пожалуйста, Эмму в ее комнату. Питер сейчас будет сдавать экзамен.
Я не хотела уходить. Но Коллам неумолимо тянул меня вверх по лестнице. Он ни слова мне не сказал. Я и сама не знала, что сказать. Наши отношения теперь зависели от решения шелликотов. Насколько влиятельным среди шелликотов был Арес и насколько Элин? Что будет дальше с Элином? Вопрос на вопросе. В любом случае все оказалось не так страшно, как я боялась. Какие сценарии я только не проигрывала в своей голове последние несколько недель.
Коллам подтолкнул меня к двери в комнату. Он казался таким отстраненным, как будто уже начал со мной прощаться. Я устало упала на кровать. Который уже час?
Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
– Кто там? – крикнула я.
– Это я, Рэйвен. Коллам попросил меня переночевать с тобой. Мне бы не очень хотелось сидеть у двери. Впусти меня.
Я осторожно открыла дверь. Это действительно была Рэйвен.
– Коллам боялся оставлять тебя одну. После решения совета он не мог сам с тобой остаться, – сказала она.
Я вернулась в кровать, с трудом держа глаза открытыми.
– Рэйвен, не обижайся на меня. Мне надо спать.
– Без проблем. Ты спишь, а я за тобой присмотрю. Тебе нечего бояться.
– Как долго идет экзамен для посвященных? – пробормотала я.
Ответ до меня уже не дошел.

Глава 21

Посреди ночи я вздрогнула. Меня разбудили крики и громкие возгласы. Рэйвен стояла у окна и смотрела на внутренний двор, освещенный луной.
– Рэйвен?
Казалось, она меня не слышала. Я сбросила с себя пуховое одеяло и подбежала к окну. Снаружи творилась какая-то неразбериха. Все бегали туда-сюда.
– Что случилось, Рэйвен?
Страх снова вернулся ко мне.
– Элин. Он сбежал, – ответила она.
Я глотала воздух ртом.
– То, что кто-то ослушался решения совета… – она не закончила предложение и, не веря в происходящее, покачала головой. – Я не помню, чтобы такое когда-либо случалось раньше. Должно быть, он всей душой вас ненавидит.
– У него что, не было охраны?
Рэйвен посмотрела на меня.
– Обычно в ней нет надобности. Каждый обвиненный подчиняется приговору. Наша система всегда так работала, сколько мы себя помним. Еще никогда никто не уклонялся от этого.
Не веря своим ушам, я покачала головой. Такой подход показался мне слишком наивным.
– Куда он направляется?
Рэйвен не успела ответить на мой вопрос. В дверь постучались, и Питер с Колламом ворвались в комнату.
– Слава богу, с тобой ничего не случилось, – Питер обнял меня. Он выглядел сонным.
– Коллам, куда он направляется? – настойчиво спросила я. Но Коллам лишь пожал плечами.
– Я могу только предполагать. Ему нужно спрятаться. Его сторонники сбежали вместе с ним. Мы не знаем, сколько наших людей за ним последуют. Арес соберет совет.
Я испуганно посмотрела на него.
– Но перед этим я отвезу тебя домой, Эмма. Тебе нечего бояться.
Но я боялась, жутко боялась. Коллам не прикоснулся ко мне, даже в глаза не посмотрел. Я не осмеливалась спросить его об этом в присутствии Рэйвен и Питера.
– Мы выезжаем на рассвете. Я тебя заберу, – с этими словами они с Питером вышли из комнаты.
Я посмотрела на Рэйвен. Та снова взглянула на двор. Я молча подошла к ней. Там уже, взволнованно разговаривая, собралось несколько групп.
– Они что, искать его будут? – тихо спросила я.
– Не знаю, – Рэйвен вздохнула. – Я боюсь, для такого случая не существует правил. Чтобы кто-то не последовал решению совета – такого попросту никогда не случалось.
Она замолчала, будто размышляя, что еще может мне сказать.
– Возвращайся в кровать, – скомандовала она спустя некоторое время. – Я присмотрю за тобой.
Я больше и думать не могла о сне.
– Можно мне кое-что у тебя спросить? – обратилась я к Рэйвен, которая улеглась рядом со мной.
Она кивнула.
– Одинаковы ли правила для всех народов? Вам тоже нельзя соединяться с людьми?
– Это правило действует для всех нас. Но внутри каждого народа вопрос выбора партнера решается по-разному. У нас, эльфов, нет постоянного партнера. Для нас соединение длиною в жизнь, как у шелликотов, было бы просто немыслимо. Нам сложно представить, как это вообще работает. Однако шелликоты, как и феи, держатся в стороне от остального мира.
Я вопросительно на нее посмотрела.
– Ну смотри, – начала объяснять она, – вот ваша среда обитания. Мы – эльфы, вампиры и даже оборотни – при соблюдении некоторых правил можем жить среди людей. В основном так мы и поступаем. У нас нет клановой структуры, как у шелликотов. Это, скорее, семьи, живущие вместе. При этом мы продолжаем развиваться и перенимать поведение и образ жизни людей. Однако народы, живущие в отдалении от вас и не имеющие контакта с людьми, нечасто меняли свои правила и традиции. Есть множество шелликотов, выступающих за то, чтобы юноши и девушки некоторое время жили среди людей. Но их совет, разумеется, в основном состоящий из мужчин, отказывается от этого. Я этого не понимаю: мир меняется, и мы тоже должны меняться. Однако решения совета требуют неукоснительного исполнения, и обычно все следуют правилам.
– Пока не появится кто-то, кто не будет этого делать, – лаконично ответила я.
– Я не могу представить, что это значит для будущего, – сказала Рэйвен скорее себе, чем мне. – Несмотря на разный образ жизни, в основных моментах мы всегда соглашались друг с другом.
– Как ты думаешь, Питер сдал экзамен? – спросила я.
– Надо будет спросить его завтра утром. Обычно экзамен длится всю ночь. Боюсь, совету пришлось его прервать. Такого еще никогда не происходило.
Она выключила лампу, стоявшую на тумбочке.
– Поспи немного, Эмма, – сказала она. Я поняла, что она хотела побыть наедине со своими мыслями. Я повернулась на бок и уставилась в темноту. Я надеялась получить решение, но вопрос все еще оставался открытым. Коллам вернется к своему народу и не станет противиться решению совета. Такое и представить было невозможно. Сколько времени нам оставалось?
Слезы бесшумно потекли из моих глаз. Если Рэйвен и чувствовала мое отчаяние, то ничего не предпринимала.
– Рэйвен? Ты спишь?
– Мы не спим, наши мысли просто уходят в другую сферу, где наш дух находит силы. Наши тела не нуждаются в покое, – ответила она, словно это было самой обычной вещью на свете.
– Мне показалось, что Майрон пошел на уловку, когда выносил приговор Аресу.
Я повернулась к ней. Рэйвен кивнула.
– Вампиры похожи на людей больше всех нас. Они – самый старший и мудрый народ. Поэтому они и понимают влечение, которое Коллам к тебе испытывает.
– Но я думала, что вампирам нужна для выживания человеческая кровь, – заикалась я.
– В этом ты права. Однако вампирам запрещено убивать людей. Почти все вампиры на сегодняшний день питаются звериной кровью. Они пьют человеческую кровь лишь в исключительных случаях, и то, когда люди предлагают ее добровольно.
– Разве они тогда сами не становятся вампирами?
– Да, конечно. В этом и весь смысл. Вампиры не могу размножаться, и, чтобы их раса оставалась молодой, им приходится регулярно обращать людей. Их выбирают очень тщательно. Когда они готовы обратиться, их обучают здесь, в академии. Как только они убеждаются в своем решении, проводится обряд обращения.
– Я думала, что вампиры не стареют.
Мой вопрос казался наивным, у меня в голове мелькали истории о чесноке, деревянных колах и образы вампиров в костюмах летучих мышей. Когда я в двенадцать лет впервые прочитала книжку о вампирах, я ночами не могла спать.
– Тело не стареет, Эмма. Но стареет дух, и он часто не может поспевать за изменениями в мире.
– Как много вампиров сейчас на свете? – спросила я, изумленная этими подробностями.
– Это число зафиксировано, – ответила Рэйвен. – Их может быть только шесть тысяч.
– И такое точное число определено для всех народов?
– Нет, вампиры определили его для себя. Они, как и мы, бессмертны. Чтобы их народ не становился слишком старым, по достижении определенного возраста каждый идет на добровольную смерть. Умереть можно лишь тогда, когда совершаешь самоубийство. Мы, эльфы, тоже в определенный момент перемещаемся в бессмертные земли и таким образом уходим из этого мира.
Я улыбнулась, вспомнив одну из своих любимых книг.
– Толкиен хорошо знал наш народ, – улыбнулась Рэйвен. – Он был посвященным.
– Ты можешь читать мои мысли? – не веря в происходящее, спросила я.
Рэйвен виновато кивнула.
– Правда, я стараюсь не слишком часто залезать в головы людей. Иногда игнорировать мысли непросто.
У меня была куча вопросов, и Рэйвен охотно отвечала на каждый из них. Когда я встала, уже рассвело. Я умыла лицо, оделась и сложила вещи. Рэйвен молча смотрела на меня.
– Мне очень жаль, что у вас все так сложилось, – сказала она спустя некоторое время. – Я бы дала вам шанс, но, боюсь, шелликоты не будут так щедры.
Она обняла меня на прощание и покинула комнату. Я грустно смотрела ей вслед. Я наверняка больше никогда ее не увижу. За эту ночь она стала мне дорога.
Вскоре пришел Питер, чтобы меня забрать. Во дворе никого не было, когда мы залезли в машину. В этот раз со мной на заднем сиденье сидел Питер. От злости и страха я прикусила губу. В общем и целом ничего не изменилось, но стало хуже.
Когда мы проехали некоторое расстояние, Питер начал разговаривать с доктором Эриксоном об экзамене. Он действительно его не закончил.
– Что это значит для Питера? – спросила я у доктора Эриксона.
– Ему придется завершить экзамен в следующем году. После побега совет решил, что Питер получит второй шанс. То, что экзамен прервался, было совершенно исключительной ситуацией.
– О чем они спрашивали? Что тебе надо было делать? – спрашивала я.
– Эмма, разве не очевидно, что мне нельзя об этом говорить?
Я сердито выдохнула. Эта ситуация все больше меня утомляла. Я угрюмо отвернулась от Питера и посмотрела в окно. И тогда вспомнила, что хотела задать доктору Эриксону вопрос.
– Почему Арес не слишком расстроился, услышав свое наказание? – спросила я. – У него от этого разве не ухудшается репутация в клане?
– Ты права, – ответил он. – В обычной ситуации это наказание показалось бы тяжелым, но так как уже в следующем году Арес должен определить своего преемника, он бы так или иначе потерял право голоса. Майрон знал это, как, скорее всего, и все присутствующие.
В воздухе снова повисло молчание. Я отчаянно надеялась, что Коллам поговорит со мной, причем наедине. Я отказывалась верить, что он покинет меня. Когда мы вечером прибыли домой, я выдохнула с облегчением. Я бы ни минуты больше не выдержала среди своих молчаливых попутчиков.
Бри и Итан выбежали из дома и крепко нас обняли. Бри выглядела так, будто ночью не смыкала глаз. Они оба засыпали доктора Эриксона и Питера вопросами. Амели с близняшками ушли в кинотеатр, поэтому я воспользовалась возможностью и потащила Коллама в сад. Он пытался сопротивляться. Я чувствовала, что он не хотел со мной идти, но не сдавалась.
– Давай немного пройдемся, – попросила я, и он последовал со мной по тропинке через сад к обрыву.
Мы молча шли друг за другом. Спустя некоторое время я больше не смогла выдерживать молчания.
– Будешь ли ты участвовать в совете, который созовет Арес?
– Так будет лучше, – односложно ответил Коллам.
– Это будет значить, что тебе придется вернуться насовсем.
Коллам кивнул.
– Ты больше никогда не сможешь вернуться ко мне, если уйдешь к своему народу не в ночь полнолуния.
Он снова лишь кивнул в ответ.
– И ты это сделаешь?
Коллам остановился и посмотрел на море. Тихое и гладкое, словно зеркало, оно блестело в вечернем солнце. Я не хотела давить на Коллама. Я уже знала, что он скажет, но все же на что-то надеялась.
– Я попросил Ареса устроить совет сегодня ночью, – ответил он хриплым голосом.
Я посмотрела на него, ничего не понимая.
– Сегодня полнолуние. И я вернусь к тебе, если пойду.
Неужели он действительно это сделал?
– Эмма, ты понимаешь, как сильно я тебя люблю? Я не могу вынести и мысли, что мне придется расстаться с тобой навсегда.
Он любил меня так же сильно, как и я его. Он не хотел покидать меня. Я лишь могла надеяться, что они отпустят его обратно ко мне. Я потянула его в траву за собой и позволила ему себя ласкать. На небе медленно поднималась большая желтая луна. Колламу скоро надо идти. Спустя некоторое время мы услышали голоса. Я подняла взгляд и увидела Бри, Итана, доктора Эриксона и Софи, идущих по тропинке. Мы поднялись и вытащили траву друг другу из волос. Я, хихикая, прижалась к Колламу. Мы смотрели на них в ожидании.
Вдруг поднялся холодный ветер. Я посмотрела на небо и увидела, как луну закрыло огромное темное облако. Поднялись волны. И начался шторм.
– Коллам, пойдем в дом, – попросила я. – Это все как-то жутко.
Но Коллам не сдвинулся с места. Он с ужасом уставился на одичавшее море.
Я со страхом наблюдала, как волны соединяются друг с другом и поднимаются все выше.
– Что происходит? – прошептала я, с трудом подавляя панику. Коллам не отвечал. Я потрясла его руку.
Но его лицо словно окаменело. Я снова посмотрела на море. Волна поднялась над нами и перекатывалась взад-вперед на одном месте. Это было странно.
Питер что-то выкрикивал нам, но его голос заглушал шум бушевавшей воды.
Вдруг на гребне волны появился Элин. Я отшатнулась назад. По обе стороны от него возникали шелликоты. Все выглядело так, будто они стояли на вершине волны. В их руках были трезубцы. Что они собирались с ними делать? Элин выкрикнул что-то. Я ничего не понимала. Коллам, однако, явно знал, что тот говорил. Он закрыл глаза и подошел ближе к берегу. Раньше я думала, что телепатия работает только в воде, но явно была неправа.
Питер вдруг оказался рядом со мной и крепко схватил.
– Он пытается образумить Элина, – прошептал он мне. – Не верю, что все это обернется успехом.
Я высвободилась из рук Питера и подошла ближе к Колламу.
– Давай уйдем отсюда, это слишком опасно.
Коллам посмотрел на меня с жалостью.
– От этого нам не убежать, Эмма.
Питер закричал и указал на море. Шелликоты рычали на нас, стоя на гребне волны. Поднялась еще одна крупная волна, на ее вершине стоял Арес. Он был один. Его великолепный облик захватывал дух. При виде него примерно половина сторонников Элина куда-то исчезла. К сожалению, на Элина появление отца не произвело никакого впечатления. Арес выкрикивал что-то гремящим голосом, а Элин разразился злым смехом. В то же мгновение он поднял свой трезубец и со всей силой запустил его в Ареса. Я закричала. Мы беспомощно смотрели, как трезубец вонзился в грудь Ареса. Он повернулся вокруг своей оси, вытащил трезубец и погрузился в волны ревущего моря.
Дикий смех Элина, радовавшегося своей победе, доносился до нас и отражался от скал. Он поднял руки, и море умолкло. Воцарившаяся тишина гремела в моих ушах громче, чем шум волн. Я растерянно смотрела на место, где исчез Арес. Моя грудь сотряслась от рыдания. Но Элин еще не закончил.
– Коллам, – крикнул он. – Возвращайся к своему народу и подчинись нашему суду.
Коллам подошел ближе к скалам и крикнул в ответ.
– Твоему суду я никогда не подчинюсь. Я приму лишь приговор совета.
– Мы изберем новый совет, который и будет решать, где правда, а где ложь. И ты подчинишься этому суду. Это твоя обязанность.
– Элин, приди в себя, – воскликнул Коллам.
Эти слова не подействовали на него.
– Или ты, или она, – прошептал Элин, но каждый слышал его ясно. – Предстань перед нашим судом, или волна уничтожит их всех.
Я замерла.
– Ты не можешь провозглашать себя правителем, – голос Коллама был все так же тверд.
– Я могу и сделаю это. Настало время все изменить. Ты и сам всегда об этом говорил. Мое терпение закончилось.
В этот момент волна с невероятной силой понеслась к берегу. Ужасная волна поднялась над нами, становясь все выше и выше. Мы не могли сдвинуться с места. Скорость, с которой водяная масса надвигалась на скалы, была невероятной. Потребовались бы жалкие секунды, чтобы волна добралась до нас и разгромила дома, уничтожая все и всех.
Коллам повернулся ко мне и посмотрел в мои глаза. Он принял решение.
– Эмма, ты должна быть разумной. Тебе нельзя идти за мной, понятно? – он слегка потряс меня. – Будь осторожна, ради меня. Я не смог бы вынести, если бы с тобой что-то случилось.
Он притянул меня к себе.
– Я буду любить тебя до скончания веков, – тихо прошептал он, и защищавшие меня объятия разомкнулись. – Ты должна забыть меня, Эмма, и попытаться жить обычной жизнью, ты слышишь?
– Я не смогу этого сделать, – прошептала я так тихо, что была уверена, он не понял меня.
Когда его губы коснулись моих, мир вокруг исчез.
И тогда Коллам повернулся и побежал. Я, не веря своим глазам, смотрела ему вслед. Этого не могло быть. У него не оставалось другого выбора. Хоть я и знала, что не смогу догнать его, но побежала за ним. Я не должна его отпускать. Он прыгнул вниз, в бурлящее безумие. Питер схватил меня за край кардигана, удержав на краю скалы. Он крепко прижал меня к себе.
– Неееет! – крикнула я в море, которое после прыжка Коллама успокоилось и теперь было перед нами неподвижно.
Питер отпустил меня, и я, рыдая, опустилась на колени. Все мои чувства притупились. Я не понимала, что Питер и Бри говорили. Я не сдвинулась с места, когда Питер попытался поднять меня.
И только когда Софи наклонилась и шепнула на ухо:
– Все закончилось, Эмма. Он ушел. Пойдем отсюда.
Я встала и позволила им отвести меня в дом.

Конец первой части 

Благодарности

Я посылаю благодарности своим преданным фанатам и тем, кто читает мои электронные книги. Без вас было бы невозможно напечатать эту книгу.

Спасибо, что вы помогли мне исполнить мою мечту.
Если вам понравится первая часть Саги серебряного мира, я буду рада вашим рецензиям на Амазоне. Вы также можете советовать книги своим подругам и друзьям.
Кроме того, на YouTube вы найдете очень красивое видео к роману.
Большое спасибо, что прочитали эту книгу!

Ваша Мара Вульф. 

Если хотите быть в курсе моих проектов, подпишитесь на мой блог: http://www.marahwoolf.com/ Буду рада вашему визиту.